Что не так с “обзором вредных эффектов порнографии”

Я довольно много разбирала плохих статей антифеминисткого толка. А сегодня – разберу обратный пример. Текст, подготовленный организацией под названием National Center of Sexual Exploitation (забегая вперёд: это не правительственная группа, а частный фонд) мне недавно показали как подборку исследований о вреде порнографии.

Увы, это очень плохая подборка и её надо разобрать. Я обязательно напишу (прямо тут!) сама о том, в чём проблема с порно. И я ни в коем случае не хочу сказать, что порноиндустрия бесспорно хороша – но даже ради борьбы с чем-то нехорошим нельзя так делать.

Грех первый: неадекватные выборки

Цитата:

Analysis of the 50 most popular pornographic videos (those bought and rented most often) found that 88% of scenes contained physical violence, and 49% contained verbal aggression. // Анализ 50 самых популярных порнографических видео (тех, что покупают и берут в аренду чаще всего) показал, что в 88% роликах показано физическое насилие – а в 49% и словесные оскорбления.

Я оставлю вопрос о том, как из 50 роликов могло получиться 49% – это минорный огрех. Гораздо важнее то, на какое же именно исследование ссылаются авторы. Вот оно:

Ana J. Bridges, Robert Wosnitzer, Erica Scharrer, Chyng Sun, and Rachael Liberman, “Aggression and Sexual Behavior in Best-Selling Pornography Videos: A Content Analysis Update,” Violence against Women 16, no. 10 (2010): 1065–1085.

Я нашла полный текст этой статьи Аны Бриджес и соавторок/ов. В ней есть обзор литературы. Исследовательницы честно пишут, что до них многие пытались оценить то, насколько часто в порнографии представлено насилие – и у всех получались заметно меньшие результаты. Почему же тогда эта группа насчитала так много?

Причин тому две, и я начну с первой. Они использовали рейтинг Adult Video News – журнала, который позиционировал себя как бизнес-издание для производителей порно. Это издание само по себе не является качественным источником: его критиковали и за завышение доходов порноиндустрии, и за весьма формальный подход к рейтингу фильмов. Насколько выборка AVN, тем более сделанная по рейтингам 2004-2005 годов (в статье 2010 года!) является адекватной и репрезентативной – вопрос риторический. Использование статистики AVN для указания доходов порнобизнеса – тоже грубая ошибка. Впрочём, довольно частая в антипорнографических текстах.

Ещё пример: младшая школа вместе с колледжем

Другой пример неадекватной выборки – вот:

Condom Use: In a systematic review and meta-analysis of cross-sectional studies about young people aged 10-24 years, exposure to sexually explicit websites was correlated with condomless sexual intercourse.

Когда десятилетние дети занимаются сексом – что-то определённо пошло не так. Даже если они с презервативами.

Но в самом обзоре, разумеется, сказано иное. Там упоминаются два исследования, в которых изучалась связь потребления порно с использованием кондомов. В обоих границы выборки намного адекватнее – в первом это 16-20 лет, а во втором речь шла про диапазон 12-22. Причём во втором выборка была гендерно и этнически несбалансирована (85% девушек, всего 4,8% – sic! – белого населения), а средний возраст составил всё-таки 18 лет.

И, что самое интересное – во втором исследовании просмотр порно не влиял на использование презервативов. А авторы этой научной работы честно написали, что выборка так себе и переносить их сугубо предварительные результаты даже на США в целом – преждевременно.

Грех второй: избирательное цитирование

В той же подборке NCSE – том обзоре, который я критикую – цитируется и иное исследование. Вот это:

Stacy Gorman, Elizabeth Monk-Turner, and Jennifer N. Fish, “Free Adult Internet Web Sites: How Prevalent Are Degrading Acts?” Gender Issues 27, no. 3-4 (2010): 131-45, doi:10.1007/s12147-010-9095-7.

Отсылка из текста NCSE к работе Горман и соавторок звучит так:

In a separate content analysis of free, Internet pornography, researchers found that nearly half of all videos in which two or more persons were present ended with the act of ejaculation on the face or mouth of a female by one or more males.

Но в самом исследовании написано ещё и вот такое:

We hypothesized that violence would be rare in these videos and data generally support this proposition. Of the 45 videos viewed, one included overt acts of violence against the female participant by several male actors.

Иными словами, авторы NCSE вытащили наиболее удобные им числа, проигнорировав все остальные оценки. Авторки научного исследования прямо написали – “мы нашли признаки насилия в одном ролике из 45” – но тут их не цитируют, взяв вместо этого наблюдение, что в половине роликов мужчина кончает женщине на лицо.

