Ссылки, про политику и около

  • Петербургская активистка Леда Гарина, одна из организаторок феминисткого летнего лагеря в Краснодарском крае, рассказала у себя в Facebook о совершенно возмутительном срыве их мероприятия силами неких местных неадекватов (посмотрите на текст присланных ей сообщений, по ссылке внизу поста) при, внимании, поддержке местной полиции. Если бы российские законы работали так, как они должны работать — я подчеркну, что речь идёт об уже существующих законах! — то как раз местные бы товарищи и отправились в отделение для профилактической беседы, а то и составления протокола по административному делу о хулиганстве. Это не какая-то там особая феминисткая повестка, а совершенно естественное требование действующего законодательства: если вы рассылаете сообщения с угрозами и мешаете людям проводить время на природе – вы нарушаете общественный порядок. Разумеется, если вдруг феминистки начнут, скажем, приставать к участницам крестного хода – это тоже будет нарушение… вот только я про такие случае не слышал. Было дело Pussy Riot, но за него наказали строже, чем был ранее наказан мужчина, взорвавший во время крестного хода самодельное взрывное устройство и тем самым ранивший как себя, так и ещё двоих (одна женщина в результате попадания осколка ослепла на один глаз).
  • К вопросу об оскорблении церкви нельзя не дать ссылку и на сегодняшнюю заметку Андрея Соколова в “Медузе”. Суть новости в том, что голландская прокуратура отказалась возбуждать уголовное дело о съёмке порнографического ролика в одной из церквей. «Предположим, что это действие было крайне неуважительным, — объяснил официальный представитель прокуратуры. — Однако далеко не все, что оскорбительно, требует наказания. Существует много способов разрешить конфликт. Мы считаем, что в данном случае более уместно обратиться к гражданскому праву». Разумно, я считаю.
  • Алексей Навальный продолжает жёсткую предвыборную критику российских властей. На мой взгляд, это тактика практически беспроигрышная, так как практически всегда (за редкими исключениями, вроде Роспотребнадзора и спиннеров) с ним очень сложно не согласиться. Вчера он заострил внимание на списании долгов разного рода странам – например, недавно Россия списала долг Венесуэле. Речь идёт о миллиардах долларов, то есть тысячах рублей на каждую гражданку страны (!) в пользу откровенно мерзких режимов. Скажите, кто вообще мог додуматься давать деньги КНДР, например? Эта страна в последние дни не сходит с первых страниц газет потому что создала ядерное оружие и угрожает им всем подряд, кроме разве что Китая и России. Иметь под боком психопатов с ядерной бомбой уже как-то некомфортно (от Владивостока до территории Северной Кореи всего-то 150 км, а от КНДР до Хабаровска примерно как от КНДР до Японии), а финансировать их ядерную программу… может, сразу ИГИЛ денег подкинуть? Кстати, до этого “помогали” Сирии – списав им долг в нулевые годы. Сравните теперь невозвращённые России Венесуэлой только в этом году 54 миллиарда рублей с годовым бюджетом Псковской области: расходы которой в 2016-м составили 23 миллиарда. КНДР списали ранее 11 миллиардов долларов – это больше всех затрат России на образование в 2017 году. Покажите эти числа тем, кто любит рассуждать о “геополитике”.
  • Кстати, о КНДР и ракетно-ядерной угрозе. Появилась информация (достаточно надёжная, чтобы её перепечатали большинство изданий в мире, включая весьма разборчивые) о том, что северокорейские ракеты используют двигатели, подозрительно похожие на используемые в старых советских ракетах. Вопрос в том, откуда именно они могли быть проданы или украдены – из Украины или из России. В любом случае мы наблюдаем то, как в долговременной перспективе “создание ракетно-ядерного щита” оборачивается самыми неожиданными проблемами и как не самые маленькие государства оказываются неспособными хранить даже те секреты, которые следовало бы охранять получше. Причём ракетный двигатель это не база данных, его по сети не скачаешь, да и один уехавшй в Северную Корею специалист вряд ли смог увезти с собой технологию. Впрочем, справедливости ради, в утечке технологий сомневаются некие эксперты из американской разведки, на которых ссылались в Reuters.
  • Занятная история с американскими ультраправыми – эти товарищи сначала устроили беспорядки в городе Шарлотсвилле, потом какой-то придурок въехал на машине в скопление людей и в результате погибла одна женщина. Один из ультраправых сайтов крайне оскорбительно отозвался о погибшей и хостер GoDaddy закономерно предложил сайту в течении суток поискать другое место. Почему “закономерно”? Да потому, что правила пользования сервисом прямо запрещают (вот тут, например, оно даже переведено на русский) так делать. Куда, угадайте, переехали владельцы? В Google. Видимо, снова не читая правил. Итог? Забанены и там, а сейчас, по ряду косвенных признаков – переехали в Россию. Где заодно и зарегистрировали новый домен в зоне .ru. А чего, в России же “страна, победившая нацизм”, так что тут самое место для американских неонацистов.

