О бедности и её маркерах

Сегодня я разбираю ряд публицистических постов на тему бедности и бедных людей. Толчком к этому стал пост социолога Елены Гаповой, которая назвала один из публицистических текстов Анастасии Мироновой “расизмом”. Правильно, кстати, назвала. (далее)

Грета и право говорить

Я хотела написать свой пост про реакцию на выступление Греты Тумберг – но социологиня Ирина Тартаковская в своей колонке для Forbes справилась гораздо лучше. Цитирую:

Грета может служить хорошей лакмусовой бумажкой нашей политической культуры и представлений об общественной сфере: они глубоко иерархичны. Мы прекрасно понимаем, кто имеет право определять политику, говорить публично, критиковать и высказывать идеи, а кто нет, и, наверное, самое последнее место в это иерархии людей, наделенных правом «ответственного высказывания», в нашем коллективном сознании занимают подростки — «школота», дети неразумные. (…) Когда все это читаешь, все лучше понимаешь, почему «школота» не очень хочет слушать мудрых взрослых, которые готовы научить их всему вот этому и еще многому подобному — чему угодно, но только не тому, что кто-то из них может говорить сам от себя, своим голосом, о своих тревогах. И предпочитает слушать кого-то похожего на Грету Тунберг, да, собственно говоря, саму Грету — у нее миллионы подписчиков в социальных сетях, ее инициативы поддерживают десятки тысяч молодых людей по всему миру, ее называют самым влиятельным подростком мира, и, конечно, мы не можем поверить в то, что это все просто так.

Единственное, что я могу добавить от себя – это то, что среди именно ученых как раз есть общее мнение относительно глобального потепления. Оно таково: температура растёт, причиной тому выбросы углекислого газа из-за сжигания ископаемого топлива (уголь, нефть, газ) и ничем хорошим это для человечества не закончится. Потому что с ростом температуры растёт также уровень океана, климат многих мест меняется в худшую сторону, тает вечная мерзлота и, что отдельно стоит заметить, под удар попадают прежде всего регионы вроде Африки к югу от Сахары. Где большинство контрмер принимать просто не получится из-за нищеты и отсутствия необходимых социальных институтов: в Руанде вот недавно с трудом остановили геноцид, а в целом ряде стран (от Сомали до ЦАР) вообще есть проблемы с тем, чтобы центральное правительство хотя бы минимально контролировало территорию вне столицы.

При этом я тоже успела к своим 36 годам устать от “взрослых” политиков, причём не только в России. У ученых есть методы и я понимаю, как эти методы устроены и как обосновываются те или иные утверждения ученых. Я могу понять, как обосновываются те или иные основанные на научном знании практические решения. А вот у политиков этого нет, зато есть личная заинтересованность и плохо отрефлексированные тараканы в голове. Грета с её диагнозами – намного адекватнее какого-нибудь Путина или Сечина, который во время падения цен на нефть 2014 года заявлял на публику о том, что ниже 90 долларов за баррель нефть не упадёт. Адекватность что Сечина, что Рогозина (кто не знает – это главы “Роснефти” и “Роскосмоса”) вызывает гораздо большие сомнения, так как фундаментально их утверждения куда как более ошибочны и куда менее обоснованы, чем ключевые постулаты Греты. А цена ошибочности высказываний дядек в галстуках… напомню, что Грета вообще-то не сидит за счёт налогоплательщиков на должности, предполагающей контроль над материальными ресурсами! Её мнение, если уж на то пошло, не оформлено как приказ или закон, она не обязывает никого что-то менять в своей жизни – поэтому даже если бы она несла самую распоследнюю чушь, вреда от этого было бы всяко меньше, чем от одного клерка-самодура в провинциальной госконторе.

Алена Агаджикова, художница и активистка, также сделала резонное замечание:

Вот бы всех вас так от пыток и репрессий бомбило, как от черной русалочки и эмоциональной девочки на заседании ООН, блять, вот тогда бы зажили.

