Никогда такого не было – и вот опять!

46-летнего психотерапевта из Майами, “излечивавшего” от гомосексуализма в своей клинике, разоблачили в сети. Как оказалось, врач пользовался приложением для геев в надежде провести бурную ночь с мужчинами и выкладывал в сеть свои фото, на которых позирует обнаженным, сообщает Daily Mail. 46-летний директор клиники Horizon Psychological Services в Майами Норман Голдвассер оказался активным пользователем гей-сайтов Manhunt и Gay Bear Nation.

Картинки из готовящихся к Минску материалов

Скоро я буду читать в Минске лекции по социальному измерению сексуальности для ECLAB и сейчас вечерами сижу готовлюсь:

Картинка из моей предстоящей лекции, место где я говорю про сексуальные фантазии и художественные произведения как культурные феномены – а потом перехожу к разговору о популярных мифах.

К вопросу о избирательности популярного знания, замалчиваемом и проговариваемом.

 

Куда всё катится

Который день в свободное время смотрю ContraPoints:

У неё есть прекрасно подмеченный мотив неонацистких и не только группп – страх перед изменениями. Слоупочный и опоздавший более чем на столетие, разумеется:

  • Европа вымирает в силу дегенерации подобно тому, как вымерла Римская империя (премию “Хрустальный глобус с останками совы” от историков – в студию!);
  • Первый мир проигрывает из-за разницы в суммарном коэффициенте рождаемости (ну вы в курсе: страны, где много рожают, совершают невиданные рывки, взять то же расцветшее Сомали и скакнувший в число мировых сверхдержав Йемен);
  • Смена гендерных ролей ведёт к краху общества (урбанизация уже поменяла гендерные роли? не, не слышали)

При желании список можно расширить до безобразия, вспомнив, например, про “современные медиа убивают интеллект”. Последнее прекрасно смотрелось на фоне массово печатающихся газет, потом радиопостановок, телепередач и по прежнему используется применительно к появлению интернета (самые продвинутые выделяют плохие соцсети или тот же YouTube на фоне хорошего веба 1.0).

 

Сдвиг уже случился

Про “Медузу” и скандал вокруг Колпакова.

Собственно, представить такое пять лет назад было нельзя. Представить себе такое в, грубо говоря, “Московском комсомольце” или на канале НТВ – у меня тоже не получается. Про иные издания и телеканалы не очень уверена, но скорее нет, чем да.

Я и про реакцию издания (в условном 2008 это бы замяли), и про реакцию публики. То есть можно по-разному оценивать заявления “Медузы”, соглашаться или не соглашаться с теми или иными мнениями по поводу – но сам факт того, что первая сочла нужным среагировать, а публика обсуждает – очень важен. Как я считаю, это позитивный сдвиг.

NB: я работала с теми людьми, которые делают “Медузу” + меня оттуда дважды выгнали, в 2008 и 2013 году. По этим причинам я не берусь писать про этичность действий кого-либо.

О научных публикациях. Всё плохо, но не по той причине.

В академии основной конфликт разворачивается между интересами исследовательских групп и интересами отдельных ученых, потому что последние заинтересованы в том, чтобы присвоить себе успешные исследования и не «замараться» слабыми результатами, а лидеры групп озабочены тем, чтобы доводить до успеха и не бросать как можно больше проектов — независимо от их значимости и реальной применимости, чтобы «стричь» с каждого финансирование. Соответственно, наибольший страх отдельного постдока связан с проигрышем в борьбе за то, чтобы оказаться в авторах «золотой» статьи, его не заботит суммарный успех или неуспех всей исследовательской группы, поскольку «командным игрокам» постоянная ставка не гарантирована.

В индустрии же борьба за успешный проект внутри группы оказалась намного менее релевантной: и сотрудники, и руководители заинтересованы в том, чтобы как можно раньше идентифицировать «гиблые» проекты и сфокусироваться на наиболее многообещающих, поэтому неудовлетворительные результаты исследований не пугают ведущих их сотрудников. Социологи полагают, что биотехнологическим компаниям удалось равномерно «распылить» риски, связанные с зашитой в исследовательскую практику неопределенностью, между всеми своими сотрудниками и таким образом их сплотить вокруг общей цели. В то время как академия, перейдя на «проектную» схему производства знания, с этим не справилась, столкнув бОльшую часть неизбежных рисков, связанных с исследовательской деятельностью, на тех, кто находится в самом начале своей карьеры.

