Экология, ценности, вера и нормы

Вчера – вернувшись после поездки в Калужскую область на фестиваль анимационных фильмов – я решила не просто рассказать про некоторые исследования на стыке экологии с социологией, но подробно показать, как я думаю и делаю то, что делаю. (далее)

Ссылки

  • В США “умная колонка” во время семейной ссоры вызвала полицию, среагировав на неоднократную фразу “Ты звонила копам?”. По словам представителя полиции “без случайного вызова всё действительно могло сложиться намного хуже”; задержанному мужчине предьявлено обвинение в том числе и в незаконном хранении оружия.
  • Кстати, об оружии: я недавно разместила очень важную ссылку на исследование, показавшее статистический эффект от легализации ношения оружия в США – по всем использованным авторами статистическим моделям получалось, что увеличение доступа к огнестрельному оружию увеличивает число совершаемых с его, оружия, помощью преступлений. В связи с этим, пожалуй, озвучу и своё личное мнение: я за то, чтобы всё же не продавать пистолеты/винтовки/etc. кому попало и как минимум исключить из числа возможных обладателей тех же замеченных в семейном насилии. Потому как печально известный стрелок из Орландо, убивший полсотни человек в клубе Pulse год назад, как раз был одновременно и лицензированным охранником, и замеченным в насилии над бывшей женой. Не получи он оружие, история могла бы сложится иначе: с одной стороны никто не мешает отправить на тот свет людей иными способами, с другой стороны см. выше про статистическую закономерность. Именно статистика, а не общие умозрительные соображения (в комментариях их мне оставили несколько штук) должны приниматься в расчёт при принятии политических решений: умозрительных соображений можно придумать несколько сотен в пользу любой точки зрения, а статистика воплощает реальный опыт.
  • А для любителей палеофутуризма и урбанистики – вот история (Джон Энгер, MPR News) о том как в 1970-е годы посреди сельской местности в Миннесоте решили построить “город будущего” под гигантским куполом, с населением 250 тысяч человек, вертикальными фермами, монорельсом, подземными коллекторами для всех грузопотоков и прочими движущимися тротуарами. Проект продвигал глава технологического института при университете Миннесоты и известный инвестор Ателстан Спилхаус (Athelstan Spilhaus), но далеко не всем жителям городка Сватара, на месте которого планировалась стройка, идея пришлась по душе. Протесты, возглавляемые преподавателем математики вкупе с соображениями экономического и технологического толка сыграли роковую роль – проект отменили. Сватара, правда, пришла в запустение к 1980-м, там в итоге заброшено всё, что можно было забросить, так что смотреть на эту историю можно по-разному. В Wikipedia про “экспериментальный город Миннесоты” ещё пишут, что он мог стать нудисткой колонией и территорией без обязательного школьного образования, но вот этому я уже не смогла найти подтверждений. Судя по фрагментарности находимых сейчас иллюстраций, проект вообще был не очень-то проработан.
  • The New York Times пишут об исследовании, проведённом группой американских экономистов в 2016 году. В фокусе исследования была гендерно нейтральная политика университетов, призванная облегчить академическую карьеру женщинам с детьми – в частности, всем родителям давался дополнительный год к сроку от найма до аттестации на постоянную позицию (в норме – семь лет)… но в итоге оказалось, что для мужчин это нововведение повысило вероятность трудоустройства на постоянной позиции на 19%, а вот у женщин шансы получить ту же позицию упали на 22%. Потому что мужчине фактически стали давать год на дополнительную подготовку даже там, где его вклад в домашний труд был невелик, ну а домашняя нагрузка на женщин только выросла.
  • Издатель Юга.ру извинился за сексисткий материал. По собственной инициативе. Редакция выпустила фотогалерею “самых ярких девушек” по невнимательности, часть редакции поставила вопрос о корректности материала, в итоге сами же отказались. Молодцы.

Больше оружия – больше преступности

Очень важная новость – проведённый американскими исследователями анализ показал, что более либеральная политика в отношении разрешений на ношение оружия ведёт к увеличению числа преступлений в целом. Вот аннотация самого исследования, вот пресс-релиз Стэнфордского университета. При этом, что особенно важно, авторы использовали четыре разные статистические модели, включая ту, которую ранее применял один из сторонников теории “больше оружия – меньше преступности”.