Нет, я не отрицаю право людей возмущаться чем угодно, даже если повод для возмущения так себе и есть что-то более достойное тех эмоций с моей точки зрения. Но в данном случае все нападки на Грету звучат очень, очень уязвимо для критики. Её диагнозы и образование не имеют отношения к озвучиваемой проблеме и мне хочется отослать всех желающих поизобличать девушку к отчётам IPCC. Причём готова поспорить – большинство голосящих “фу, она пропускает школу, что это вообще такое!” окажутся не в состоянии прочесть 1500+ страниц, причём как из-за незнания языка, так и из-за нехватки естественнонаучного образования. Публика, которая читает Новоселова и Савельева должна тут молчать в тряпочку, потому как их амбициозное невежество находится на уровене типичных борцов с ГМО и микроволновками разом. А аргумент “что она в свои годы…” и “да кто она вообще такая?” – ну, Грета выступает в ООН и это вы её обсуждаете, а не она думает о ваших словах. Причём, подчеркну, она не уличена в противозаконных или просто неэтичных деяниях, её обвиняют лишь в том, что она не ходит в школу и имеет психическое расстройство; интересно даже сравнить осуждение Греты и отца сестер Хачатурян – подозреваю, последнего осуждает даже меньшее число людей из живущих в России и слышавших об этой персоне.

Тут действительно вопрос не в аргументах Греты, тут вопрос в том, кого вообще готовы слушать и как в головах людей устроены иерархии.

За Гретой можно увидеть внятную концепцию, порожденную научным сообществом (разумеется, в сильно упрощённом виде) а вот за большинством политиков этого нет (даже в упрощённом виде). У них, политиков, есть зато всякая муть про “глубинный народ” или в лучшем случае псевдонаука вроде писанины Переслегина. Серьёзно, уровень  “аналитики”, порождаемой многими государственными центрами в России и не только – такой, что это провал даже по меркам первого семестра бакалавриата. Когда я слушаю, как глава космического агентства страны, некогда лидировавшей по числу запусков на орбиту и имевшей свою станцию, несёт какую-то ахинею – я думаю, что даже использованная Гретой прокладка была бы на его месте более уместна. Вы хоть раз слышали, чтобы прокладка несла чушь за шестизначную зарплату? Во! И я не слышала!

Да, можно вспомнить про то, как иные левые активистки порождают всякие откровенно странные вещи (например, Deep Green Resistance – вот это да, это псевдоэкологическая дичь в своём наиболее явном виде, однако про неё-то мало кто знает). Но “фанатички” хотя бы верят в то, что делают – а вот у “серьёзных состоявшихся мужчин” сплошь и рядом то уклонение от уплаты налогов, то незадекларированная недвижимость стоимостью в десятки лет их работы, то и вовсе какой-нибудь ярый гомофоб внезапно попадается на сексе с привлекательным юношей. И терпеть лицемерное враньё надоело. С “безумными радикалками” мы как-нибудь договоримся, но вот с двуличными жуликами говорить просто не о чем – их слова не стоят даже бумаги, на которой напечатаны.

Случай с курьерской доставкой

Плакат с сотрудником из Центральной Азии

Несколько дней вокруг обсуждают попытку DeliveryClub – службы доставки еды – сделать кампанию по улучшению образа курьеров. Это столь примечательное обсуждение, что я решила написать большой обзор. (далее)

Случай Беллы Рапопорт как повод поговорить о власти

Написала про случай Беллы Рапопорт и Lush. Это не просто “скандал в соцсетях”, а история о том, как люди склонны воспроизводить властные отношения и кого наделяют правом голоса. (далее)

Когда ученый пишет что-то странное про феминизм

Ну вот что заставляет взрослых исследователей в гуманитарной сфере, экономистов – писать такое:

По идее, борьба женщин за равноправие должна была закончиться: а) с наделением их избирательным правом; б) с легализацией абортов. Ну еще, конечно, могут быть отдельные вопросы, связанные с проблемами домашнего насилия, которое недавно в России если не легализовано напрямую, то выведено из-под УК. Видимо, «экстремисты» и подобные им куда опаснее. Однако, как нередко бывает, если кто-то счел себя «угнетенным классом», к каковому феминистки относят женщин как таковых, то желание сражаться с «угнетателями» не иссякает, а напротив, только нарастает.

