Два хороших текста про “плохие исследования”

Группа EQUALITY представила два текста про то, что проблемы с качеством и/или воспроизводством научных исследований характерны не только для психологии. В первом тексте за авторством Алексея Стукальского* речь идёт о кризисе в биомедицинских областях (где, отмечу от себя, логично бы ожидать как раз большей требовательности!), а во втором – Елизаветы Романовой при участии Алексея Стукальского… впрочем, его я лучше развёрнуто процитирую:

* проверили Кристина Шарло, Роман Смородский и Елизавета Романова. Вычитали Наталия Буткова и Li Lu

Критика критике рознь. Можно сказать “у вас ошибки, исправьте, пожалуйста”, а можно “ну вот, снова в этой недонаучной области получился шлак, когда же ее прикроют”. Почему-то про биомедицину, информатику или эволюционную биологию второе говорят намного реже, чем про психологию или гендерные исследования. Хотя, как мы увидели, проблем хватает во всех этих областях. И поводов для надменности нет, пожалуй, ни у кого.

Легко с достоинством принимать критику, когда твою деятельность в целом уважают и признают. И очень сложно — когда ее постоянно критикуют и подвергают насмешкам. Причем нередко незаслуженно.

Во-вторых, кто сказал, что критика не принимается в расчет? К примеру, психология на сегодняшний день является очень активно реформируемой сферой. Не удивлюсь, если даже самой. И та часть гендерных исследований, которая с ней пересекается — тоже. Постоянно придумываются способы, как устрожить критерии и учесть ошибки. Кому интересно — почитайте сами[2][3].

А вот, скажем, в области эволюционной психологии, которую почему-то многие ставят выше обычной научной психологии, подобного рвения к положительным изменениям не видать. Например, в довольно свежей научной статье[4], посвященной проблемам в данной области, указано, что до сих пор не было инициатив по вопроизведению ключевых результатов.

ИТОГ

Ситуация с давлением на гендерные исследования и психологию чем-то напоминает ситуацию с давлением на женщин. Мол, у нас давно равноправие, где же ваши результаты? А если результаты предъявить — они будут высмеяны и обесценены. В лучшем случае скажут — негусто. При этом на любой промах радостно накидываются, заключая, что женщины ни на что негодны, кроме деторождения.

А между тем, как женщин становится все больше в традиционно мужских сферах, так и науки, вроде психологии и гендерных исследований, постепенно развиваются и повышают свои стандарты. Разумеется, критика важна и нужна, но критика адекватная, а не злорадное хихиканье под видом обличения идеологии в науке. Да еще с упорным нежеланием допускать какие-то иные объяснения проблем.

От себя мне добавить практически нечего. Хотя нет, есть чего, недавно как раз писала:

Так ли плохо то, что люди пытаются в периферийной области вытянуть мысль авторов до уровня публикации? Да, те тексты были слабы и плохи – но, чёрт подери, их и позицировали как работу исследователей на самой обочине академии. Квир-исследования, чтобы там не говорили, не привлекают значительных средств, они делаются качественными методами не только в силу специфики темы, но в силу отсутствия ресурсов на проведение, скажем, масштабного опроса. Вас удивляет, что в непопулярной и бедной области нет исследований, выполненных на высшем уровне? Меня – нет. Это, чёрт подери, закономерно. Научные журналы в Танзании или там даже “Вестник Благозаветовского технического университета” тоже публикуют хрень – и почему-то никто не предлагает закрыть все научные заведения в этих местах, люди понимают что туда, напротив, нужно завозить квалифицированных специалисток/ов, оборудовать им рабочие места, давать возможность готовить студентов/ок и так далее. Квир-исследования это условная Танзания или Непал – там есть чем заняться, но там нет университетов мирового уровня, как не было их и в британских колониях Северной Америки. Когда-то на территории Массачусетса вся наука была представлена одной школой и на фоне Оксфорда это было убого: движение к MIT заняло несколько веков.

Традиционность: фарш не провернуть назад

Я сейчас в Минске – и читаю публичные лекции. Первая прошла вчера и была посвящена традиционным ценностям, запись можно посмотреть тут, в Facebook у Лены Огарелышевой. Она организовала это мероприятие в ECLAB, за что ей большое спасибо.