UPDATED: На следующий день американских националистов забанил и Роскомнадзор. Решив, что это как-то чересчур.

Продолжения не будет

К записи про скандал вокруг Джеймса Дэмора и его “манифеста” я получила неожиданно большое число откликов, как тут, так и в ВК у группы Equality. При этом в мои планы совершенно не входит участвовать в какой-либо полемике по этому поводу. Почему? Написала подробно, но не слишком подробно. (далее)

Джеймс Дэмор, его “манифест”, Google и большой скандал

Сотрудника Google уволили после публикации во внутренниз ресурсах “манифеста против гендерного равноправия”. И вот что я по этому поводу думаю: (далее)

Ссылки

  • В США “умная колонка” во время семейной ссоры вызвала полицию, среагировав на неоднократную фразу “Ты звонила копам?”. По словам представителя полиции “без случайного вызова всё действительно могло сложиться намного хуже”; задержанному мужчине предьявлено обвинение в том числе и в незаконном хранении оружия.
  • Кстати, об оружии: я недавно разместила очень важную ссылку на исследование, показавшее статистический эффект от легализации ношения оружия в США – по всем использованным авторами статистическим моделям получалось, что увеличение доступа к огнестрельному оружию увеличивает число совершаемых с его, оружия, помощью преступлений. В связи с этим, пожалуй, озвучу и своё личное мнение: я за то, чтобы всё же не продавать пистолеты/винтовки/etc. кому попало и как минимум исключить из числа возможных обладателей тех же замеченных в семейном насилии. Потому как печально известный стрелок из Орландо, убивший полсотни человек в клубе Pulse год назад, как раз был одновременно и лицензированным охранником, и замеченным в насилии над бывшей женой. Не получи он оружие, история могла бы сложится иначе: с одной стороны никто не мешает отправить на тот свет людей иными способами, с другой стороны см. выше про статистическую закономерность. Именно статистика, а не общие умозрительные соображения (в комментариях их мне оставили несколько штук) должны приниматься в расчёт при принятии политических решений: умозрительных соображений можно придумать несколько сотен в пользу любой точки зрения, а статистика воплощает реальный опыт.
  • А для любителей палеофутуризма и урбанистики – вот история (Джон Энгер, MPR News) о том как в 1970-е годы посреди сельской местности в Миннесоте решили построить “город будущего” под гигантским куполом, с населением 250 тысяч человек, вертикальными фермами, монорельсом, подземными коллекторами для всех грузопотоков и прочими движущимися тротуарами. Проект продвигал глава технологического института при университете Миннесоты и известный инвестор Ателстан Спилхаус (Athelstan Spilhaus), но далеко не всем жителям городка Сватара, на месте которого планировалась стройка, идея пришлась по душе. Протесты, возглавляемые преподавателем математики вкупе с соображениями экономического и технологического толка сыграли роковую роль – проект отменили. Сватара, правда, пришла в запустение к 1980-м, там в итоге заброшено всё, что можно было забросить, так что смотреть на эту историю можно по-разному. В Wikipedia про “экспериментальный город Миннесоты” ещё пишут, что он мог стать нудисткой колонией и территорией без обязательного школьного образования, но вот этому я уже не смогла найти подтверждений. Судя по фрагментарности находимых сейчас иллюстраций, проект вообще был не очень-то проработан.
  • The New York Times пишут об исследовании, проведённом группой американских экономистов в 2016 году. В фокусе исследования была гендерно нейтральная политика университетов, призванная облегчить академическую карьеру женщинам с детьми – в частности, всем родителям давался дополнительный год к сроку от найма до аттестации на постоянную позицию (в норме – семь лет)… но в итоге оказалось, что для мужчин это нововведение повысило вероятность трудоустройства на постоянной позиции на 19%, а вот у женщин шансы получить ту же позицию упали на 22%. Потому что мужчине фактически стали давать год на дополнительную подготовку даже там, где его вклад в домашний труд был невелик, ну а домашняя нагрузка на женщин только выросла.
  • Издатель Юга.ру извинился за сексисткий материал. По собственной инициативе. Редакция выпустила фотогалерею “самых ярких девушек” по невнимательности, часть редакции поставила вопрос о корректности материала, в итоге сами же отказались. Молодцы.

