Майкл Джексон всё-таки совращал детей

Я не очень следила за историей вокруг недавнего фильма о Майкле Джексоне и его домогательствах в отношении детей – но вот тут есть большая подборка аргументов в пользу того, что таки да, певец был причастен к сексуальному насилию над детьми. Цитата:

3. Джексон не был оправдан судом дважды. В 1993 по делу Джорди Чендлера, стороны пришли к соглашению которое обошлось МД – 25млн $, которое включает в себя неразглашение информации в СМИ, написание книг и тд. До подписания этого соглашения, у полиции было достаточно улик, включавшие в себя показания мальчика о том, что они вместе принимали ванную и он точно описал пятна на теле Джексона в области паха и ягодиц. Как сообщила сторона обвинения, Джорди неоднократно давал показания и они всегда были детальными стабильными и не менялись, что в таких случаях говорит о том, что домогательство имело место. Джорди сейчас сменил имя и старается не раскрывать свою личность, по последним данным он живет в Нью Йорке, по словам режиссёра Дэна Рида, пока он неохотно выходит на связь, так как в процессе 1993 вся его семья подвергалась преследованиям и угрозам фанатов, пока они не сменили личность. Отец Джорди, который был инициатором иска покончил с собой в 2009, поклонники Джексона связывают его смерть с тем, что его мучала совесть перед звездой, хотя со слов его брата – дяди Джорди, больше похоже на то, что отец Джорди так и не смог смириться с тем, что продал невинность сына за 25 млн так и не увидев Джексона осуждённым.

Случай Беллы Рапопорт как повод поговорить о власти

Написала про случай Беллы Рапопорт и Lush. Это не просто “скандал в соцсетях”, а история о том, как люди склонны воспроизводить властные отношения и кого наделяют правом голоса. (далее)

Когда ученый пишет что-то странное про феминизм

Ну вот что заставляет взрослых исследователей в гуманитарной сфере, экономистов – писать такое:

По идее, борьба женщин за равноправие должна была закончиться: а) с наделением их избирательным правом; б) с легализацией абортов. Ну еще, конечно, могут быть отдельные вопросы, связанные с проблемами домашнего насилия, которое недавно в России если не легализовано напрямую, то выведено из-под УК. Видимо, «экстремисты» и подобные им куда опаснее. Однако, как нередко бывает, если кто-то счел себя «угнетенным классом», к каковому феминистки относят женщин как таковых, то желание сражаться с «угнетателями» не иссякает, а напротив, только нарастает.

– а? Это на сей раз не автор сомнительных публикаций, где забыли про существование демографического перехода и написали про опасность гомосексуализма. Это приличный исследователь, Андрей Заостровцев, написал колонку для “Фонтанки”! (далее)

Милонов против Никоновой

Расшифровка эфира Виталия Милонова с Татьяной Никоновой – не целиком, только до 25 минуты примерно, потому что я этот ад под утро писать задолбалась и бросила. Местами там вполне себе экстремизм и призывы к насилию! (далее)

Я устала от разговоров про глобальные процессы

Сегодня попалось сразу два текста, в которых авторы делают одну и ту же ошибку. Первый текст это статья израильского историка Юваля Харари в The Atlantic о технологиях и тирании, второй – статья российского чиновника Владислава Суркова в “Независимой газете” на тему “особого российского пути”.

Статьи очень разные, но в обоих мне бросается в глаза одно и то же. То же, что я видела в студенческих работах и что вижу регулярно. Попытки сделать глобальные выводы из сравнительно ограниченного опыта. Причём если с российским чиновником всё более-менее понятно (я некоторое время назад писала про другое его же эссе), то от ученого со сформированной профессиональной репутацией это как-то неожиданно.

Безусловно, я сама не историк. Но я решительно не понимаю, почему Харари пишет “во втором десятилетии 21 века либерализм стал сдавать позиции” и далее рассуждает на тему страха людей перед новыми технологиями. Которые, мол, стали претендовать на вытеснение человека из интеллектуальной сферы. В 1970-х копировальная техника теснила машинисток, далее системы компьютерного проектирования сделали ненужными армии чертежников, ранее арифмометры и громоздкие, но эффективные компьютеры упразднили сотрудниц/ков, занятых рутинными расчетами. Кризис вытеснения человека машиной из определенных – в том числе интеллектуальных! – сфер деятельности начался не сегодня и даже не вчера.