– а? Это на сей раз не автор сомнительных публикаций, где забыли про существование демографического перехода и написали про опасность гомосексуализма. Это приличный исследователь, Андрей Заостровцев, написал колонку для “Фонтанки”! (далее)

Уровень семейного насилия и маскулинности на Северном Кавказе

Кадры из презентации исследования “Жизнь мужчин на Северном Кавказе”, данные 2016 года:

Вообще это уникальное исследование – там и вот такие данные по семейному насилию (они, кстати, согласуются с результатами 2003 года по России в целом – там с систематическим насилием сталкивалась примерно каждая четвёртая), и многое другое.

Я устала от разговоров про глобальные процессы

Сегодня попалось сразу два текста, в которых авторы делают одну и ту же ошибку. Первый текст это статья израильского историка Юваля Харари в The Atlantic о технологиях и тирании, второй – статья российского чиновника Владислава Суркова в “Независимой газете” на тему “особого российского пути”.

Статьи очень разные, но в обоих мне бросается в глаза одно и то же. То же, что я видела в студенческих работах и что вижу регулярно. Попытки сделать глобальные выводы из сравнительно ограниченного опыта. Причём если с российским чиновником всё более-менее понятно (я некоторое время назад писала про другое его же эссе), то от ученого со сформированной профессиональной репутацией это как-то неожиданно.

Безусловно, я сама не историк. Но я решительно не понимаю, почему Харари пишет “во втором десятилетии 21 века либерализм стал сдавать позиции” и далее рассуждает на тему страха людей перед новыми технологиями. Которые, мол, стали претендовать на вытеснение человека из интеллектуальной сферы. В 1970-х копировальная техника теснила машинисток, далее системы компьютерного проектирования сделали ненужными армии чертежников, ранее арифмометры и громоздкие, но эффективные компьютеры упразднили сотрудниц/ков, занятых рутинными расчетами. Кризис вытеснения человека машиной из определенных – в том числе интеллектуальных! – сфер деятельности начался не сегодня и даже не вчера.

А что касается демократий и либерализма – ну что, провал демократических реформ 90-х годов на большей части бывшего СССР, маккартизм в США 50-х и исламская революция в Иране вкупе с исламизацией Афганистана не были сдачей позиций либерализма? Сюда же превращение африканских и некоторых азиатских стран из бывших колоний в диктатуры: переход Камбоджи от условно демократического правительства к режиму красных кхмеров и геноцид в Руанде – это катастрофы, которые мне вот даже неловко ставить в один ряд с избранием Трампа и Брекзитом. Неспособность развитых демократий остановить катастрофы вроде гражданских войн меня лично беспокоит куда больше “фейковых новостей” – последние вообще у меня вызывают презрительную усмешку после советских реалий восьмидесятых. Ах, в интернете тяжело найти правду! Ах, постправда, боты и ворох мнений! Нате вам газету “Правда” за 27 апреля 1986 года: может, после этого градус тревожности за “постправду” чуть снизится. (далее)

У социологов ВШЭ появилась статья про гендерное воспитание в детских садах

Гендеризация «скрытого учебного плана» дошкольной образовательной деятельности, не входящего в рамки непосредственно обучающей программы, пронизывает все время пребывания ребенка в детском саду, заключают ученые. Детский сад не только готовит девочку к обучению в школе, он готовит ее быть «девочкой» в школьные годы, усваивать предлагаемые обществом нормы, предписанные девочке школьного возраста.  И такой подход, поддержанный родителями, навязывает, по мнению авторов статьи, традиционную модель женственности, лишая девочек возможности индивидуальной образовательной траектории и формирования своей личности.