Куколд

Wonderzine опубликовал большую, но довольно неоднозначную на мой взгляд статью Наташи Федоренко про куколд. Куколд – это когда пара ищет любовника жене с согласия мужа, причём муж получает удовольствие от этого процесса и от осознания того, что жена ему так “изменяет”. Кавычки не случайны, так как чаще всего подобные отношения инициируют именно мужья, а жёны-то как раз отказываются.  (далее)

Джулия Серано о трансмизогинии

По наводке Жени Халявко (она недавно закончила бакалавриат ЕГУ) прочла текст Джулии Серано о трансмизогинии и хочу пересказать его своим читательницам. Тем более что Trans Woman Manifesto, опубликованный в сборнике Feminist Theory: A Reader затрагивает как раз те вопросы, с которыми я сталкиваюсь лично. (далее)

Ссылки

Много-много ссылок, россыпью.

  • Индийский фотограф Суджатро Гош вызвал нефиговое бурление и полыхание у местных ультраправых. Он фотографировал женщин в масках коров и сделал проект, призванный поставить вопрос “неужели женщины для нас представляют меньшую ценность?”. Чтобы был понятен контекст: ультраправые в Индии нападают на тех, кто подозревается в употреблении говядины, продвигают законы, наказывающие за забой этих животных и при этом в стране очень высокий уровень насилия в отношении женщин. (BBC, Гита Панди)
  • К вопросу о фотографах – “Беларусский журнал” опубликовал эссе Ольги Бубич “Мы в ответе за тех, кого сняли. Instagram и новая медийная этика”. Журналистка пишет о фотопроектах и фильмах, которые в результате безответственного отношения авторов поставили жизнь или репутацию героев материала под угрозу ради престижной награды на конкурсе, проходящем где-то вдали от места съёмки.
  • Ещё одно эссе – “Я не верю в людей не того пола. Почему девочки хотят быть мальчиками” посвящено взгляду на гендерную дисфорию. По мнению авторки, первопричиной на самом деле служит отношение общества к тем, кто выбивается из гендерных норм. (Storia, Лилит Мазикина)

Последнее я должна прокомментировать отдельно, тем более что получила схожие комментарии к своей прошлой записи. Мне, как никогда не испытававшей гендерной дисфории (по крайней мере в той степени, в какой её испытывают идущие на коррекцию пола транслюди) здесь сложно иметь однозначное мнение, однако я склонна считать, что в ряде случаев есть действительно некое внутреннее убеждение в том, к какому полу ты принадлежишь. Вопрос в том, в каком числе случаев это убеждение есть продукт именно социального взаимодействия, бывает ли оно без каких-то определённых предпосылок, но ответа у меня нет.

Гендер от этого не перестаёт быть социальной категорией в целом. Даже если он в ряде случаев отталкивается от каких-то биологических предпосылок, почти все наши представления о том, что есть “мужское” и “женское” всё равно остаются социально сконструированы. Розовый цвет, фасоны одежды, причёски и макияж, предпочитаемые занятия – это социальное, а не биологическое.

  • Большой разбор для тех, кто подозревает что подвергается сексуальному насилию в отношениях. Да, включая манипуляции, шантаж и прочее в том же духе. (“Медуза”, Ольга Страховская)
  • Аргументированное объяснение того, почему не нужно объяснять действия гомофобных политиков “латентной гомосексуальностью” и почему это скорее всем вредит, чем помогает (MAKEOUT, перевод Миланы Левицкой текста Sian Ferguson с everydayfeminism.com)
  • В 70% российских семей (по данным опроса примерно 100 тысяч пользовательниц проекта “Леди Mail.Ru”) женщины делают почти всю работу по дому. (Wonderzine)
  • Там же опубликована большая статья Ксении Петровой о девственности как конструкте, который всем мешает жить.
  • “Новое время” приводит хороший пример страны, которая имела много углеводородных ресурсов, за счёт их экспорта получала приличные деньги, но в итоге столкнулась с большими проблемами. Это Туркменистан. Если тратить всё на бездумные социальные выплаты и не развивать политические институты, то вы заканчиваете именно так: инвестиций нет, зато есть пафосные и убыточные мегапроекты вкупе с недовольным долгами по зарплате и отменёнными льготами за коммунальные услуги населением.
  • Ещё про экономику – очень уважаемый мною экономист Андрей Мовчан рассказывает “Фонтанке” (беседовала Ирина Тумакова) о том, каков может быть курс доллара в России и, что более интересно, с кого стране стоило бы брать пример. С Мексики, куда из США вынесено довольно много производств.
  • Почему Марш Равенства в Киеве стал важным политическим событием? Потому что проведение такого мероприятия очень наглядно демонстрирует разворот Украины в сторону Европы, а не России. (Alexandr Hotz, “Парни плюс”) Кстати, нельзя не сравнить с реакцией казахстанских чиновников на появление во время киевского мероприятия парня с флагом Казахстана. И да, специально для любителей “русского мира” – небольшой рассказ Дениса Казанского о том, что происходило в Казахстане с теми, кто говорил про русский язык и русский мир.
  • О политике и постмодернизме. Статья Хелен Плакроуз (перевод размещён “Гефтером”) о том, что постмодернизм несёт едва ли не основную угрозу цивилизации. Я с ней не согласна хотя бы потому, что постмодернизм появился ещё в пору моего детства и с тех пор мир вовсе не рухнул, но прочитать стоит.
  • в Московском юридическом университете появилась мемориальная доска Сталину – что по этому поводу думают учащиеся и преподаватели (известный адвокат Генри Резник в знак протеста покинул вуз; юристы из ВШЭ отказались от сотрудничества с МГЮА), см. в материале Саши Сулим для “Медузы”.