Прочитать эти статьи и не заметить, что сами авторки/ры пишут “у нас очень высокий показатель, но в иных источниках приводятся другие числа” – было просто невозможно.

Грех третий: игнорирование методик

Вторая причина, по которой в одном из исследований появляется “в 88% порновидео присутствует физическое насилие” – это методика подсчёта. Авторки считали за физическое насилие любые шлепки и любое удерживание партнёрки за волосы. Таким образом вот это тоже оказалось бы насилием:

Кликабельно на источник. Надеюсь, никому не придёт в голову утверждать, что этот парень применяет по отношению к партнёрке (со страпоном в его теле) физическое насилие?

И уж тем более это:

кликабельно на источник. Партнёра отшлёпали. Очевидно, что в рамках оговоренной заранее игры, а не так, что это жена избивает мужа.

Для меня очевидно, что ставить эти картинки в один ряд с избиением партнёрки/ра – некорректно. Да чего там – это несусветная глупость. Можно (и нужно!) говорить о том, как (и почему!) те же шлепки или захваты за волосы стали частью наших сексуальных практик, но отождествлять их с насилием – крайне спорная идея. И то, что в других исследовательских текстах применяются иные подходы, говорит как раз о том, что всё-таки надо считать иначе.

Замечу также, что качественные социологические исследования вообще штука тонкая. Чтобы таких странных ситуаций не было, при работе с материалами обычно добавляют сложную систему кодов. Выглядеть будет, например, так:

BDSM#спанкинг
##эмоциональность#смущение
#одетая_женщина
#частично_обнажённый_мужчина
#постель

Каждый из этих кодов потом может пригодится при анализе контекста. Где происходит, какие эмоции показывают персонажи, кто одет/раздет, как нарисовано/снято – всё это важно. Нельзя отождествлять Гейл Рубин (американская феминистка, авторка классического уже “Обмена женщинами”) с домашним тираном. Несмотря на то, что Рубин основала лесбийский садомазохисткий клуб Samois – где, очевидно, точно кого-то шлёпали.

Грех четвёртый: “и что с того?” или “все маньяки ели огурцы”

В тексте NCSE также полно откровенно странных утверждений вроде вот такого:

Boys and men are consuming hardcore pornography, which may include depictions of sex with persons who look like children or teens, scenarios portraying incest, and other paraphilic interests such as sex with animals (i.e. zoophilia), excretory activities (i.e. coprophilia/urophilia), and violence against women, including rape (i.e. biastophilia) and torture (i.e. algolania).

Это формально верное утверждение с нулевой ценностью. Что мы из него узнаём:

  • мальчики и мужчины смотрят хардкорное порно (ок, мы это и так знали);
  • это порно может содержать сцены с теми, кто выглядит как ребёнок или как подросток (ок, может);
  • …сцены, изображающие инцест;
  • …сцены, изображающие “другие парафильные интересы, такие как секс с животными, испражнение и насилие над женщинами, включая изнасилование и пытки”

Ключевое слово – может содержать. А может и нет. Насколько часто содержит, сколько людей смотрят всё перечисленное, в каких сочетаниях – неясно совершенно. Я вот довольно много изучала и PornHub, и более хардкорные сайты – так даже ролики, где кто-то какает, ещё надо специально поискать.

На ум тут приходит фраза “Молоко, которое вы покупаете в магазине, может содержать мышьяк”. Формально верно – но бесполезно. Точнее, полезно для тех, кто хочет манипулировать читателями. “Ага, в порно есть сцены насилия и его смотрят мальчики”, говорят нам авторы.

ещё пример: порно и педофилы

Цитата из всё того же обзора NCSE:

A survey from a general population of Internet pornography users found that users of pornography depicting sexual abuse of children also consume both hardcore pornography (featuring ostensibly adult performers), as well as animal pornography. There were no consumers of child sexual abuse images who only collected child sexual abuse images.

В исследовании, на которое они ссылаются ещё сказано, что из выборки в 630 респондентов/ок детское порно смотрели только 5,2%. Сравнив эти проценты с данными о распространённости педофилии, мы получим, что…

…примерно столько же людей испытывает сексуальный интерес к детям или подросткам. Привет, выдирание из контекста, давно не виделись!