Получается, что доступность оружия ведёт не столько к росту вероятности успешной самообороны или предотвращения преступлений силами случайных вооруженных очевидцев, сколько к росту риска вооруженного нападения. Этот вывод лично мне представляется неочевидным: в рамках здравого смысла можно придти как к такому же, так и противоположному заключению. Здравый смысл подсказывает, что стрелять из легального оружия с криминальными целями явно невыгодно (вычислят по пулегильзотекам, каждое конкретное оружие можно идентифицировать по пулям и гильзам на месте преступления), однако тот же здравый смысл говорит нам и о том, что преступник, приехавший стрелять по людям, явно имеет значимую фору по отношению к случайным свидетелям.

Дети, образование, труд и ответственность

Google, очевидно, в курсе этой проблемы: они даже выпустили специальное приложение «YouTube Детям», которое даёт родителям больший контроль над тем, что именно смотрят их отпрыски, самостоятельно фильтруя сомнительный контент. Но даже оно работает несовершенно: YouTube просто не успевает маркировать все «пиратские» видео как подозрительные — поэтому приложение всегда может показать его ребёнку. Каналы с фальшивками продолжают больше всего зарабатывать на детях, которым дают смотреть YouTube без присмотра. Достаточно сделать ролик подлиннее, вставить в него побольше рекламы — и вуаля.

В этой статье-обзоре “детских” YouTube каналов (Wonderzine, Гриша Пророков) сказано то, про что я говорила задолго до своего родительства и что готова повторить с семилетней дочкой – проблема не в технологиях. Проблема не в “падении нравов”. Проблема в том, что растить детей это отдельный сложный труд и сами по себе дети не растут. Вас не смущает, что совершенно тупая по сравнению с детским мозгом начинка компьютера требует вдобавок к микрочипам ещё и программ, настройка которых иногда доступна только высококвалифицированным специалист(к)ам? Да, кому-то надо сидеть с ребёнком и смотреть ролики, кому-то нужно объяснять всё, что вокруг происходит, кто-то должен не просто кормить-поить-мыть-укладывать спать, но и передавать знания.

Я прошедшие выходные провела на детском турслёте и там много общалась с мамами, отказавшимися от школы – их дети формально на надомном обучении, а де-факто они занимаются половину времени с родителями, а половина занятий проводятся в небольших неформальных группах. Мотивация родительниц всюду одинакова: стандартная система поточного обучения неэффективна, болезненна и по всем критериям уступает домашнему/полудомашнему подходу.

Когда говорят о “борьбе с вредной для детей информацией” – это уже не поточная школьная система, а ещё более примитивный и “вертикальный” подход, основанный на делегировании всех полномочий и всей субъектности даже не учительницам, а некоему полумифическому “государству”, которое должно запретить суицидальные паблики в ВК, пропаганду наркотиков, какое-то неправильное кино и пропаганду гомосексуализма. Это всё автоматически снимает ответственность с родителей, но было бы ошибкой думать, что причина чрезмерного запретительства кроется только в нежелании брать на себя ответственность.

Мне не нравятся, кстати, такие гипотезы – “люди не хотят брать ответственность, они инфантильны”. Эрих Фромм, “Бегство от свободы” – книга хорошая, но не универсальная.

Кроме ответственности есть ещё такой аспект, как признание родительства трудом и работой. Работа в нашем мире это более ценная вещь, чем “сидеть дома с детьми”: а раз мать, как правило, считают занятой чем-то второстепенным, то и рассматривать всерьёз семейное воспитание вкупе с семейным же обучением никто не будет. Будут, конечно, говорить общие словеса о семейных ценностях, но все эти “ценности” совершенно оторваны от конкретного труда и конкретных же проблем.

Семейное образование и воспитание в традиционном обществе это прерогатива матерей и часть патриархатной гендерной модели, в национальном государстве сюда добавляется элемент трансляции в семье государственной идеологии – а в наши дни уместнее уже говорить про совсем другие вещи. XX век стал, если смотреть с точки зрения гендерных исследований, веком феминизма – женщины стали получать равные права и занимать те же места, что и мужчины. Это не только поменяло структуру занятости, это ещё и привело к тому, что в ряде стран начали рассматривать родительство как труд. В сочетании с возросшей ценностью детской жизни мы подошли к иным моделям обучения – с малыми группами, с большей гибкостью, с большими вложениями. И да, если мы относимся к этому всерьёз, если отцы начинают брать отпуска по уходу за грудничками и наравне с матерями занимаются с детьми постарше – тогда и ответственность иная.