23 ноября я рассказываю про мужской и женский мозг, а ещё читаю курс по социальному измерению сексуальности. Про традиционные ценности я раньше публично говорила довольно мало, поэтому вынесу ниже ключевые тезисы:

  • когда люди говорят про традиционные отношения, они обычно плохо понимают, что же это такое;
  • называть традиционным обществом СССР никак нельзя, традиционное общество – это общество аграрное, с занятостью почти всех “в полях” и с монархией;
  • переворот первой половины прошлого века был куда радикальнее современных нам сдвигов;
  • с традиционными отношениями обычно ассоциируют чёткое разделение мужского и женского, но это тоже не совсем корректно, так как в куче традиционных обществ были вполне себе небинарные идентичности (грубо говоря, трансгендерность придумали не в Европе двадцатого века);
  • мир традиционных культур был не сказать, чтобы вот прямо такой идиллический, как на коробке овсяных хлопьев “Геркулес Традиционный”;
  • при этом есть минимум две ценности, которые разделят вообще все: люди хотят быть здоровыми и люди хотят жить относительно благополучно. Даже те, кто выступают против общества потребления, консьюмеризма и капитализма согласятся, что у каждого ребёнка должна быть на зиму тёплая одежда и обувь, а жить впятером внутри комнаты с сырыми стенами – как-то не очень правильно. В этом отношении мир, бесспорно, стал гораздо лучше за последние сто лет;
  • изменения к лучшему основаны как на технологиях, так и на социальных институтах – например, всеообщем образовании;
  • переход к этому новому миру означал сокращение рождаемости, так как дети стали требовать гораздо больше сил и ответственность родителей сильно выросла, в то время как структура занятости взрослых поменялась. То есть моя прапрабабушка даже не в 2018, а в 1988 году привлекла бы внимание органов опеки: почему у неё младшие дети без присмотра и почему в помещении такая грязь? То, что было нормальным на хуторе 1900 года, в городе конца XX века стало совсем неприемлемо, причём с точки зрения кого угодно – даже консерваторы с этим согласятся;
  • следующие глобальные изменения могут придти не со стороны групп, борющихся за свои права (женщины, национальные меньшинства, ЛГБТК+), а со стороны новых технологий. Это половые клетки из соматических, редактирование генома, искусственная матка и – две сильно гипотетические, но с очень высоким потенциалом технологии – “сильный” искусственный интеллект и отмена старения.

К футурологии я отношусь крайне настороженно, но хотя бы обозначить возможные изменения всё-таки было необходимо. Потому что да, большая часть “горячих актуальных тем” сегодняшнего дня в 2118 будет читаться как полемика “прилично ли девушке ездить на лошади в одиночку”.

И то, что я не сказала тогда, но хочу написать сегодня. Некоторые граждане в 2018 году демонстрируют, как они утверждают, возможность жить по-старому: по меньшей мере в части многодетности и жизни на селе. Но есть нюанс: как правило эти люди живут либо на пособия (как Мартенсы), либо за счёт каких-то на редкость удачных для них обстоятельств. Либо, что тоже бывает, внезапно выясняется что семейная идиллия на деле тот ещё ад как для самой семьи, так и для окружающих.

(далее)

Размышления о психическом здоровье

На волне своего текущего околодепрессивного состояния захотела написать про трансформацию отношения к психическим расстройствам и о том, почему жить становится всё-таки лучше. (далее)

“Заговор троих”, мой комментарий

Я наконец дописала разбор “акции трёх активистов, разоблачивших псевдонауку об обиженных группах”. На “Чердак”, ну и тут кое-что будет. (далее)

Наука без субъективности

Частый вопрос: можно ли заниматься гуманитарной наукой (или, корректнее, изучением чего-то связанного с людьми) без вот этих всех субьективных искажений?

Этот вопрос мне задают часто. В эти выходные состоялся такой разговор:

я: – Вот, скажем, феномен ксенофобии. Это по определению субъективная штука, отношение к мигрантам всегда у людей в голове в первую очередь.

собеседник: – Ну почему же. Страх потерять работу может быть вызван вполне объективно существующим явлением.

я: – Явление “на место работника из местных взяли мигранта” действительно может быть объективным фактом, но вот отношение к этому разное. Скажем, если из трёх слесарей одного уволили и заменили приезжим, двое оставшихся могут воспринимать ситуацию по-разному. Один будет бояться, а второй решит “да ну, Сергея выгнали за пьянство, а я-то не такой” – и это тоже субъективно, поскольку на самом деле, возможно, Сергея уволили именно что по экономическим причинам, его труд стоил дороже труда Джамшуда. 

