По следам собственного прошлого: бондаж и тентакли

Я решила написать несколько постов на основе своих старых бумажных записей и заметок, которые никогда не публиковались. Речь пойдёт о сексуальности и телесности: сегодня я расскажу про бондажные практики и фантазии о сексе с тентаклями. И про то, что всё значит и откуда берётся. (далее)

“А как русский кончит – так сразу бежит читать про Крым”

Сегодня я просматривала некоторые постоянно посещаемые мною форумы о сексуальности (с упором на не самые обычные её проявления) и решила заодно глянуть два ресурса, на которые обычно как раз не захожу: “Академия онанизма” и Секснарод.

И если второй в общем-то ничего примечательного не дал, то вот первый буквально поразил наличием раздела “Страноведение”. Это вот что такое:

Политика! На секс-форуме! С десятками тысяч просмотров!

Для сравнения – профильный раздел.

Этот пример, на мой взгляд, отлично дополняет тот забавный факт, что третье за всю историю индексации Яндекс.Новостями употребление слова “страпон” относится к колонке Максима Калашникова для газеты “Завтра”. “Завтра” это неоимперско-сталинисткое издание, а проиндексированная перепечатка была не где-нибудь, а на официальном сайте КПРФ. А ещё слово “страпон” употребляли пророссийские публицисты на откровенно шлаковых ресурсах типа “Новостного фронта” при описании, к примеру, визита госсекретаря США в Киев.

Квирность как решение

Я написала большой (1900+ слов) текст про то, какая сейчас есть важная гендерная проблема в России, про то, что эта проблема была сформулирована феминистками второй волны – и что решение её возможно в рамках волны третьей, через гендерквирность с небинарными идентичностями. (далее)

Откровения фемдомных рабов

Прочла текст Виктории Рипы для “Батенька, да вы трансформер!” – про мужчин, состоящих в фемдомных сообществах вроде “Ищу Госпожу”. Прямо читала и сопоставляла со своими собственными наблюдениями, очень интересно. Цитата:

Хоть я и раб, но эстет: я ужасный фетишист женского белья и обуви. Мне нравится ходить в женском белье, обуви, одежде; нравится, когда со мной обращаются не как с мужчиной, а как с женщиной, как с рабыней. Я хочу жить, как рабыня. Мне нравится, когда меня страпонят или имеют как шлюху. Я обожаю делать минет. По факту я бисексуал, но мне не нравится взаимодействовать с мужчинами по собственному желанию: мне нравится, когда женщина приказывает, и под её контролем это всё происходит.

Другой собеседник:

Ещё у меня была одна фантазия: чтобы меня пригласили в гости две дамы, чем-то напоили, раздели, заковали в кандалы и начали превращать меня в членодевушку, то есть делали операции на грудь и бёдра в домашних условиях, а закончив, гримировали меня под жгучую блондинку. (…) Иногда мне о тело тушат сигареты, а окурки стряхивают в рот, но это, как и всё остальное, позволено далеко не каждой: я не люблю жирных, а ещё люблю унижающий взгляд девушки.

Ещё один:

Я люблю чувствовать себя рабом и люблю вылизывать ступни. Но в моём случае это — не совсем футфетиш. Мне важно быть униженным. К примеру, перед тем как приказать мне лизать, ни одна хозяйка в душ не ходила. Бывали случаи, что заставляли не только ноги вылизывать, но грязные носки, обувь, полы. Мне говорили, что я хорошо лижу, прямо как девушка. (…) На обычной жизни мои предпочтения никак не отражаются, с ней у меня всё стереотипно для фемдом-рабов. Я обладаю лидерскими качествами, то есть за пределами постели чаще всего я указываю, что людям делать. Могу предположить, что у меня, в отличие от большинства представителей фемдома, нет глубинных психологических отличий. Просто когда закрываюсь с женщиной в спальне, мне нравится полизать ей ножки, нравится, когда она мной командует.

На мой взгляд феномен фемдома в таком вот виде хорошо рассматривать через феминисткую оптику. Мужчины получают удовольствие за счёт освобождения от ответственности и через передачу контроля над собой партнёрше, причём к партнёрше предъявляется ряд довольно жёстких требований, а её власть зачастую ограничивается рамками сцены. Нарушения гендерного порядка тоже относительно: пусть мужчину и страпонят, пусть он и делает всю обслуживающую работу – это всё равно остаётся в рамках бинарной модели, где кто-то командует, а кто-то подчиняется. Более того, подобные фемдомные сценарии прямо подразумевают что женская роль унизительна, что в её рамках надлежит “хорошо лизать, делать всем минет и позволять тушить о себя окурки”, а наличие фаллоса приравнивается к обладанию властью.