Напоследок – очень советую посмотреть интервью “Медузы” с Евгением Мартенсом. Тем самым немцем, который неудачно пытался вывезти семью из Германии в России. Это, пожалуй, станет темой следующей моей записи.

Цифровое облако и прекарный труд

“Батенька, да вы трансформер” – весьма занятное сетевое издание, кстати – опубликовал текст Алексея Ферапонтова и Ксении Сонной о работе с сервисами по ручной обработке больших и не слишком неупорядоченных данных. Это, к примеру, проверка интернет-объявлений на соответствие правилам, подтверждение расположения объектов на карте (действительно ли в таком-то торговом центре есть отмеченный на карте банкомат?) и тому подобная рутина. Платят за это, как выяснилось, сущие копейки:

Была ещё работа немного поинтереснее, с голосовыми запросами, которыми люди вызывают что-то, что им нужно в интернете. «Секс красивые пары», «готовые домашние задания», или там всякие «парабола имеет значение игрек и выходит из неё что-то нибудь там», и вот люди просят: интернет, реши мне эту задачку. Это надо слушать и расшифровывать. Иногда там просто какое-нибудь шкрябание телефона обо что-нибудь или странные нечленораздельные звуки. Но это хотя бы более интересно и оплачивается лучше. На задание уходит примерно двадцать минут, и за него тебе платят четыре цента. (…) В общей сложности я за это время получила четыре с чем-то доллара.

Это за неделю, если что. То есть самая низкооплачиваемая работа “вне сети” – скажем, уборщиком или разнорабочим – оказывается выгоднее. Даже в России минимальная зарплата по закону составляет от 100 до 200 евро, а в Литве – вдвое больше; 4 доллара в неделю это меньше, чем в абсолютно нищих регионах на постсоветском пространстве: в Узбекистане минимальная зарплата 23 доллара в месяц. Да, можно сказать что журналистка работала не самым эффективным образом, но:

чтобы зарабатывать восемь долларов в час на Amazon Mechanical Turk, работнику необходимо успешно выполнить 110 000 заданий и пройти несколько квалификационных ступеней

Восемь долларов в час для США это на уровне минимальной оплаты труда, причём в большинстве штатов минимальная ставка выше (обратите внимание – в таблице есть колонка tipped, это для профессий, предполагающих чаевые, там ставка ниже). На этом месте возникает резонный вопрос о том, кто вообще соглашается работать за подобные гроши – и этот вопрос имеет ответ, узнать который можно по ссылке в цитате. Соглашаются те, кто не могут работать в других местах. Скажем, одна из работниц Amazon Mechanical Turk стала заниматься этим после тяжёлой травмы, сделавшей невозможной её прошлую работу – женщина изначально была ассистенткой нейрохирурга.

Такой труд в социологии называется прекарным (т.е. уязвимым) – никаких гарантий работающие не имеют, оплата настолько низка, насколько это возможно. И это большая проблема, поскольку, с одной стороны, прекарный труд лучше полной безработицы, но у него есть тенденция вытеснять постоянные формы заработка. Кроме того, встаёт этический вопрос: насколько корректно пользоваться тем, что кто-то просто не может потребовать за свою работу больше денег?

Если начинать размышлять о прекарном труде, то я вижу ещё один перспективный вопрос, связанный с практикой безусловного дохода: когда мы отказываемся от выплаты большинства пособий, а вместо этого выплачиваем всем равную сумму в месяц просто так. Лично я считаю безусловную оплату правильным шагом и решением многих актуальных проблем, от нищеты до работы с отрицательной общественной стоимостью (та же расклейка объявлений по стенам – оттереть испорченные поверхности стоит дороже); в то же время понятно, что вся такая “облачная работа” станет в разы дороже – как это повлияет на ситуацию, не очень понятно.

p.s. Чтобы не писать дважды. Ещё мне нравится предложение Навального сделать в России минимальную оплату труда в 25К рублей (примерно 400 евро), но нравится оно мне даже не столько по сути, сколько из-за того, что такие идеи запускают правильные дискуссии. Если это предложение будет принято, оно может сгладить неравенство (зарплаты по 12 тысяч рублей за полный рабочий день в Курской области в сравнении с московскими 35-40К на таком же месте – это издевательство), но оно же приведёт к масштабным сокращениям предприятий, которые держатся только за счёт дотаций, направленных на сохранение рабочих мест. Пострадают и работающие пенсионерки, которых начнут увольнять; в итоге не факт, что жить всем станет лучше. Но, повторюсь, это требуется обсуждать, в политике должны быть такие вот дискуссии, а не нынешний балаган.

