Феминизм – новое пуританство? Таки нет.

Некоторое время назад Екатерина Шульман озвучила мысль, которую я часто встречаю в разных местах (например, её довольно часто воспроизводит Миша Вербицкий) – “феминизм это новое пуританство, поскольку тоже регламентирует сексуальность”

Согласна ли я с этим? Нет. Почему? На вопрос “что с тезисом про феминизм и пуританство не так?” очень хорошо ответила Елена Георгиевская:

Шульман фактически повторяет жалобы патриархальных мужчин на неопуританство, которое якобы наступило после сексуальной революции. Отношение к сексу поменялось во второй половине XX века: «Раньше это была сфера долга, ограничений и опасности. После 1968-го — удовольствия и самовыражения». Как и подобает правой, то есть идентифицированной с мужчинами, женщине, Шульман забывает договорить, что это была сфера мужского удовольствия и самовыражения.

(…)

Мужская модель свободы начала разрушаться, когда феминизм пошёл в массы. Поскольку для андроцентричного мировоззрения человек — это по умолчанию гетеросексуальный мужчина, поднялся крик, что сексуальной свободы лишают «человечество как таковое». Мужская сексуальная свобода при патриархате не включает женскую свободу отказать, не получив за это в лицо ведро помоев.

Интервьюерка и Шульман говорят об асексуальности, которую принесла с собой политкорректность, словно забывая, что именно в политкорректную эпоху публичные разговоры о сексе стали частью европейской нормы, что сейчас постепенно легитимизируются самые разные ориентации, от квирплатонической до грейполисексуальной, что, наконец, вибраторы можно купить в любом крупном европейском супермаркете, а три лесбиянки даже могут заключить подобие брачного контракта. Что это, если не свобода? Ах да, патриархальным мужчинам мешают хватать официанток за ягодицы, и этот факт перечёркивает все достижения сексуальной неореволюции. Которая, напомним, происходит у нас на глазах.

Викторианские врачи ТАКОГО не делали

В The Atlantic опубликован пересказ работы Холли Либерман (это авторка книги Buzz: The Stimulating History of the Sex Toy) и Эрика Шацберга (социолог из университета Пенсильвании), суть которой заключается вот в чём: похоже, что расхожее утверждение о практике лечения истерии в викторианскую эпоху при помощи стимуляции женских гениталий попросту неверно. Цитирую:

If vibrating the clitoris were indeed a standard medical therapy in the late 19th and early 20th centuries, one would expect direct historical evidence of the practice, either from proponents or critics. Medical discourse at the time was very contentious. Physicians regularly lauded and attacked therapies that used new technologies, especially electrical devices, so historians would expect to find debates about clitoral vibration in medical journals (de la Peña, 2003). Vibrators were widely promoted for other medical therapies in this era. The American Medical Association was, in fact, quite critical of such vibrator treatments. Furthermore, any medical procedure that could have been perceived as sexual would surely have attracted the attention of censorious moralists. Yet Maines insists that these treatments were not seen as sexual, so according to her own logic, physicians would have had no reason to conceal the practice. Sometimes absence of evidence is really evidence of absence.

То есть в медицинской литературе того времени не удаётся найти прямых упоминаний данного метода и это странно, так как ранее утверждалось, будто бы “массаж до наступления истерического пароксизма” не рассматривался как сексуальная практика – соответственно, скрывать это из медицинского дискурса смысла не было.

Так что да, придётся теперь везде уточнять, что эта информация по меньшей мере сомнительна.

Куда потеряли клитор и почему это произошло

Часто в феминистских текстах я читаю про то, что медики до самого недавнего времени игнорировали клитор. На самом деле это неправда – история взаимоотношения биомедицинского знания с клитором гораздо сложнее. (далее)

Плох не BDSM. Плохо насилие.

Собралась с силами и написала про BDSM и отношение к оному. Кратко: BDSM это не столько практики, сколько система ограничений, поэтому обвинять BDSM-щиков в насилии не очень корректно. (далее)

Миотонический оргазм и “дезадаптивность”

Миотоническим, или миокомпрессионным, называют оргазм, который достигается через напряжение мышц бёдер, пресса и таза. По данным исследований, около 10 % женщин регулярно мастурбируют, сжимая бёдра или скрещивая ноги. Некоторые при этом могут могут сдавливать между ног подушку или другие мягкие предметы, а также дополнительно стимулировать промежность. Если от таких действий удаётся получить сексуальную разрядку — то это и есть миотонический оргазм.

Миотонический оргазм можно испытать, выполняя силовые упражнения, занимаясь на бревне или шесте, а некоторым женщинам будет достаточно просто крепко сжать бёдра. При этом если вбить «миотонический оргазм» в Google, окажется, что многие российские врачи относятся к нему в лучшем случае настороженно, а иногда вовсе преподносят как «вредный».

статья Саши Казанцевой для Wonderzine. Оттуда же:

В российской сексологии «дезадаптивным» называют такой способ получения удовольствия, который «невоспроизводим в реальном половом акте». Проблема в том, что под «реальным половым актом» по умолчанию подразумевается только один вид секса — генитальный гетеросексуальный секс с пенетрацией.

цитата, к которой уместно привести кликабельный скриншот аннотации одного весьма известного исследования:

Выступила в Минске (презентация прилагается)

Вчера прочла в Минске лекцию по “ненормативной” сексуальности и условности нормы. Вот презентация, причём с бонусом в виде некоторых ответов на часто задаваемые вопросы – именно их не задали, но может кому будет интересно. 170 собравшихся, по словам организаторок, стали рекордом для программ, организуемых ECLAB и минским комьюнити-центром.

