«37 гендерных идентичностей Tinder» или «сколько всего гендеров». Часть 1.

Wonderzine опубликовал короткую новость о том, что крупнейший сервис для онлайн-знакомств Tinder (работает через приложения для Android или Apple) расширил перечень доступных при регистрации гендерных идентичностей. А я нашла этот самый перечень в сообщении Coed — и решила опубликовать с моими комментариями; получилось так много, что я выкладываю частями. Итак… (далее)

«Кипр это такой Крым» — на самом деле нет

Из недавнего разговора: собеседник: — Всё-таки непризнание Крыма российским — это проявление двойных стандартов Запада. я: — Почему? собеседник: — Ну вот когда Турция ввела войска и захватила себе часть Кипра, и до сих пор его оккупирует, Турцию же не подвергли санкциям. я: — Вот с Кипром не знаю. Надо … (далее)

«Как ни пробую — всё равно пулемёт получается» (ц.)

Один из главных тезисов моего диплома: в русскоязычных медиа, говоря “страпон” – чаще имеют в виду что-то политическое. (далее)

Почему «оппозиция» = «либералы»? Почему не коммунисты?

Политическое — мне недавно пришла в голову занятная мысль. Когда говорят «российская оппозиция», то практически всегда по умолчанию подразумеваются либералы-прозападники, сторонники европейского пути развития. Но почему так? (далее)

Гинекологи, подростки и Следственный комитет

Представители Следственного комитета РФ (федеральный орган, занятый уголовными расследованиями) недавно выступили с инициативой обязать врачей сообщать в правоохранительные органы о не достигших 16 лет подростках, которые могут вести половую жизнь. Что с этим не так? Много чего. (далее)

Ответ первый

Первый вопрос (задавать новые можно в комментариях или почтой на freeresearcher@gmail.com, можно анонимно) — почему некоторые секс-игрушки стоят очень дорого, свыше ста евро? Это какое-то особое качество или просто деньги ни за что? (далее)

Боно, «Мужчина года» и российская публицистика

Один российский публицист узнал, что музыканта Боно журнал Glamour отметил премией, которая раньше вручалась только женщинам. И у него, как принято говорить, аж подгорело от такого оскорбления своего кумира. (далее)

Карло Гинзбург: «Уликовая парадигма и ее корни», цитаты

Музеи, утверждал Морелли, переполнены картинами с неверной атрибуцией. Но возвратить каждую из картин истинному автору трудно: сплошь и рядом приходится иметь дело с полотнами, не имеющими подпиϲᴎ, переписанными или плохо сохранившимися. В ϶той ϲитуации нужно научиться отличать подлинники от копий. Но при этом, для этого, утверждал Морелли, не следует брать за ᴏϲʜову, как ϶ᴛᴏ обычно делается, наиболее броские, и потому воспроизводимые в первую очередь, особенности полотен: устремленные к небу глаза персонажей Перуджино, улыбку персонажей Леонардо и т.д. Следует, наоборот, изучать самые второстепенные детали, наименее затронутые влиянием той школы, к которой художник принадлежал: мочки ушей, ногти, форму пальцев рук и ног. Таким способом Морелли выявил и тщательно зарегистрировал формы уха, специфичные для Боттичелли, для Козимо Туры и так далее: формы, присутствующие в подлинниках, но не в копиях. Пользуясь этим методом, ᴏʜ предложил десятки и десятки новых атрибуций для полотен, находившихся в некоторых главных музеях Европы. Часто речь шла о сенсационных открытиях: так, в полотне Дрезденской галереи, изображавшем спящую Венеру и считавшемся копией утраченного тициановскᴏᴦᴏ полотна, выполненной Сассоферрато, Морелли опознал одну из крайне малочисленных работ, бесспорно принадлежащих кисти Джорджоне.
(…)
“В сравнении с книгами других историков искусства, — пишет Винд, — книги Морелли выглядят довольно необычно. Они усеяны изображениями пальцев и ушей; это педантичные реестры тех мельчайших характеристик, которые выдают присутствие данного художника, подобно тому, как отпечатки пальцев выдают преступника всякий музей изящных искусств, обследованный Морелли, сразу становится похож на музей криминалистики…”1. Это сравнение было затем блестяще разработано у Кастельнуово, который сопоставил уликовый метод Морелли с методом Шерлока Холмса, описанным почти в те же самые годы в книгах Артура Конан Дойля.2

Знаток искусства уподобляется детективу, выявляющему автора преступления (полотна) на основании мельчайших улик, незаметных для большинства. Всем памятны бесчисленные примеры проницательности Холмса, иʜтерпретирующего следы в дорожной грязи, пепел от ϲᴎгареты и т.д. Но, чтобы окончательно убедиться в точности сопоставления, предложенного Кастельнуово, следует вспомнить рассказ “Картонная коробка” (1892), в котором Шерлок Холмс становится неотличим от Морелли. Отправным пунктом расследования здесь является не что иное, как человеческие уши — два отрезанных уха, присланных по почте некоей невинной старой деве.
(…)
Некоторые из авторов, критиковавших Морелли, находили странным постулат, согласно которому “личность следует искать там, где личное уϲᴎлие наименее интенсивно”. Но в этом пункте современная психология, безусловно, встала бы на сторону Морелли: наши мелкие бессознательные жесты проявляют наш характер больше, чем какое-либо поведение, тщательно подготовленное нами1. “Наши мелкие бессознательные жесты…”: конечно же, мы можем заменить здесь безличное выражение “современная психология” — вполне конкретным именем: Фрейд.

1 — Wind E. Op. cit. P. 63
2 — См.: Castelnuovo E. Attribution. — Encyclopaedia universalis. Vol. II. 1968. P. 782. В более общих выражениях сопоставляет методику Морелли с “детективной” методикой Фрейда А. Хаузер: Hauser A. Le teorie dell’arte. Tendenze e metodi: della critica moderna. Torino, 1969. P. 97.

Добавлю пару слов от себя. Уликовая парадигма — это то, что осмысленно применять в ситуациях, когда у вас либо очень мало данных (например, я сейчас анализирую тексты русскоязычных СМИ про пеггинг: их около сотни, а за вычетом совсем оффтопа — десятки; количественные методы тут дадут мусор вместо результатов), либо когда данных очень много, они разнородные и опять-таки никуда больше не вписываются. Да, сегодня можно уже говорить про сопоставление картин при помощи каких-нибудь нейросетей, но тут стоит заметить, что нейросеть это тоже такой чёрный ящик, коробочка с коэффициентами и преимущество этого подхода в сравнении с экспертом-человеком неочевидно: нейросети, как показывает опыт, можно обмануть довольно тупыми средствами, на которые люди не покупаются.

Кого считать субъектом? Татьяна Зверинцева написала на эту тему текст

Татьяна Зверинцева, журналистка, вчера вечером разместила у себя в ВК очень интересный текст, который я воспроизвожу с её любезного разрешения целиком. Эти размышления о том, что для нас значит «личность» перекликаются с ранее написанным мною о «правах животных» (далее)

«Из грязи в люди» — Михаил Никитин рассказывает «Чердаку» про жизнь на Земле и не только

Михаил Никитин дал интервью «Чердаку» — биолог и популяризатор науки поговорил с корреспондентом о возникновении жизни, о том, что такое жизнь вообще и как она эволюционирует. Очень рекомендую. Михаила знаю к тому же лично, да и на «Чердаке» работала сама.