О работе социологов из ВШЭ рассказывает научная журналистка Евгения Береснева на “Чердаке”.

Два хороших текста про “плохие исследования”

Группа EQUALITY представила два текста про то, что проблемы с качеством и/или воспроизводством научных исследований характерны не только для психологии. В первом тексте за авторством Алексея Стукальского* речь идёт о кризисе в биомедицинских областях (где, отмечу от себя, логично бы ожидать как раз большей требовательности!), а во втором – Елизаветы Романовой при участии Алексея Стукальского… впрочем, его я лучше развёрнуто процитирую:

* проверили Кристина Шарло, Роман Смородский и Елизавета Романова. Вычитали Наталия Буткова и Li Lu

Критика критике рознь. Можно сказать “у вас ошибки, исправьте, пожалуйста”, а можно “ну вот, снова в этой недонаучной области получился шлак, когда же ее прикроют”. Почему-то про биомедицину, информатику или эволюционную биологию второе говорят намного реже, чем про психологию или гендерные исследования. Хотя, как мы увидели, проблем хватает во всех этих областях. И поводов для надменности нет, пожалуй, ни у кого.

Легко с достоинством принимать критику, когда твою деятельность в целом уважают и признают. И очень сложно — когда ее постоянно критикуют и подвергают насмешкам. Причем нередко незаслуженно.

Во-вторых, кто сказал, что критика не принимается в расчет? К примеру, психология на сегодняшний день является очень активно реформируемой сферой. Не удивлюсь, если даже самой. И та часть гендерных исследований, которая с ней пересекается — тоже. Постоянно придумываются способы, как устрожить критерии и учесть ошибки. Кому интересно — почитайте сами[2][3].

А вот, скажем, в области эволюционной психологии, которую почему-то многие ставят выше обычной научной психологии, подобного рвения к положительным изменениям не видать. Например, в довольно свежей научной статье[4], посвященной проблемам в данной области, указано, что до сих пор не было инициатив по вопроизведению ключевых результатов.

ИТОГ

Ситуация с давлением на гендерные исследования и психологию чем-то напоминает ситуацию с давлением на женщин. Мол, у нас давно равноправие, где же ваши результаты? А если результаты предъявить — они будут высмеяны и обесценены. В лучшем случае скажут — негусто. При этом на любой промах радостно накидываются, заключая, что женщины ни на что негодны, кроме деторождения.

А между тем, как женщин становится все больше в традиционно мужских сферах, так и науки, вроде психологии и гендерных исследований, постепенно развиваются и повышают свои стандарты. Разумеется, критика важна и нужна, но критика адекватная, а не злорадное хихиканье под видом обличения идеологии в науке. Да еще с упорным нежеланием допускать какие-то иные объяснения проблем.

От себя мне добавить практически нечего. Хотя нет, есть чего, недавно как раз писала:

Так ли плохо то, что люди пытаются в периферийной области вытянуть мысль авторов до уровня публикации? Да, те тексты были слабы и плохи – но, чёрт подери, их и позицировали как работу исследователей на самой обочине академии. Квир-исследования, чтобы там не говорили, не привлекают значительных средств, они делаются качественными методами не только в силу специфики темы, но в силу отсутствия ресурсов на проведение, скажем, масштабного опроса. Вас удивляет, что в непопулярной и бедной области нет исследований, выполненных на высшем уровне? Меня – нет. Это, чёрт подери, закономерно. Научные журналы в Танзании или там даже “Вестник Благозаветовского технического университета” тоже публикуют хрень – и почему-то никто не предлагает закрыть все научные заведения в этих местах, люди понимают что туда, напротив, нужно завозить квалифицированных специалисток/ов, оборудовать им рабочие места, давать возможность готовить студентов/ок и так далее. Квир-исследования это условная Танзания или Непал – там есть чем заняться, но там нет университетов мирового уровня, как не было их и в британских колониях Северной Америки. Когда-то на территории Массачусетса вся наука была представлена одной школой и на фоне Оксфорда это было убого: движение к MIT заняло несколько веков.

