Наука без субъективности

Частый вопрос: можно ли заниматься гуманитарной наукой (или, корректнее, изучением чего-то связанного с людьми) без вот этих всех субьективных искажений?

Этот вопрос мне задают часто. В эти выходные состоялся такой разговор:

я: – Вот, скажем, феномен ксенофобии. Это по определению субъективная штука, отношение к мигрантам всегда у людей в голове в первую очередь.

собеседник: – Ну почему же. Страх потерять работу может быть вызван вполне объективно существующим явлением.

я: – Явление “на место работника из местных взяли мигранта” действительно может быть объективным фактом, но вот отношение к этому разное. Скажем, если из трёх слесарей одного уволили и заменили приезжим, двое оставшихся могут воспринимать ситуацию по-разному. Один будет бояться, а второй решит “да ну, Сергея выгнали за пьянство, а я-то не такой” – и это тоже субъективно, поскольку на самом деле, возможно, Сергея уволили именно что по экономическим причинам, его труд стоил дороже труда Джамшуда. 

собеседник: – Но ведь конкуренция существует.

я: – Да. Но ксенофобный дискурс – то, что пишут про мигрантов – с этим связан слабо. Вот колумнист, который про это пишет колонку в, скажем, газету “Завтра” – его точно не заменят Джамшудом. Редактор газеты, где печатают ксенофобные тексты, не скажет “о, круто, давайте наймём таджика без документов, он нам вдвое дешевле напишет про всё то же самое!”. 

Более того, в случае ксенофобии (и тем более гомофобии) “рациональное” нас только запутывает – если вы начнёте разбирать вроде как объективные причины для ненависти, вы просто увязнете. Кто, например, виноват больше: чеченцы (этнические чистки в Грозном 90-х годов) или русские (депортация чеченцев в 40-х)? Были ли объективные основания у антисемитов в Польше 1930-х? А в какой момент “обоснованная неприязнь” превратилась в катастрофу? Эти вопросы не про объективность, а про то, как люди пытаются обосновать свои действия – они столь же “объективны”, как высказывание “а он первый начал!”. 

Разумеется, здесь мы подходим к иной проблеме: как отделить те высказывания, производство которых ничего не требует, от чего-то достойного называться наукой? Мой ответ таков – даже если мы исследуем нематериальные сущности вроде отношения людей к чему-либо, мы можем опираться на:

  • то, что люди пишут и говорят, тем более это сохраняется и существует в некой независимой от авторов форме;
  • то, как люди действуют (и здесь можно разбирать не столько политические решения, сколько, например, индивидуальное поведение вплоть до уровня поз и мимики);
  • то, что люди говорят при ответе на определённый вопрос в определённом контексте. 

Разумеется, во всех этих случаях необходимо учитывать детали ситуации, контекст высказывания или действия. Но то же самое можно сказать про любую естественную науку: физические приборы, помещённые в неадекватные условия, выдадут неадекватный результат. Нельзя, например, корректно определить направление на север компасом внутри помещения с кучей магнитов – или взвесить груз пружинными весами на американских горках во время поездки. “Измерительные приборы” социологов тоже требуют корректного обращения.

Как правильно анализировать высказывания, проводить опросы и наблюдения – это столь же большая и сложная тема, как и организация физического или химического эксперимента. Этому, собственно, и учат на соответствующих факультетах: в нашем курсе, например, был предмет “Количественные и качественные методы социологического исследования”. 

Важный материал про лечение психических заболеваний

Имеет ли человек с психическим расстройством право на больничный? В нем указывают диагноз?

Психические расстройства не отличаются от инфекционных или других болезней. Иногда состояние пациента может быть таким плохим, что он временно теряет способность работать. В этом случае психиатр может ему выдать листок нетрудоспособности (больничный).

На листке нетрудоспособности не указывают диагноз. Психиатрические и наркологические организации имеют специальные печати для больничных, где не обозначается их профиль. Кроме этого, вместо слова «психиатр» на больничном может быть указано, например, «терапевт». Однако в листке нетрудоспособности обязательно должен быть адрес выдавшей его медицинской организации. Поэтому работодатель будет знать, что человек проходил лечение в психиатрическом учреждении — но не узнает, с каким расстройством.

“Медуза”, Виктор Лебедев, Елена Пальцева, авторы проекта «Дело Пинеля»

Вопрос: как искать достоверную информацию?

“Как искать информацию в интернете?” – этот вопрос мне задают уже не первый раз, поэтому я подумала и написала небольшой текст. Сразу уточню – это не для тех, кто уже много работает, а скорее для новичков и просто интересующихся. (далее)

Вероятностный подход к страху

Меня тут заколбасило и я написала художественное, но полностью по реальным событиям. Про страхи, работу с ними и математический подход ко всему, переходящий в какие-то довольно стрёмные вещи. (далее)

Кто такие “кукусики”, про которых я (и не только) часто пишу?