Это пересказ, сделанный Артёмом Космарским для “Чердака”. Само исследование – тут. Ещё более кратко, сухим редакторским языком: наукометрия и ориентация на цитируемость полное говно, причём в индустрии (на примере биотеха) говнистость несколько меньше, а в академии просто говно-говно.

Ориентация на производство цитируемых статей убивает академическую науку, поскольку люди вместо спокойной работы занимаются малоосмысленным хайпожорством и попытками поймать волну; система порочна и нуждается в изменениях. Тут можно открыть как пересказываемое исследование, так и, к примеру, публикацию 2014 года в PNAS:

The long-held but erroneous assumption of never-ending rapid growth in biomedical science has created an unsustainable hypercompetitive system that is discouraging even the most outstanding prospective students from entering our profession—and making it difficult for seasoned investigators to produce their best work. This is a recipe for long-term decline, and the problems cannot be solved with simplistic approaches. Instead, it is time to confront the dangers at hand and rethink some fundamental features of the US biomedical research ecosystem.

Как видите, я не слишком сгустила краски – с академического английского на русский разговорный эта цитата переводится даже не как “какое-то говно”. Фразу created an unsustainable hypercompetitive system that is discouraging even the most outstanding prospective students from entering our profession скорее правильнее перевести как “у нас полный пиздец, все разбегаются”. (далее)

Мазохисткая эпистемология в средней школе

В очередной раз столкнулась с современным постсоветским школьным образованием. И узнала в этом концепцию мазохисткой эпистемологии – “если что-то заставляет страдать, то оно истинно”. (далее)

Про улучшение демографии или о плохих и идеологически ангажированных статьях

Рубрика “Плохие статьи”. На сей раз – опус про то, как “улучшить демографию” в России, опубликован в журнале «Семья и социально-демографические исследования». (далее)

Некоторых отлавливают вовремя

Свежая новость: в США жительница штата Нью-Джерси Коуберли Булл 17 октября получила в фейсбуке расистское сообщение от молодого мужчины из штата Кентукки. Поскольку там были угрозы её детям, Булл пожаловалась в полицию. Та на следующий день приехала поговорить с двадцатилетним (или, по иным данным, ему 21) отправителем сообщения – и застала … (далее)

Не зовите Савельева, проблем потом не оберешься

С утра недовольно фырчу на коллег-журналистов. Вот, полюбуйтесь:

Упражнение для первокурсников журфака: найти всё, что тут плохо

Тут плохо вообще всё. Во-первых, какого чёрта Савельев, который не психиатр, не криминалист и не психолог выбран в качестве комментатора? Ей-богу, лучше уж тогда взять толкового коллегу-журналиста с опытом работы над подобными темами. Во-вторых, когда у вас спикер лепит в одну кучу три разных сущности (аутизм, параноидальная шизофрения и нарциссизм) – это повод задуматься и проконсультироваться у кого-то ещё. В-третьих, людей с расстройствами аутического спектра по миру довольно много, но они не бегают не стреляют по окружающим, равно как и не режут всех дома. Последний громкий случай “девушки порезали кого-то дома” был, кстати, с сёстрами Хачатурян, которые вроде как здоровы.

Фраза “никто бы не стал проводить обследование” тут тоже расходится с практикой (для получения разрешения оружия в России необходима справка от психиатра!), но это уже можно и списать на нюансы – “осмотр” и “обследование” в разговорной речи всё-таки иногда различаются. И да, я понимаю что из прямого эфира ничего не вырежешь, однако задать уточняющий вопрос – прямая обязанность журналиста, хотя бы чтобы избежать неловких моментов, иногда собеседники, как всякие живые люди, случайно оговариваются.

Да, я против того, чтобы смеяться над оговорками, если те единичны. Перепутал Ливию с Боливией, тысячи с миллионами, ошибся с датами – это нормально, так бывает вообще у всех. Но когда идёт вот такое – тут надо сразу спрашивать нечто вида “Простите, это что, все люди с аутизмом могут пойти и начать пальбу? И аутизм сочетается с получением справки у психиатра на оружие?”.