То есть некоторые числа и утверждения на первый взгляд информативны, но пристальный взгляд вскрывает их тривиальность. Есть порно со всякой жестью. Подростки смотрят порно. Педофилы тоже смотрят порно. Люди, осуждённые за изнасилования, смотрят более жёсткое порно, чем остальные. Какое из этих утверждений недостойно Капитана Очевидность?

Грех пятый: поминание мозга всуе

Отдельно меня бесит – не только в этом обзоре, а вообще по жизни – упоминание мозга всуе. Ну вот что это такое – ?

A functional MRI (fMRI) study of men seeking clinical treatment for problematic pornography use (PPU) found that those with pornography addictions share similar brain reactions to other behavioral addictions such as gambling or substance abuse. PPU is often accompanied by excessive masturbation and is a form of compulsive sexual behavior. Researchers also extrapolated that, when compared to those addicted to gambling or drugs, problematic pornography users experience more powerful and faster conditioning to anything associated with their use (computer, being alone, pop-ups, etc.).

В переводе на простой язык – есть люди, склонные к формированию зависимостей. Среди пациентов клиники, которая обещает вылечить от проблематичного пристрастия к порнографии – таких людей много. И их мозг возможно работает примерно так, как у людей, которые не могут избавиться от тяги к азартным играм и у которых легче формируется привязанность к чему-то, что напоминает о своём сильном увлечении… …чёрт, сколько нетривиальных утверждений в одном абзаце!

Нет, не поймите превратно. Авторы самого исследования проделали большую работу. Большую и важную. Но с этими томографами мы пока можем лишь подтвердить какие-то совсем очевидные вещи. Вроде того, что “навязчивое поведение сопровождается какой-то необычной работой мозга”. Или “в мозге определённо есть что-то, что связано с чувством удовлетворения – оно явно имеет отношение к формированию зависимости”.

Такие исследования – я это сейчас уже 100% серьёзно! – нужно продолжать. Но наш мозг настолько сложная штука и мы его используем столь сложным образом, что сейчас нейронаука никак не может повлиять на нашу мораль и наши поступки. Ну, разве что вам нужно какое-то наукообразие вместо житейской истины. Или если мы говорим о каких-то очень специфических ситуациях.

Снова выборка. Сюрприз: она нетипичная!

Кто же те пациенты, у которых наблюдалась патологическая пристрастность к порно? А вот табличка из статьи; в ней сначала контрольная группа, потом те пациенты. Числа в скобках – стандартные отклонения величины, то есть, грубо говоря, типичный разброс значений:

возраст, лет: 30,5 / 31
сколько времени проводит за просмотром порно в неделю: 50 минут / 4 часа 50 мин.
…смотрит за один день (максимум): 70  минут / 4 часа 40 мин.
сколько раз мастурбирует в неделю: 2,4 / 5,7
…и за один день максимум: 3,1 / 5,2

Честно говоря, мне ни разу не доводилось потратить 5 часов на порно за день – если считать только просмотр роликов. Так-то, конечно, на разбор фильма Little lesbian cuckold bitch я потратила в своё время почти весь день, но авторы явно имели в виду иное. И подрочить шесть раз за сутки – вы либо ведро смазки потратите, либо мозоли натрёте, если вы особа с пенисом!

Опросы среди гетеросексуальных пар в среднем дают примерно такие же числа. Люди обычно занимаются сексом два-три раза в неделю, хотя физиологически способны иногда и по три раза за сутки. Пять раз в день – уже не для всех. Поэтому выборка людей с проблематичным порнопотреблением была явно сильно нетипичной даже для посетителей большинства порносайтов.

Из текста NCSE кажется, что эта “избыточная мастурбация” – скорее типична. Нет. Не типична. Реальное порно смотрят не часами:

PornHub – данные о продолжительности посещения ресурса в 2019 году.

Корректно ли говорить тут об эффекте порно как такового? У меня вот на фоне тревожного расстройства была в прошлом году нехорошая практика работать до трёх часов ночи на стройке в доме – но вряд ли же мы можем сказать, что шуруповёрт и монтировка провоцируют “строительную зависимость”. Скорее уж людям свойственно решать свои внутренние проблемы теми способами, которые им подворачиваются.

Про зависимость

Вообще в обзоре NCSE есть ещё ряд ссылок на исследования “порнозависимости”. Мне этот момент кажется крайне сомнительным и методологически, и этически.

