Традиционность: фарш не провернуть назад

Я сейчас в Минске – и читаю публичные лекции. Первая прошла вчера и была посвящена традиционным ценностям, запись можно посмотреть тут, в Facebook у Лены Огарелышевой. Она организовала это мероприятие в ECLAB, за что ей большое спасибо.

23 ноября я рассказываю про мужской и женский мозг, а ещё читаю курс по социальному измерению сексуальности. Про традиционные ценности я раньше публично говорила довольно мало, поэтому вынесу ниже ключевые тезисы:

  • когда люди говорят про традиционные отношения, они обычно плохо понимают, что же это такое;
  • называть традиционным обществом СССР никак нельзя, традиционное общество – это общество аграрное, с занятостью почти всех “в полях” и с монархией;
  • переворот первой половины прошлого века был куда радикальнее современных нам сдвигов;
  • с традиционными отношениями обычно ассоциируют чёткое разделение мужского и женского, но это тоже не совсем корректно, так как в куче традиционных обществ были вполне себе небинарные идентичности (грубо говоря, трансгендерность придумали не в Европе двадцатого века);
  • мир традиционных культур был не сказать, чтобы вот прямо такой идиллический, как на коробке овсяных хлопьев “Геркулес Традиционный”;
  • при этом есть минимум две ценности, которые разделят вообще все: люди хотят быть здоровыми и люди хотят жить относительно благополучно. Даже те, кто выступают против общества потребления, консьюмеризма и капитализма согласятся, что у каждого ребёнка должна быть на зиму тёплая одежда и обувь, а жить впятером внутри комнаты с сырыми стенами – как-то не очень правильно. В этом отношении мир, бесспорно, стал гораздо лучше за последние сто лет;
  • изменения к лучшему основаны как на технологиях, так и на социальных институтах – например, всеообщем образовании;
  • переход к этому новому миру означал сокращение рождаемости, так как дети стали требовать гораздо больше сил и ответственность родителей сильно выросла, в то время как структура занятости взрослых поменялась. То есть моя прапрабабушка даже не в 2018, а в 1988 году привлекла бы внимание органов опеки: почему у неё младшие дети без присмотра и почему в помещении такая грязь? То, что было нормальным на хуторе 1900 года, в городе конца XX века стало совсем неприемлемо, причём с точки зрения кого угодно – даже консерваторы с этим согласятся;
  • следующие глобальные изменения могут придти не со стороны групп, борющихся за свои права (женщины, национальные меньшинства, ЛГБТК+), а со стороны новых технологий. Это половые клетки из соматических, редактирование генома, искусственная матка и – две сильно гипотетические, но с очень высоким потенциалом технологии – “сильный” искусственный интеллект и отмена старения.

К футурологии я отношусь крайне настороженно, но хотя бы обозначить возможные изменения всё-таки было необходимо. Потому что да, большая часть “горячих актуальных тем” сегодняшнего дня в 2118 будет читаться как полемика “прилично ли девушке ездить на лошади в одиночку”.

И то, что я не сказала тогда, но хочу написать сегодня. Некоторые граждане в 2018 году демонстрируют, как они утверждают, возможность жить по-старому: по меньшей мере в части многодетности и жизни на селе. Но есть нюанс: как правило эти люди живут либо на пособия (как Мартенсы), либо за счёт каких-то на редкость удачных для них обстоятельств. Либо, что тоже бывает, внезапно выясняется что семейная идиллия на деле тот ещё ад как для самой семьи, так и для окружающих.

(далее)

О научных публикациях. Всё плохо, но не по той причине.

В академии основной конфликт разворачивается между интересами исследовательских групп и интересами отдельных ученых, потому что последние заинтересованы в том, чтобы присвоить себе успешные исследования и не «замараться» слабыми результатами, а лидеры групп озабочены тем, чтобы доводить до успеха и не бросать как можно больше проектов — независимо от их значимости и реальной применимости, чтобы «стричь» с каждого финансирование. Соответственно, наибольший страх отдельного постдока связан с проигрышем в борьбе за то, чтобы оказаться в авторах «золотой» статьи, его не заботит суммарный успех или неуспех всей исследовательской группы, поскольку «командным игрокам» постоянная ставка не гарантирована.

В индустрии же борьба за успешный проект внутри группы оказалась намного менее релевантной: и сотрудники, и руководители заинтересованы в том, чтобы как можно раньше идентифицировать «гиблые» проекты и сфокусироваться на наиболее многообещающих, поэтому неудовлетворительные результаты исследований не пугают ведущих их сотрудников. Социологи полагают, что биотехнологическим компаниям удалось равномерно «распылить» риски, связанные с зашитой в исследовательскую практику неопределенностью, между всеми своими сотрудниками и таким образом их сплотить вокруг общей цели. В то время как академия, перейдя на «проектную» схему производства знания, с этим не справилась, столкнув бОльшую часть неизбежных рисков, связанных с исследовательской деятельностью, на тех, кто находится в самом начале своей карьеры.