Традиционность: фарш не провернуть назад

Я сейчас в Минске – и читаю публичные лекции. Первая прошла вчера и была посвящена традиционным ценностям, запись можно посмотреть тут, в Facebook у Лены Огарелышевой. Она организовала это мероприятие в ECLAB, за что ей большое спасибо.

23 ноября я рассказываю про мужской и женский мозг, а ещё читаю курс по социальному измерению сексуальности. Про традиционные ценности я раньше публично говорила довольно мало, поэтому вынесу ниже ключевые тезисы:

  • когда люди говорят про традиционные отношения, они обычно плохо понимают, что же это такое;
  • называть традиционным обществом СССР никак нельзя, традиционное общество – это общество аграрное, с занятостью почти всех “в полях” и с монархией;
  • переворот первой половины прошлого века был куда радикальнее современных нам сдвигов;
  • с традиционными отношениями обычно ассоциируют чёткое разделение мужского и женского, но это тоже не совсем корректно, так как в куче традиционных обществ были вполне себе небинарные идентичности (грубо говоря, трансгендерность придумали не в Европе двадцатого века);
  • мир традиционных культур был не сказать, чтобы вот прямо такой идиллический, как на коробке овсяных хлопьев “Геркулес Традиционный”;
  • при этом есть минимум две ценности, которые разделят вообще все: люди хотят быть здоровыми и люди хотят жить относительно благополучно. Даже те, кто выступают против общества потребления, консьюмеризма и капитализма согласятся, что у каждого ребёнка должна быть на зиму тёплая одежда и обувь, а жить впятером внутри комнаты с сырыми стенами – как-то не очень правильно. В этом отношении мир, бесспорно, стал гораздо лучше за последние сто лет;
  • изменения к лучшему основаны как на технологиях, так и на социальных институтах – например, всеообщем образовании;
  • переход к этому новому миру означал сокращение рождаемости, так как дети стали требовать гораздо больше сил и ответственность родителей сильно выросла, в то время как структура занятости взрослых поменялась. То есть моя прапрабабушка даже не в 2018, а в 1988 году привлекла бы внимание органов опеки: почему у неё младшие дети без присмотра и почему в помещении такая грязь? То, что было нормальным на хуторе 1900 года, в городе конца XX века стало совсем неприемлемо, причём с точки зрения кого угодно – даже консерваторы с этим согласятся;
  • следующие глобальные изменения могут придти не со стороны групп, борющихся за свои права (женщины, национальные меньшинства, ЛГБТК+), а со стороны новых технологий. Это половые клетки из соматических, редактирование генома, искусственная матка и – две сильно гипотетические, но с очень высоким потенциалом технологии – “сильный” искусственный интеллект и отмена старения.

К футурологии я отношусь крайне настороженно, но хотя бы обозначить возможные изменения всё-таки было необходимо. Потому что да, большая часть “горячих актуальных тем” сегодняшнего дня в 2118 будет читаться как полемика “прилично ли девушке ездить на лошади в одиночку”.

И то, что я не сказала тогда, но хочу написать сегодня. Некоторые граждане в 2018 году демонстрируют, как они утверждают, возможность жить по-старому: по меньшей мере в части многодетности и жизни на селе. Но есть нюанс: как правило эти люди живут либо на пособия (как Мартенсы), либо за счёт каких-то на редкость удачных для них обстоятельств. Либо, что тоже бывает, внезапно выясняется что семейная идиллия на деле тот ещё ад как для самой семьи, так и для окружающих.

(далее)