Кто же такие “кукусики”? Предлагаю вашему вниманию как перевод текста Юлии Шаровой (с беларуского), так и свой комментарий относительно феномена. (далее)

Вопрос читателей: а что цитируют у Бирюкова?

Вопрос от читателей (можно задавать мне в любой соцсети или почтой): “Кстати,у меня вопрос насчет одной из статеек Бирюкова, на которую ссылаются в учебнике по нейропсихологии. Значит ли это, что его статьи по нейроонкологии несут какую-то научную ценность, ну или хотя бы интерес?”

А кто это?

Бирюков это человек, который получил медицинское образование и затем ударился в откровенную псевдонауку категории “воинствующий нейросексизм”. Именно он написал в своё время книгу “Ненастоящий мужчина” (вот на неё разбор) и он же некоторое время позиционировал себя так:

Александр Николаевич Бирюков
По специальности врач-невролог, нейроонколог. За плечами две диссертации по нейроонкологии, полторы сотни научных трудов, посвящённых человеческому головному мозгу и его заболеваниям. Автор нескольких запатентованных изобретений, четырёх монографий и шести других книг. Занимается политикой, руководит общественной организацией, трудится в федеральных органах власти, популяризирует литературное мастерство. Читает лекции. Межполовые взаимоотношения анализирует с 2006 года, результат исследований опубликован в трёх книгах.

В отличие от, скажем, Олега Новосёлова у Бирюкова и вправду есть как формальное медицинское образование, так и несколько научных публикаций. Хотя, конечно, не полторы сотни, диссертация у него всего одна, а про монографии неизвестно вовсе (тут – подробнее), хотя они просто обязаны быть в Российской государственной библиотеке.

А что он написал научного?

Те работы, которые у автора цитировал кто-то ещё и на которые мне прислали ссылку – это вот эти:

Бирюков А. Н. Способ прижизненного определения размеров мозолистого тела / А. Н. Бирюков // Патент на изобретение №2396907. Приоритет от 18.02.2008 г.
Бирюков А. Н. Сравнительный анализ дислокации, локальной атрофии мозолистого тела и когнитивных расстройств у нейроонкологических больных / А. Н. Бирюков // Вестник Северо-Западного государственного медицинского университета им. И. И. Мечникова. 2012. Т. 4, № 4. С. 19–23.
Бирюков А. Н. Возрастно-половые аспекты МРТ-каллозометрии / А. Н. Бирюков, Ю. И. Медведева, П. Д. Хазов // Вестник Санкт-Петербургской медицинской академии последипломного образования. 2011. Т. 3, № 4. С. 59–63.

Сразу отмечу, что патент вообще ничего не говорит ни о качестве изобретения, ни даже о том, что оно работоспособно: это документ, который удостоверяет приоритет автора на идею. Патент – не научная публикация, а лишь знак того, что у автора нашлись деньги; он может быть на что-то приносящее миллионы или спасающее жизни, а может быть  на вечный двигатель (именно так, да), швабру, унитазный ёршик, а также летающую тарелку (тут рекомендую прочитать текст заявки).

Теперь по первой статье. Список литературы – шесть пунктов, из них два самоцитирования. В статистике – методы указаны, но p-значения автор не приводит, он с соавторами просто перечисляет коэффициенты корреляции между результатами когнитивных тестов и 10 параметрами, описывающими морфологию мозолистого тела. Делалась ли поправка на множественные сравнения – неясно, значимость представленных результатов вообще не упоминается; это слабая статья.

Вторая публикация – снова куцый список литературы (8 пунктов, 1 самоцитирование), нет список на ряд работ по данной теме: Allen et al., 1991, Holloway et al., 1993, Constant, Ruther, 1996,  Suganthy et al., 2003 – хотя это только то, что нашлось PubMed-ом за буквально несколько минут, работ по возрастным и половым аспектам изучения мозолистого тела буквально десятки, если не сотни. При этом в работе уже указаны p-значения, а в разделе “выводы” авторы честно сообщают что не нашли половых различий. Ну и ещё то, что разные размеры мозолистого тела (внезапно) коррелируют между собой.

Да, вы всё правильно понимаете. Один из идеологов “мужского движения” в одной из своих немногих (а заодно – похоже что самой приличной) работ написал про то, что половых различий между мужским и женским мозгом в части морфологии мозолистого тела нет (остальное он, отмечу, не проверял).

И что далее?

Если сравнить то, что пишет о себе Бирюков и что он на самом деле сделал – разница будет, прямо скажем, вопиющая. Мало того, что в одной из своих (в соавторстве) работ он прямо указал на отсутствие тех жёстких половых различий, на которых строится его нейросексисткая база, так ещё и статьи его – далеко не на переднем крае мировой науки.