А ещё я открыта к новым предложениям – у меня за плечами доклад на ФемФесте 2018, лекции по нейросексизму в Минске (на международный день борьбы с гомо- и трансфобией 2016 года) и Москве (Высшая школа равноправия, 2017), рассказ про борьбу с публичной гомофобией на питерском ЛГБТ-форуме 2018 года и прямо сейчас я готовлю совершенно новую презентацию “От чего нам хорошо бы избавиться в сексе в 2018 году”; всё адаптируется от 10-15 минутных рассказов до двухчасового мероприятия “лекция, переходящая в открытый диалог с залом”.

Подробности, как всегда, по почте freeresearcher@gmail.com или queer.gender.theory@gmail.com

Два предстоящих выступления

В мае я буду выступать:

– 17 мая в Минске (место и время объявлю дополнительно) – про “ненормативную” сексуальность и чем она может быть интересна широкой публике;
– 19 мая в Москве (мероприятие закрытое) – про нейросексизм;

Рассказ про ненормативную сексуальность будет совершенно новым – туда войдёт многое из собранного для книги и никогда на сайте не появлявшегося. Ниже немного картинок для затравки:

Одна из страниц с презентации для Минска. Говоря о подозрительно похожих на секс-игрушки медицинских устройствах, я раньше затрагивала только американские патенты, а сейчас буду показывать в том числе советские и постсоветские наработки. Обратите внимание на ящик по центру с рычагом как у трактора: “рабочий орган” обозначен цифрой 3 и вы можете легко прикинуть масштаб этого эпического массажера для простаты.

Данные о распространённости пеггинга. 

И про gentle femdom тоже буду рассказывать.

Оба мероприятия, разумеется, 18+, хотя непосредственно гениталий вы там не увидите. Если присмотреться к последнему слайду, то можно даже понять, какой подход я использовала: вместо пикселизации прикрыла всё подписями.

Подрыв идеи о фаллосе

Делаю обзор всякого для лекции о том, как ЛГБТ-сообщество повлияло на сексуальность цисгендерных и гетеросексуальных людей – ну и, конечно, пишу про подрыв идеи о фаллосе. Долгое время эрегированный пенис был тем, что делало мужчин мужчинами – но как минимум вторая половина XX века поставила на этом жирный крест за счёт такой цепочки событий:

– с Вьетнамской войны в США возвращается значительное число мужчин с эректильной дисфункцией;
– в Нью-Йорке появлется компания, которая делает силиконовые дилдо под страпон;
– продукция этой фирмы примечается лесбиянками;
– ряд уже лесбийских секс-шопов и журналов продвигает силиконовые дилдо;
– в On Our Backs, значимом лесбийском же издании, вслед за рекламой под слоганами Better, than nature itself появляется гениальная колонка My Big Fat Dick в рубрике Toys for Us и там провозглашается принцип Fucking has no gender, пенетрация отвязывается от пола, анатомии и гендерной идентичности;
– в 1998 году студия Fatale Media снимает первую гетеросексуальную ленту и там страпон применяют уже на мужчине. Фильм Bend Over Boyfriend становится хитом и запускает волну популярности пеггинга. Кстати, само слово “пеггинг” появилось после того, как на Bend Over Boyfriend сослался колумнист Дэн Севейдж.

Страпон – это очень политическая штука, на самом деле. Это то же самое, что и фаллос – только без привязки к полу, гендеру и всему остальному. Это штуковина, которая всегда будет твёрдой и которую можно сделать любых габаритов и размеров. Дилдо на поясе ограничено в использовании исключительно усталостью в целом: поэтому в выстроенной гетеросексуальными мужчинами системе страпон уделывает пенис по всем параметрам.

Пятая ступень: твёрдость всё время соответствует той, которая была прописана в техническом задании на страпон. Изображение – скриншот 4level.ru и Femdom Empire.

Появление данных о том, что лесбиянки чаще по сравнению с гетеросексуальными женщинами испытывают оргазм – это уже так, небольшое уточнение. К началу XXI столетия мужчины внезапно обнаружили, что у них уже не всемогущий фаллос, а так, капризный биологический орган с параметрами, далёкими от придуманного мужчинами же идеала. Идеал теперь продаётся в секс-шопах на каждом углу – и смириться с этим будет сложнее, чем с потерей превосходства в сфере работы руками, арифметических расчётов или игры в шахматы. Технологии не просто вытеснили человека так, как в случае с чертёжниками или счетоводами; нет, вместо роботов священную функцию пенетрации в сексе взяли на себя женщины! Те самые, которые ещё и стали претендовать на места мужчин в социуме: шутка ли, теперь у них тоже может быть образование, карьера и выборная должность!

Как если бы этого было мало, в той же второй половине XX столетия оказалась пробита граница между мужским и женскими телами на вполне биологическом, не предполагающем наличия каких-либо искусственных устройств, уровне. Порноиндустрия, созданная мужчинами и для мужчин, породила образ трансженщины с фаллосом – а где-то позади порно, на культурной периферии, начал развиваться дискурс трансгендерности; переосмысление пениса трансженщинами вообще подкладывает под потрёпанные гетеронормативные позиции нехилых размеров фугасный заряд. Как жить в мире, где сексуальность не крутится вокруг твёрдого “детородного органа”, где этот орган может быть мягким и где сама идея “секса” определяется совсем иначе, чем в мире старого-доброго пенисовагинального акта?