Методологически: зависимости от никотина, опиатов и кокаина связаны с тем, что на нейроны действуют конкретные вещества. Мы знаем, какие именно. У нас есть достаточно неплохое понимание того, как опиаты или там алкоголь связываются с молекулами наших нейронов. Мы понимаем, что происходит после этого и почему все эти вещества – психоактивны. Но порнография это не вещество! Она не связывается с нейронами, там по определению должен быть какой-то иной механизм! Более того, людей возбуждают иногда чертовски неожиданные и странные вещи, поэтому все разговоры про “стимулы” тут лишь бессмысленное псевдонаучное чириканье.

Я уже писала это раньше и повторю. Говорить о “новизне стимулов” и “силе стимулов” можно там, где есть внятные метрики – в чём мерять силу и новизну. А метрик – нет. Это не наука, это освоение денег на горячей проблематике.

Этически: современный подход к зависимостям на уровне политических решений привёл к катастрофе. Переполненные тюрьмы, сверхдоходы криминальных группировок, подбрасывание веществ полицейскими – а те самые наркопотребители, которых мы вроде как хотели защитить, оказываются зачастую без нормального лечения. Зато появляются сомнительные фонды, работающие какими-то садисткими методами.

Если вы всерьёз предлагаете такой или аналогичный подход к порно, то я вас не понимаю. Если вы феминистка, то я не понимаю вас дважды – потому что ровно те люди, которые пишут про порнозависимость и ужасы порно, завтра будут сажать за порно вас. Нет, не владельцев PornHub. У тех, если их в чём и обвинят, на адвокатов найдётся больше, чем в бюджете всех активистких организаций. Под раздачу попадут не порномагнаты, а активистки вроде Юлии Цветковой. И те, кто будут рассказывать о существовании клитора – тоже сядут. Потому что порнографией будет считаться и нормальное изображение этого органа.

Финальный аккорд: грех лицемерия

National Center of Sexual Explotation. Эта контора ранее называлась Morality in Media, а ещё ранее – до 1968 года – Operation Yorkville.

Основал её отец Мортон Хилл, католический священник. Эта группа утверждала о связи просмотра порножурналов с атеизмом, гомосексуальностью, мастурбацией, убийствами (!) и подростковой преступностью. Доказательств они, впрочем, тогда не приводили, даже в виде надёрганных избирательно ссылок.

В девяностые именно Morality in Media требовали признать непристойными школьные программы, где рассказывали о контрацепции и предотвращении заболеваний, передающихся половым путём. В нулевые они выступали против однополых браков, а в 2009 году они ещё и связали легализацию однополых браков с массовыми убийствами.

Разговоры о вреде порно для здоровья, кстати, очень мило сочетаются с тем, кто же даёт деньги на работу NCSE. Это Coors Brewing Company – пивоварни. Нет, я сама уважаю пиво как напиток, но я и не считаю зависимости от чего-либо серьёзной проблемой. А говорить о “порнозависимости” (не признанной диагнозом) и получать деньги от продажи алкоголя (с доказанным механизмом формирования зависимости) – это как-то ну очень непоследовательно. Другой донор NCSE – Филип Аншуц, который также спонсировал пролайферские, то есть выступающие за запрет абортов, организации.

Понятно, что в 2010-е весь этот гомофобный и антиабортный дискурс уже малость поизносился. Поэтому в 2015 году “Мораль в медиа” переименовалась в “Национальный центр по борьбе с сексуальной эксплуатацией”, а риторика сменилась на защиту женщин, вовлечённых в производство порно. Правда, та же организация выступала не только против организованной и легальной проституции в Неваде, но и против декриминализации проституции в тех штатах, где за занятие проституцией предусмотрено наказание. Типа “мы за женщин, но пусть они заплатят штраф и будут признаны правонарушительницами”.

Порно: а ведь там есть проблемы

Я считаю, что современная порнография – это довольно сомнительное явление. Порнобизнес отличается неразборчивостью в связях и многие там не гнушаются использовать откровенно кабальные сделки с моделями и/или работницами. Порнобизнес связан с проституцией, где нередка и работорговля, и совершенно негуманные условия труда. И производство порно, и вся прочая секс-работа – густо политы презрением к занятым в этой сфере женщинам. Ещё вокруг хватает циничных пройдох или вовсе откровенных бандитов – вдобавок к молчаливо или не очень молчаливо осуждающим святошам пополам с онлайн-троллями.

Мейнстримное порно это унылая долбёжка в бесчеловечных условиях, причём мужчинам там не сильно лучше, чем женщинам – пойди попробуй поддержи конскую эрекцию на протяжении часов. Аннотации порнороликов на сайтах часто можно описать исключительно словами “вырвиглазный адский кошмар”. И да, я искренне не понимаю, кто на это может возбуждаться.