Страпон Госпожи оказывается не столько орудием для пеггинга – как способа доставить удовольствие партнёру – сколько символом вполне традиционного гендерного порядка. Фемдом на самом деле консервативен, единственный “ненормативный” элемент в нём сводится к перемене мест мужчины и женщины, да и то, повторюсь, в строго оговоренных рамках.

1 сентября, автоэтнографические наброски

Большой (1950 слов) автоэтнографический набросок на тему первого сентября, биополитики, насилия со стороны государственных институтов и около. Сырой текст, который, тем не менее, я бы хотела обсудить. (далее)

Про йогу

Некоторое время назад я начала ходить на йогу. Отчасти к этому подтолкнул пример жены, отчасти рассказы моего научного руководителя (с недавних пор сертифицированного тренера по йоге), отчасти свои собственные соображения – с июля я принимаю антидепрессанты, от которых в общем-то становится сильно лучше, но которые не решают всех проблем в долговременной перспективе. (далее)

Куколд

Wonderzine опубликовал большую, но довольно неоднозначную на мой взгляд статью Наташи Федоренко про куколд. Куколд – это когда пара ищет любовника жене с согласия мужа, причём муж получает удовольствие от этого процесса и от осознания того, что жена ему так “изменяет”. Кавычки не случайны, так как чаще всего подобные отношения инициируют именно мужья, а жёны-то как раз отказываются.  (далее)

Male milking

Я уже несколько раз писала про разнообразный хентай (см. запись “Благородные футанари” и Unbirth, а также про “нежный фемдом”) и сегодня продолжу. На этот раз расскажу про сюжет с доением мужчин – male milking; как всегда, с иллюстрациями, которые не для просмотра при детях. Сюжет доения основан на том, что … (далее)

Трансмизогиния и отношение к “не совсем мужчинам”

В порядке общих размышлений на тему трансмизогинии – сегодня подумалось, что вообще Европа и Ближний Восток знали и такой феномен, как кастрация. И что кастрированные подростки, безусловно, тоже не совсем мужчины с точки зрения традиционной бинарной системы. Зачастую отношение к таким людям, равно как и отношение к проституированным мальчикам в Афганистане (по сей день, кстати) схоже с трансмизогинией.

Объективация, снизведение людей до роли секс-игрушки и/или обслуживающего автомата, присутствует в обеих случаях и в обеих случаях речь идёт о тех, кто оказался (хоть самостоятельно, хоть насильно) лишён мужских черт. Даже в случаях, когда евнухи жили дольше и материально благополучнее обычных мужчин, они все равно оставались живым товаром – в Китае, например, ещё в конце XIX столетия число евнухов пополнили внуки Якуб-Бека, правителя Йеттишара, государства, захваченного китайскими войсками в 1877 году. Евнухами платили дань монголо-татарам, евнухами торговали на рынках, причём это происходило в разных культурах и в разное время.

Сейчас я задаю себе такой вопрос – как проявляется то, что трансженщины, евнухи и проституированные мальчики не имеют репродуктивного потенциала? Теоретически это должно, с одной стороны, делать их ещё более дискриминируемой группой (их ценность в патриархатной модели может падать), но фактически мы знаем примеры, когда такие люди, напротив, оказывались в лучшем положении по сравнению с женщинами. Женщины, например, не могли становится чиновницами в Китае, в то время как евнухи в определённые моменты могли делать сравнительно успешную карьеру. Возможно, дело как раз в способности “не совсем мужчины” становится идеальным человеком-функцией, идеальной секс-игрушкой, смотрителем гарема или чиновником, лишённым соблазна воровать казённые средства ради семьи – евнухи, равно как и трансженщины, не могут забеременеть. Эта их “удобность” для привелигированных мужчин может в определённых условиях давать свои привилегии, но от этого общая система эксплуатации и объективации никуда не исчезает.

p.s. Следует заметить, что пример евнухов и проституированных трансженщин воплощает ещё одну закономерность. Тела людей “низшего” гендера подвергаются модификации на благо людей “высшего” – идёт ли речь об отрезании гениталий, пластической хирургии для соответствия стандартам порноиндустрии или о практиках вроде китайского бинтования ног. Более того, эти калечащие операции становятся тем, что формирует ключевые признаки тел: отсутствие пениса, наличие неестественного бюста в виде двух огромных полусфер или “особая женская походка”, обусловленная переломанной и деформированной стопой.

Джулия Серано о трансмизогинии

По наводке Жени Халявко (она недавно закончила бакалавриат ЕГУ) прочла текст Джулии Серано о трансмизогинии и хочу пересказать его своим читательницам. Тем более что Trans Woman Manifesto, опубликованный в сборнике Feminist Theory: A Reader затрагивает как раз те вопросы, с которыми я сталкиваюсь лично. (далее)