 

“Я влюбился в феминистку. Мне уже писать завещание?”

Медуза продолжает страшно угнетать своих читателей-мужчин, заставляя их читать про феминизм. Там вышел материал Екатерины Кронгауз “Я влюбился в девушку, она феминистка. Что делать?”. А я написала пять причин для гетеросексуальных мужчин выбирать именно феминисток. (далее)

Три видео и комментарии

В эту субботу я предлагаю три видео с моими комментариями, которые можно считать приглашением к дискуссии. Одно видео про гендер, одно про политику, одно с гей-прайда в Тель-Авиве. Начну с гендерного:

Видео с субтитрами на русском начинается как простой ролик “посмотрите, лесбиянки действительно могут узнавать других лесбиянок” – но далее в нём ставится вопрос, который перекликается с тем, что обсуждалось вчера на организованных РФО ОНА феминистких чтениях в Москве. А именно – женская уверенность в себе. По мнению героинь ролика, лесбиянки опознаются не по каким-то особенностям макияжа, одежды или причёски, а по манере держаться, по большей уверенности в себе.

У Симоны де Бовуар во “Втором поле” – классической книге, с которой во многом началась вторая волна феминизма в середине XX столетия – тема уверенности тоже занимает важное место. Писательница пишет про то, что женщин приучают с детства сомневаться в себе, обесценивать своё мнение и свои умозаключения, а выйти из этого не так-то просто. Женщина, уверенная в своих способностях, своём мнении и своих правах начинает восприниматься как “менее женственная” и отпугивает многих мужчин; слова современных лесбиянок отчасти это мнение классика феминисткой мысли подтверждают.

Теперь политика:

Петр Милованов, давший команде Алексея Навального триста тысяч рублей (5 тысяч евро примерно, 10 типичных зарплат по стране), объясняет зачем он это сделал. Объяснение по сути совершенно правильное: выборы просто обязаны проходить именно так, с выдвижением кандидатов, сбором подписей по регионам, открытием штабов, массовой агитацией, дебатами и скандалами. Это не просто “как в Европе или США”, это вообще единственный способ на сегодня сделать так, чтобы власть доставалась адекватным людям и чтобы властью не слишком злоупотребляли.

Я очень часто слышу аргумент – “это всё разговоры, а кто будет делать дела?”. На это у меня простой ответ: политика это не про “дела” вообще. Дела делались прекрасно и в Третьем Рейхе: строительство дорог, расследование квартирных краж, вакцинация детей, выплата пенсий – всё это было даже у тех режимов, которые мы справедливо считаем эталоном отвратительности. Даже в Зимбабве во время гиперинфляции были хорошие дорожные указатели, платная парковка, у жителей в довольно бедных районах на стенах висели спутниковые антенны – поэтому “ну в прошлом году мы положили плитку, открыли столько-то школе” вообще не может быть мерилом для успеха политики. Потому что “дела” делаются везде, просто где-то с помпой открывают автобусную остановку, а где-то сажают автоматическую станцию на Марс.

Политика это о том, какие идеи и какая этика стоят за “делами”. В этом отношении, кстати, Алексей Навальный далеко не идеален – он популист, политик, который обещает всё то, что способно принести ему голоса; однако его ближайшие оппоненты вообще перестали быть политиками в том смысле, что я уже очень давно не вижу внятных обращений к людям. Я слышу либо унылый официоз в духе “перечень надоев” и “если не Путин, то кто?”, либо не слышу ничего. При всех моих симпатиях к “Яблоку” я эту партию в последний год замечала только благодаря её гендерному блоку и в контексте протестов относительно реновации в Москве. Хотя, казалось бы, сейчас все должны из кожи вон лезть, чтобы их кандидаты набрали как можно больше голосов в марте 2018 на президентских выборах. (далее)

Ирада Вовненко

Некоторое время назад директором музея в Исаакиевском соборе назначили Ираду Вовненко – заместительницу прошлого директора. После этого ряд изданий (“Медуза”, The Village) принялся собирать цитаты из тех романов, которые Ирада написала уже не в качестве представительницы музея, а в качестве авторки “любовной прозы”. Осадок у всей этой истории весьма неприятный (далее)