Справедливости ради – “Говорит Москва” это позорище сняла и оно осталось только у Рамблера и, вероятно, в ряде иных перепечаток.

Рассказы квир-людей, включая меня

Беларуские “Идентичность и право” выложили рассказы квир-людей о них самих. Есть и моя история, включая немного про сочетание квирности со всем прочим:

В браке с женой у нас есть дочь.
И дома я папа, «он». Да, я пишу про сексуальность и гендер, участвую в публичных мероприятиях, меня многие знают как Алексу, чей диплом был про пеггинг – но нет, я не тащу этого в детскую. Как, наверное, многие медики не обсуждают с детьми свою работу в деталях. Есть взрослые интересы и сферы, есть детские – и анальный секс со страпоном или там построение квантовой теории гравитации относятся ко взрослому миру. Для детей там просто ничего интересного нет. Дочка видела, как я пишу какие-то огромные тексты, и для неё слова «гендер и сексуальность» – это про какие-то сложные и скучные разделы социологии.

Я не думаю, что квир как-то связан с воспитанием моего ребенка. Феминисткая оптика влияет куда больше.
У меня дочка спрашивает, почему, например, многие её сверстницы слышали от родителей «не лазай по горкам, ты же девочка» или «столярная мастерская – для мальчиков», и вот тут надо что-то отвечать. Но не потому, что я квир, а потому что таков универсальный детский запрос и потому что я знаю, как ответить.

Универсального ответа на вопрос “как взаимодействовать со своим ребёнком, если ты трансгендерная персона” у меня нет. Я считаю, что на первом месте должна быть минимизация каких-то рисков для ребёнка, поскольку отношения с детьми асимметричны и взрослые всегда та сторона, на которой вся ответственность. Постоянная недосказанность и замалчивание тяжёлых проблем вредят (скажем, когда у родителя всерьёз развивается гендерная дисфория – но он(а) делает вид, что всё нормально), но в то же время мне кажется неправильным и вовлечение детей в активисткую работу, например. Я не прячу от дочки того факта, что в моём окружении ЛГБТ (и трансгендерные) люди, однако и не считаю оправданным рассказывать про постгендерность и небинарные идентичности: да, возможно это наше общее будущее, но предлагать такой вариант без адаптации к реалиям дня сегодняшнего просто безответственно.

Тут, пожалуй, как с компьютерными играми. Прятать их не стоит, однако Postal 2 или даже третий Doom однозначно плохой выбор для младшей школы. Тут как с литературой – чтение это прекрасно, но вряд ли стоит начинать даже с оригинальных сказок народов Европы, не говоря уж о “Лолите” Набокова. Тут как с политикой и публичными акциями – субботник это хорошо, а вот несанкционированная акция с массовыми задержаниями и драками – уже нет; собирающий мусор в лесу с родителями ребёнок и ребёнок, раздающий агитационные листовки – разные случаи. Дети за новогодним столом и дети в компании, допивающей вторую бутыль водки на троих; ребёнок в бане с родителями и родители, занимающиеся сексом в одной комнате с 12-летним. Ребёнок с молотком или бензопилой; деньги за помощь соседке в сборе ягод или полный рабочий день грузчиком.

Я специально сейчас перечислила кучу совершенно разных случаев, чтобы показать – везде нужно учитывать контекст. Когда мы говорим “дети и квирность”, то тут, как и везде, на самом деле масса разных ситуаций, для которых практически невозможны единые правила. Разве что такие:

  • не надо говорить того, что не сделает жизнь в ближайшее время проще;
  • надо думать о том, сделает ли открытие чего-либо жизнь ребёнка лучше или хуже.

Базовый секс-просвет, например, необходим. Знание о том, как называются части тела, позволяет в случае каких проблем внятно пожаловаться + объяснить правила гигиены на уровне “под крайней плотью накапливается грязь, там надо мыть”. Знание о том, что, скажем, друзья семьи тётя Катя и тётя Маша это тоже такая семья, потому что есть лесбиянки – по меньшей мере небесполезно.  А вот разумных поводов показывать во втором классе Альмодовара я не вижу – непонятно и велик риск только запутать ребёнка.