Это пересказ, сделанный Артёмом Космарским для “Чердака”. Само исследование – тут. Ещё более кратко, сухим редакторским языком: наукометрия и ориентация на цитируемость полное говно, причём в индустрии (на примере биотеха) говнистость несколько меньше, а в академии просто говно-говно.

Ориентация на производство цитируемых статей убивает академическую науку, поскольку люди вместо спокойной работы занимаются малоосмысленным хайпожорством и попытками поймать волну; система порочна и нуждается в изменениях. Тут можно открыть как пересказываемое исследование, так и, к примеру, публикацию 2014 года в PNAS:

The long-held but erroneous assumption of never-ending rapid growth in biomedical science has created an unsustainable hypercompetitive system that is discouraging even the most outstanding prospective students from entering our profession—and making it difficult for seasoned investigators to produce their best work. This is a recipe for long-term decline, and the problems cannot be solved with simplistic approaches. Instead, it is time to confront the dangers at hand and rethink some fundamental features of the US biomedical research ecosystem.

Как видите, я не слишком сгустила краски – с академического английского на русский разговорный эта цитата переводится даже не как “какое-то говно”. Фразу created an unsustainable hypercompetitive system that is discouraging even the most outstanding prospective students from entering our profession скорее правильнее перевести как “у нас полный пиздец, все разбегаются”. (далее)

Про улучшение демографии или о плохих и идеологически ангажированных статьях

Рубрика “Плохие статьи”. На сей раз – опус про то, как “улучшить демографию” в России, опубликован в журнале «Семья и социально-демографические исследования». (далее)

“Заговор троих”, мой комментарий

Я наконец дописала разбор “акции трёх активистов, разоблачивших псевдонауку об обиженных группах”. На “Чердак”, ну и тут кое-что будет. (далее)

Выступила на радио и провела лекцию в Туле

Сегодня – точнее, технически уже вчера – я отметилась сразу в двух публичных мероприятиях на тему гендера и науки.

Во-первых, вместе с главным редактором “Чердака” Егором Быковским мы поговорили с ведущими программы “Радиоуниверситет” на “Радио России”. По ссылке, впрочем, в расшифровке подсократили один из моих аргументов – Плакроуз и компания не “послали части глав из книги Гитлера Mein Kampf, заменив слово “национал-социализм” на “феминизм””, а написали текст, который вообще-то не имел с той печально известной книгой ничего общего.

Во-вторых, я съездила в Тулу и там выступила с рассказом про нейросексизм в “Типографии”. Вот презентация; место всячески рекомендую.

Не всякая россыпь ссылок на научные статьи одинаково хороша и полезна

Сегодня у меня необычный разбор – не гомофобная дичь, не кривой пересказ, а большая подборка ссылок на нормальные научные статьи из транс*френдли паблика. Казалось бы, ну что тут могло пойти не так? (далее)

20/80 и то, как (НЕ) выбирают мужчин

Некоторое время назад мне попался целый пласт текстов, которые были объединены одной идеей: дескать, женщины становятся очень придирчивы в поиске партнёра и 80% мужчин ничего не светит. Ну и это, разумеется, ерунда. (далее)

Исследование трансгендерных подростков… упс. Не подростков, а их родителей, и с рядом проблем.

В США случился небольшой скандал по поводу “исследования, показавшего что подростки становятся трансгендерами под влиянием сверстников”. Я нашла этот текст, ознакомилась с ним и предлагаю подробный разбор. (далее)

Когда просто сказать “неокортекс” – ещё недостаточно

Буквально за несколько часов до моего выступления с лекцией про нейросексизм на Прессфесте (вот тут она в PDF) в группе EQUALITY опубликовали текст биохимика Кристины Шарло (ИМБП РАН) и нейробиолога Марии Герасименко (университет Канадзавы)

Текст посвящён некой, кхм, популярной теории с которой я не сталкивалась ранее, но которая содержит массу утверждений под знакомым нам псевдонаучным соусом. Вот цитата (из теории):

«Все позвоночные вступают во взаимодействия с регулированием со стороны подкорковых ядер, которые используют лимбическую систему для выработки тех или иных медиаторов. Данная система работает отдельно от неокортекса (сознания, комбинаторики, ассоциативного мышления, етц) и эволюционно появилась за много миллионов лет до больших полушарий. Отвечает за доминацию/пищу/сексвостребованность. Коротко – ДСП. Эта система включена и работает всегда. Потребляет всего 5% всех ресурсов, которые потребляет мозг. Имеет приоритет перед большинством структур, находящихся в неокортексе.»

Неокортекс! Подкорковые ядра! Лимбическая сила… тьфу, лимбическая система! Ней-ро-ме-ди-а-то-ры! Про то, почему этот набор слов является в данном случае именно набором слов – и есть текст.

Рекомендую.