“Общинность” как русская национальная особенность? ORLY?

Людмила Петрановская, детская психолог и крупнейшая в России специалистка по приёмным семьям, ведёт свой блог в “Живом журнале” и помимо своей непосредственной сферы интересов иногда пишет про нечто иное. В частности, вот её очень, как мне кажется, толковое наблюдение:

Всегда поражали товарищи “западных” убеждений, которые повторяли тезисы советской пропаганды про коллективизм и общинность, не включая головы. И по сей день видят причину наших бед в “общинности”.
Да в любом квартале европейского  городка общинности больше, чем во всем СССР было. У них вокруг каждого повода, каждой темы немедленно образуются всяческие союзы и объединения, люди с таким-то диагнозом, люди, с которыми случилось то-то, люди, которые участвовали в том-то. Не говоря уже про реальные профсоюзы, живые религиозные общины и землячества, кондоминимумы жильцов, ассоциации выпускников всего и вся, фанатов того и этого.

Я от себя добавлю, что и с религиозностью очень похожая ситуация. В Вильнюсе, например, хозяин того дома, где мы снимали жильё, ходил в костёл каждое воскресенье и он был не единственным постоянным прихожанином из живших неподалёку – а в России же лично я знаю от силы одну семью, которая столь же регулярно посещает церковь. Российское общество действительно представляется более атомизированным и менее принципиальным – это и хорошо, и плохо, про плохую сторону я даже уже писала.

Слова “действительно представляется” мне представляются тоже важными. На самом деле это не какая-то истина в последней инстанции, а лично моё мнение плюс догадка, основанная на масштабном исследовании жизненных ценностей. Последнюю ссылку я вообще рекомендую всем, кто любит говорить “менталитет” – потому что никакого “менталитета” в принципе не существует, есть конкретные совершенно ценности, которые далеко не уникальны, не фиксированы и которые постоянно меняются, да и проявление их в жизни зависит от обстоятельств. По конформности и традиционализму, кстати, россияне далеко не европейские лидеры, они уступают полякам; кроме того, конформность и традиционализм это существенно разные вещи и датчане это подтвердят.

Ссылки и анонс первой главы

Немного ссылок для прочтения ради самообразования:

  • Михаил Соколов на “Постнауке” популярно рассказывает о габитусе – важном социологическом понятии, вошедшим в широкий обиход благодаря Бурдьё. Это всё входит в базовые курсы социологии, но я с интересом обновила у себя в голове данную информацию + узнала ряд новых подробностей. Вообще думаю завести привычку каждый день читать по пять лекций с “Постнауки” просто для того, чтоб быть в интеллектуальной форме, а то я сейчас занята почти исключительно книгой.
  • Олег Лищук на N+1 пересказывает работу американских исследователей (вот она в Nature Neuroscience) по экспериментальному изучению активной регуляции работы капилляров в мозге. Удалось показать, за счёт чего именно капилляры расширяются при необходимости доставить к нейронам больше питания и кислорода – это важно как для понимания природы ряда болезней, так и для понимания нормальной работы мозга.
  • Старая – аж 1919 года! – статья в JAMA на тему того, что теория отравления организма собственными шлаками и токсинами скорее всего несостоятельна. На этой теории, которую ранее продвигал даже один из крупнейших физиологов Мечников, держится весь пласт “детоксикации организма”.

Последнее, кстати, я уже откопала не просто так, а в рамках работы над книгой. По книге: сейчас я заканчиваю первую главу и к концу недели думаю представить отдельные куски здесь в открытом доступе. Речь пойдёт о том, почему я решила изучать в 2011 году пеггинг и как это увело меня от нейронауки к гендерным исследованиям; попутно будет много любопытного о медицине столетней давности.

Этика – какой она должна быть в полевой работе?

На Н+1 появилась новость “Кайсаны предложили антропологам правила исследования своей культуры”. Новость интересная и более чем неоднозначная. (далее)

Консервативное: аналитический комментарий

Второй пост про консерватизм: аналитический разбор цитаты Олега Матвейчева, определившего консерватизм как борьбу за сохранение господства мужчин и отцов. (далее)