собеседник: – Но ведь конкуренция существует.

я: – Да. Но ксенофобный дискурс – то, что пишут про мигрантов – с этим связан слабо. Вот колумнист, который про это пишет колонку в, скажем, газету “Завтра” – его точно не заменят Джамшудом. Редактор газеты, где печатают ксенофобные тексты, не скажет “о, круто, давайте наймём таджика без документов, он нам вдвое дешевле напишет про всё то же самое!”. 

Более того, в случае ксенофобии (и тем более гомофобии) “рациональное” нас только запутывает – если вы начнёте разбирать вроде как объективные причины для ненависти, вы просто увязнете. Кто, например, виноват больше: чеченцы (этнические чистки в Грозном 90-х годов) или русские (депортация чеченцев в 40-х)? Были ли объективные основания у антисемитов в Польше 1930-х? А в какой момент “обоснованная неприязнь” превратилась в катастрофу? Эти вопросы не про объективность, а про то, как люди пытаются обосновать свои действия – они столь же “объективны”, как высказывание “а он первый начал!”. 

Разумеется, здесь мы подходим к иной проблеме: как отделить те высказывания, производство которых ничего не требует, от чего-то достойного называться наукой? Мой ответ таков – даже если мы исследуем нематериальные сущности вроде отношения людей к чему-либо, мы можем опираться на:

  • то, что люди пишут и говорят, тем более это сохраняется и существует в некой независимой от авторов форме;
  • то, как люди действуют (и здесь можно разбирать не столько политические решения, сколько, например, индивидуальное поведение вплоть до уровня поз и мимики);
  • то, что люди говорят при ответе на определённый вопрос в определённом контексте. 

Разумеется, во всех этих случаях необходимо учитывать детали ситуации, контекст высказывания или действия. Но то же самое можно сказать про любую естественную науку: физические приборы, помещённые в неадекватные условия, выдадут неадекватный результат. Нельзя, например, корректно определить направление на север компасом внутри помещения с кучей магнитов – или взвесить груз пружинными весами на американских горках во время поездки. “Измерительные приборы” социологов тоже требуют корректного обращения.

Как правильно анализировать высказывания, проводить опросы и наблюдения – это столь же большая и сложная тема, как и организация физического или химического эксперимента. Этому, собственно, и учат на соответствующих факультетах: в нашем курсе, например, был предмет “Количественные и качественные методы социологического исследования”. 

Кто такие “кукусики”, про которых я (и не только) часто пишу?

Кто же такие “кукусики”? Предлагаю вашему вниманию как перевод текста Юлии Шаровой (с беларуского), так и свой комментарий относительно феномена. (далее)

Немного количественных методов

На выходных решила всерьёз заняться развитием своих навыков количественных исследований и взялась за мизогинные паблики в ВКонтакте.

Я написала небольшую программу на JavaScript, которая получает данные о сообществах из ВК и далее научилась – пока, правда, в ручном режиме – копировать эти сведения в R. Вот что пока получается:

Картинка далеко не идеальна, её можно сделать и информативнее (добавив ещё разных пабликов), и красивее (скажем, чёрные кружки справа, да и подписи к легенде переделать не мешает) – но я работаю в данном направлении. Обратите пока внимание на положение православных сообществ, крупнейшие паблики с числом подписавшихся около миллиона, по доле женщин обходят феминисткую EQUALITY!

Снова очень плохая статья (и опять про гомосексуальность)

Снова разбор плохих статей. Внутри работы под названием “Проблема восприятия гомосексуальности в современной России: основания актуального дискурса” на страницах журнала “Современные исследования социальных проблем” всё очень, очень плохо.  (далее)

Исследование здорового человека

В комментариях к записи Леды Гариной про некачественное исследование мужской проституции (то самое, что я разобрала сегодня днём) Дарья Сухарчук привела пример правильной работы – и я вам её тут покажу. (далее)

“Мужская проституция в России как социальный феномен” – ещё одна плохая псевдонаучная работа

Сегодня с вами снова рубрика “Как не надо заниматься исследованиями в области гендера и сексуальности” – и если мы в прошлый раз разбирали “научную” статью про вред однополых браков, то сегодня рассмотрим статью “Мужская проституция в России как социальный феномен: криминологическая характеристика и профилактика”. (далее)