А что касается демократий и либерализма – ну что, провал демократических реформ 90-х годов на большей части бывшего СССР, маккартизм в США 50-х и исламская революция в Иране вкупе с исламизацией Афганистана не были сдачей позиций либерализма? Сюда же превращение африканских и некоторых азиатских стран из бывших колоний в диктатуры: переход Камбоджи от условно демократического правительства к режиму красных кхмеров и геноцид в Руанде – это катастрофы, которые мне вот даже неловко ставить в один ряд с избранием Трампа и Брекзитом. Неспособность развитых демократий остановить катастрофы вроде гражданских войн меня лично беспокоит куда больше “фейковых новостей” – последние вообще у меня вызывают презрительную усмешку после советских реалий восьмидесятых. Ах, в интернете тяжело найти правду! Ах, постправда, боты и ворох мнений! Нате вам газету “Правда” за 27 апреля 1986 года: может, после этого градус тревожности за “постправду” чуть снизится. (далее)

Что не так с токсичной маскулинностью?

У меня с начала месяца болтался в черновиках текст про токсичную маскулинность, её остатки во мне самой и гендерную дисфорию – но тут я увидела ссылку на очередной публицистический материал и решила переписать всё заново. Начну с цитаты (“Обезвредить каждого мужчину на Западе: так победит Россия”, Виктор Мараховский, РИА):

Вся штука в том, что теоретически “токсичной” мужественности в современной передовой идеологии должна быть противопоставлена мужественность хорошая, правильная.
Практически же у передовых идеологов невозможно встретить внятное описание мужественности, которая не была бы “токсичной”.
Храбрость в передовом представлении — это не добродетель, а тяга к риску, безответственность и агрессивность. То есть храбрость токсична.
Эмоциональная сдержанность — тоже токсична: ведь мужчина из-за нее не может поплакать, пожаловаться и выразить свои чувства, а от этого его переживания трансформируются в гнев и агрессию.
Стремление к высокому социальному статусу — токсично особенно: ведь оно рождает соревновательность, доминирование, нагибание окружающих и иерархию.
Агрессивная сексуальность (то есть, говоря практически, любое “девушка, телефончик не дадите?”) просто преступна, поскольку она дает женщине понять, что та для мужчины — сексуальный объект.
Говоря проще, мужественность токсична вся. И вся она — “социальный конструкт”, то есть навязанный бедным мальчикам комплекс поведения. От которого страдают все вокруг — и женщины, и секс-меньшинства, и подчиненные, и первые встречные, и вообще кто попало, и сами мужчины.

“Смотрите, кукусики открыли, наконец, тексты Рэйвин Коннел!” – хочется сказать сразу и отметить, что трансгендерность исследовательницы, конечно, не осталась незамеченной, её деднейм (имя при рождении) назвали вперёд места работы даже. Но судя по вопросам, ни Masculinities, ни иных работ автор не читал. Если бы читал, то знал, что: (далее)

Шесть полов? Ээ… кафель, ламинат, линолеум и что ещё?

Одной из рекомендаций Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) по формированию российской делегации стало деление ее потенциальных участников на шесть полов, заявил вице-спикер Госдумы Петр Толстой. WTF? (далее)

Почему феминизм – это против природы

Пожалуй, кто-то должен это сказать. Я рискну привлечь на себя гнев критически настроенных барышень и даже получить репутацию женоненавистника, однако наш мир устроен так, что правде безразличны мои или ваши чувства. Этот мир опирается всё-таки на факты и именно о фактах, неудобных для феминисткого движения фактах, мы и поговорим. (далее)

“Но ты не представляешь собой общество”

Слышали ли вы про “Уральский родительский комитет”? Это очень забавная “общественная организация” с феноменальным числом последователей и склонностью рыскать по детским магазинам в поисках чего-то, чем можно оскорбится. (далее)