В 2015 году я писала про то, какую гадость обычно рекламируют на порносайтах. Радикально ситуация не поменялась – я всего один раз за эти годы встретила вменяемый баннер (реклама некоего эротического спектакля в Москве).

“Папочка отымел дочку после школы” –  у значительной части вашей аудитории вообще как раз дети уже есть, за кого вы нас принимаете, больные ублюдки? Безумные теги (teen MILF – сама недавно видела), жуткая реклама вида “малолетние давалки в анал” и “страшненькие девочки тоже хотят секса”, небезопасные практики на видео под видом чего-то естественного – короче, большую часть смотреть противно. Репрезентация трансгендерных людей или лесбиянок – отдельная жопа с ручкой, тоже всё очень грустно.

В последние годы это меняется. Тот же PornHub медленно, неохотно, под давлением – но согласился вычистить сомнительные видео. Там же появились отличные человеческие ролики, с живыми парами (или соло), с реальными телами и практиками. Есть огромный пласт рисованного порно, от милоты до хардкора – и, очевидно, нам довольно сложно будет упрекнуть художников в насилии над пикселями.

Мораль (извините за каламбурчик)

Деятельность групп вроде NCSE не просто направлена на то, чтобы “закрыть порнхаб и остановить распространение украденных роликов с несовершеннолетними”. Школьный курс секспросвета – если там только всё не сводится к “до брака нельзя” – тоже окажется под запретом. Потому что именно эти люди именно этим уже занимались. И все их манипуляции с данными и цитатами из научных статей – это не случайные ошибки. Это не “ну в целом-то всё верно”.

Это атака не только на общие принципы вроде свободы слова, но и на феминисткие позиции. Сегодня мы запрещаем порно и проституцию “ради проституированных женщин”. А завтра выяснится, что секс-работницы проституированные женщины – это недосубъекты, нуждающиеся едва ли не в принудительном лечении.

Вспоминается нехорошая история из Швеции с женщиной, у которой из-за её работы в эскорте забрали детей. Потому как “она не понимает, что секс-работа это такая форма самоповреждения”. А партнёру – ранее замеченному в домашнем насилии, но “вставшему на путь исправления” – детей выдали.

Женщине, впрочем, разрешили навестить детей. В присутствии партнёра и на территории социальной службы. Партнёр – кто бы мог подумать? –  принёс нож и зарезал Еву Марри Кулландер Смит. Она же Маленькая Жасмин. Хорошо сработала шведская модель в этом случае, просто отлично!

Идея “мы лучше этих проституированных знаем, что им надо” – она прямо сочится между строк про мозг, порнозависимость и вред для здоровья. Люди, которые валят в кучу *** (пардон, забыла эту заумь для обозначения возбуждения от пыток) и любое порно, которые крайне избирательно надёргивают из исследований отдельные фразы – они, конечно, потом уж точно разберутся где активизм и бодипозитив, а где эксплуатация и трафикинг. Раньше, правда, уже не разбирались, уже были обвинения школьных библиотек в том, что те позволяют найти статьи про секс в журналах, уже требовали снять с продажи в супермаркетах Cosmopolitan – но в этот-то раз…

Tagged , , , , , . Bookmark the permalink.

3 Responses to Что не так с “обзором вредных эффектов порнографии”

  1. Eugene says:

    Про “condom use” – там не десятилетние дети занимаются сексом без презерватива, а “дети от 10 до 24 лет смотрят вебсайты, где дяди и тёти неуказанного возраста без презерватива этосамое”.
    Пример некорректный.

    • Alexa says:

      Нет, почему же?
      Там именно что смотрели на связь потребления порно и секс без презерватива. См. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/19628142/

      Там статья по платной подписке (sci-hub в помощь), но даже в аннотации можно прочесть “Logistic regression analyses revealed that adolescents exposed to SEWs were more likely to have multiple lifetime sexual partners, to have had more than one sexual partner in the last 3 months, to have used alcohol or other substances at last sexual encounter, and to have engaged in anal sex” – всё это как раз про то, что смотревшие порно подростки скорее делают то-то и то-то.

    • Alexa says:

      Отмечу, кстати, что презервативы в порно действительно показывают удручающе редко. Ещё я пока не смотрела количественно, но складывается впечатление что ролики студии Kink как раз по практикам безопасного-разумного секса обходят значительную часть мейнстримного порно, где вроде как нет BDSM напрямую.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *