12 июня, продолжение

Рассказ о сегодняшних событиях с места, зарисовки и мысли по поводу. Кратко – скаталась в ОВД, откуда меня выгнали без составления протокола за речи о токсичной маскулинности и Конституции РФ. =) (далее)

12 июня 2017, начало

Сегодня, извините, будет про политику. Поскольку именно сегодня начинается крупнейшая протестная акция в России, организуемая Алексеем Навальным и его сторонниками/цами.  (далее)

Три видео и комментарии

В эту субботу я предлагаю три видео с моими комментариями, которые можно считать приглашением к дискуссии. Одно видео про гендер, одно про политику, одно с гей-прайда в Тель-Авиве. Начну с гендерного:

Видео с субтитрами на русском начинается как простой ролик “посмотрите, лесбиянки действительно могут узнавать других лесбиянок” – но далее в нём ставится вопрос, который перекликается с тем, что обсуждалось вчера на организованных РФО ОНА феминистких чтениях в Москве. А именно – женская уверенность в себе. По мнению героинь ролика, лесбиянки опознаются не по каким-то особенностям макияжа, одежды или причёски, а по манере держаться, по большей уверенности в себе.

У Симоны де Бовуар во “Втором поле” – классической книге, с которой во многом началась вторая волна феминизма в середине XX столетия – тема уверенности тоже занимает важное место. Писательница пишет про то, что женщин приучают с детства сомневаться в себе, обесценивать своё мнение и свои умозаключения, а выйти из этого не так-то просто. Женщина, уверенная в своих способностях, своём мнении и своих правах начинает восприниматься как “менее женственная” и отпугивает многих мужчин; слова современных лесбиянок отчасти это мнение классика феминисткой мысли подтверждают.

Теперь политика:

Петр Милованов, давший команде Алексея Навального триста тысяч рублей (5 тысяч евро примерно, 10 типичных зарплат по стране), объясняет зачем он это сделал. Объяснение по сути совершенно правильное: выборы просто обязаны проходить именно так, с выдвижением кандидатов, сбором подписей по регионам, открытием штабов, массовой агитацией, дебатами и скандалами. Это не просто “как в Европе или США”, это вообще единственный способ на сегодня сделать так, чтобы власть доставалась адекватным людям и чтобы властью не слишком злоупотребляли.

Я очень часто слышу аргумент – “это всё разговоры, а кто будет делать дела?”. На это у меня простой ответ: политика это не про “дела” вообще. Дела делались прекрасно и в Третьем Рейхе: строительство дорог, расследование квартирных краж, вакцинация детей, выплата пенсий – всё это было даже у тех режимов, которые мы справедливо считаем эталоном отвратительности. Даже в Зимбабве во время гиперинфляции были хорошие дорожные указатели, платная парковка, у жителей в довольно бедных районах на стенах висели спутниковые антенны – поэтому “ну в прошлом году мы положили плитку, открыли столько-то школе” вообще не может быть мерилом для успеха политики. Потому что “дела” делаются везде, просто где-то с помпой открывают автобусную остановку, а где-то сажают автоматическую станцию на Марс.

Политика это о том, какие идеи и какая этика стоят за “делами”. В этом отношении, кстати, Алексей Навальный далеко не идеален – он популист, политик, который обещает всё то, что способно принести ему голоса; однако его ближайшие оппоненты вообще перестали быть политиками в том смысле, что я уже очень давно не вижу внятных обращений к людям. Я слышу либо унылый официоз в духе “перечень надоев” и “если не Путин, то кто?”, либо не слышу ничего. При всех моих симпатиях к “Яблоку” я эту партию в последний год замечала только благодаря её гендерному блоку и в контексте протестов относительно реновации в Москве. Хотя, казалось бы, сейчас все должны из кожи вон лезть, чтобы их кандидаты набрали как можно больше голосов в марте 2018 на президентских выборах. (далее)

Пятничная россыпь ссылок

  • Политическая программа российских феминисток (точнее, от РФО ОНА), в PDF. В принципе, я там почти со всем согласна – некоторые пункты вызывают вопросы, но в целом приход к перечисленному скорее сделает всем лучше. Фемгруппа будет 12 июня на митинге против действующей власти (коррупция, etc.), я думаю к ней примкнуть.
  • Чарльз Кёрсман (Kurzman), профессор социологии из университета Северной Каролины (США) в интервью с радиостанцией NPR говорит очень правильную вещь – исламский экстремизм отличается тем, что она чрезвычайно мало распространён. В мире порядка миллиарда мусульман, радикаы пытаются завербовать как можно больше народу, но реально получается привлечь на свою сторону лишь отдельных личностей (и их атаки потом чаще нечто вида “бросился с молотком на полицейского, был схвачен и посажен”, чем серьёзное нападение с многими жертвами). Другое дело, что сторонники радикалов не происходят из какой-то определённой социальной группы, поэтому бороться с такими преступлениями непросто. Ещё Кёрсман  указывает, что конкретно в США риск мусульман быть убитыми за свою религиозную идентичность превышает риск быть убитыми мусульмами-экстремистами; этот тезис я проверить не смогла. Основные очаги порождённого исламским экстремизмом насилия – внутри исламского мира, и там это часть локальных конфликтов.
  • Адриана Имж высказалась однозначно и недвусмысленно по поводу того, что она думает о “мотивационных пинках” в психотерапии. Так что теперь моё прошлое высказывание можно подкрепить ссылкой на дипломированную специалистку.
  • На новую комиссию по вопросам медицинского трансперехода появились весьма негативные отзывы, имейте в виду.
  • ВЦИОМ провёл опрос на тему “какое поведение непатриотично” и в сравнении с 2014 годом критерии, похоже, стали у людей менее жёсткими. То есть, к примеру, доля считающих “непатриотичным” наличие отличного от государвственного мнения упала с 47 до 36 процентов.

Научпоп:

  • Оказалось, что загадочный wow-сигнал, который в своё время получили радиоастрономы и который был самым убедительным кандидатом в инопланетные послания – всего лишь излучение от окружающего кометы водорода.
  • Владимир Королёв, постоянный автор N+1, рассказывает про то, что IBM представила рекордную квантовую вычислительную систему (16 кубитов против 5) и что это значит. Если кратко, то конкретно это устройство пока не превосходит – даже в специфических задачах – обычный настольный комп, но уже через год можно ожидать появления квантовых компьютеров, которые в ряде случаев превзойдут классические.

Всякая ерунда:

О плохой журналистике и политпропаганде

Сегодняшний пост несколько выбивается из общего ряда. Он про те сайты, на которые я постоянно получаю ссылки от читателей: речь идёт о пророссийских ресурсах, пишущих всевозможные вещи про Украину. Ибо надоело объяснять, что с этим всем не так. (далее)

Гендер по умолчанию и “крымско-татарский террорист”, котор_ую опасно недооценивать

“Гендер по умолчанию – мужской” – известный эффект, суть которого заключается в том, что иностранные имена с неясным окончанием по умолчанию и в отсутствии явного контекста передаются как мужские. Сегодня я увидела пример политический: “крымско-татарского террориста Амина Осмаева”. (далее)

Ирада Вовненко

Некоторое время назад директором музея в Исаакиевском соборе назначили Ираду Вовненко – заместительницу прошлого директора. После этого ряд изданий (“Медуза”, The Village) принялся собирать цитаты из тех романов, которые Ирада написала уже не в качестве представительницы музея, а в качестве авторки “любовной прозы”. Осадок у всей этой истории весьма неприятный (далее)

Пожары, пал травы и о границах

Российское отделение Greenpeace представило очень своевременный и нужный проект – карту пожаров в лесах и полях весной 2017 года. Сверх простого картирования активисты добавили сопоставление с прошлыми годами и свои выводы. В 2015 в России запретили пал травы, но, как видно из карты, запрет подействовал не везде.

А ещё в материале есть изумительная картинка:

Иллюстрация Greenpeace на основе спутниковых данных FIRMS. Выделенное белым – Калининградская область. Нет, в других местах тоже были пожары (и одна неотфильтрованная точка в Балтийском море), но какова разница! Мой опыт пребывания в Литве, кстати, подтверждает: в 2016 году весной после Литвы и Латвии российская трасса М9 “Балтика” выглядела местами как декорации к фильму о войне. Выжженая земля и дым, будто только что фашистов прогнали.

Если не верите (я, признаться, решила проверить!) – вот, пожалуйста, ссылка на первоисточник.

 

Об инициативе Виталия Милонова и секс-шопах

Свежая новость из России:

Москва. 30 мая. INTERFAX.RU – Депутат Госдумы Виталий Милонов (“Единая Россия”) собрался заручиться поддержкой Минздрава, чтобы приравнять интимные товары к лекарственным, добиться их лицензирования и продавать только по назначению врача. (…) Депутат просит министра обозначить свою позицию относительно необходимости “ввести ограничения на федеральном уровне в части распространения интимных товаров и запретить деятельность магазинов, осуществляющих продажу товаров “для взрослых”. “Необходимо отметить, что не рассматривается запрет в полном объеме на продажу указанных товаров, а предлагается предусмотреть случаи, при которых их использование необходимо по медицинским показаниям для коррекции сексуальных отклонений в поведении”, – уточняет Милонов.

Про то, что же это значит – можно было бы говорить часами, настолько много короткая заметка способна поведать нам о жизни в стране и о том, что там происходит. Я постаралась быть краткой, но все равно получилось довольно много. И да, на всякий случай: в этом тексте речь пойдёт про вопрос, которым задаются многие не очень хорошо знающие меня лично – “что у Алексы между ног?” – картинок не будет, но кое-что про себя я напишу. (далее)

Цифровое облако и прекарный труд

“Батенька, да вы трансформер” – весьма занятное сетевое издание, кстати – опубликовал текст Алексея Ферапонтова и Ксении Сонной о работе с сервисами по ручной обработке больших и не слишком неупорядоченных данных. Это, к примеру, проверка интернет-объявлений на соответствие правилам, подтверждение расположения объектов на карте (действительно ли в таком-то торговом центре есть отмеченный на карте банкомат?) и тому подобная рутина. Платят за это, как выяснилось, сущие копейки:

Была ещё работа немного поинтереснее, с голосовыми запросами, которыми люди вызывают что-то, что им нужно в интернете. «Секс красивые пары», «готовые домашние задания», или там всякие «парабола имеет значение игрек и выходит из неё что-то нибудь там», и вот люди просят: интернет, реши мне эту задачку. Это надо слушать и расшифровывать. Иногда там просто какое-нибудь шкрябание телефона обо что-нибудь или странные нечленораздельные звуки. Но это хотя бы более интересно и оплачивается лучше. На задание уходит примерно двадцать минут, и за него тебе платят четыре цента. (…) В общей сложности я за это время получила четыре с чем-то доллара.

Это за неделю, если что. То есть самая низкооплачиваемая работа “вне сети” – скажем, уборщиком или разнорабочим – оказывается выгоднее. Даже в России минимальная зарплата по закону составляет от 100 до 200 евро, а в Литве – вдвое больше; 4 доллара в неделю это меньше, чем в абсолютно нищих регионах на постсоветском пространстве: в Узбекистане минимальная зарплата 23 доллара в месяц. Да, можно сказать что журналистка работала не самым эффективным образом, но:

чтобы зарабатывать восемь долларов в час на Amazon Mechanical Turk, работнику необходимо успешно выполнить 110 000 заданий и пройти несколько квалификационных ступеней

Восемь долларов в час для США это на уровне минимальной оплаты труда, причём в большинстве штатов минимальная ставка выше (обратите внимание – в таблице есть колонка tipped, это для профессий, предполагающих чаевые, там ставка ниже). На этом месте возникает резонный вопрос о том, кто вообще соглашается работать за подобные гроши – и этот вопрос имеет ответ, узнать который можно по ссылке в цитате. Соглашаются те, кто не могут работать в других местах. Скажем, одна из работниц Amazon Mechanical Turk стала заниматься этим после тяжёлой травмы, сделавшей невозможной её прошлую работу – женщина изначально была ассистенткой нейрохирурга.

Такой труд в социологии называется прекарным (т.е. уязвимым) – никаких гарантий работающие не имеют, оплата настолько низка, насколько это возможно. И это большая проблема, поскольку, с одной стороны, прекарный труд лучше полной безработицы, но у него есть тенденция вытеснять постоянные формы заработка. Кроме того, встаёт этический вопрос: насколько корректно пользоваться тем, что кто-то просто не может потребовать за свою работу больше денег?

Если начинать размышлять о прекарном труде, то я вижу ещё один перспективный вопрос, связанный с практикой безусловного дохода: когда мы отказываемся от выплаты большинства пособий, а вместо этого выплачиваем всем равную сумму в месяц просто так. Лично я считаю безусловную оплату правильным шагом и решением многих актуальных проблем, от нищеты до работы с отрицательной общественной стоимостью (та же расклейка объявлений по стенам – оттереть испорченные поверхности стоит дороже); в то же время понятно, что вся такая “облачная работа” станет в разы дороже – как это повлияет на ситуацию, не очень понятно.

p.s. Чтобы не писать дважды. Ещё мне нравится предложение Навального сделать в России минимальную оплату труда в 25К рублей (примерно 400 евро), но нравится оно мне даже не столько по сути, сколько из-за того, что такие идеи запускают правильные дискуссии. Если это предложение будет принято, оно может сгладить неравенство (зарплаты по 12 тысяч рублей за полный рабочий день в Курской области в сравнении с московскими 35-40К на таком же месте – это издевательство), но оно же приведёт к масштабным сокращениям предприятий, которые держатся только за счёт дотаций, направленных на сохранение рабочих мест. Пострадают и работающие пенсионерки, которых начнут увольнять; в итоге не факт, что жить всем станет лучше. Но, повторюсь, это требуется обсуждать, в политике должны быть такие вот дискуссии, а не нынешний балаган.