“Ультраконсерватизм” и просто консерватизм – в чём разница?

В комментариях к записи про пандемию и ультраконсервативные группы читатель Никита задал отличный вопрос: чем ультраконсерваторы отличаются от просто консерваторов? Не попадает ли под это “весь спектр идей, который не является условно лево-либеральным” – ?

Действительно, даже в словарях – скажем, в Merriam-Webster – можно прочесть, что “ультраконсервативный – это очень консервативный”. И это тот неловкий момент, когда признанный словарь проигрывает в конкретности определений Urban Dictionary: последний хотя бы приводит примеры. А англоязычная статья про консерватизм в Википедии содержит очень интересную таблицу с сопоставлением по странами, но и она не позволяет отделить российских ультраконсерваторов в отдельную группу.

Поэтому мне действительно стоит сделать пояснение. Я склонна считать консервативными два принципа и первый – “личное должно уступать групповому”. Второй принцип – “человек по своей природе порочен, поэтому должен бороться за то, чтобы стать лучше”. А вот ультраконсерваторы добавляют третий – “мир в принципе плох и становится хуже”. Это не совсем строго и академично, но политические взгляды людей в принципе очень запутанны. Да и риторика государств тоже не отличается однозначностью.

Например, вот российские поправки к Конституции. Как сочетаются “сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога” с “Российская Федерация является правопреемником Союза ССР на своей территории”? Тут та же коллизия, что и с США, где слоган In God we trust сочетается с Первой поправкой – только осложнённая политикой государственного атеизма в СССР. Когда нужно описать и подобные противоречия, и общность “Правого сектора” с “Союзом добровольцев Донбасса” – сложно найти строгие формулировки.

Пояснения

Немного поясню про процитированные принципы. Догмат публичного над личным – это не только про государство и граждан, но и про семейные отношения. Довольно известный эффект “после рождения детей люди становятся более консервативны” может быть связан с переходом к жизни в семье как тесной группе. А вот связка “консерватизм – гомофобия” или даже “консерватизм – религиозность” уже, строго говоря, совершенно необязательна. Ассоциация консерватизма и религиозности уместна не всегда: сталинизм, думаю, будет вполне показательным примером.

Второй тезис – про порочность человека и необходимость её преодоления – можно проиллюстрировать рядом хороших примеров:

  • консерваторы часто выделяют “испорченные” группы – бездомные, цыгане, мигранты, etc. Взаимодействие с этими группами предлагается строить так, как если бы эти группы нуждались в коррекции, а не поддержке. Свежий пример – один из российских шелтеров, убежищ для пострадавших от домашнего насилия женщин, уличили в копировании системы, изначально предназначенной для работы с малолетними преступниками.
  • консерваторы часто выступают за репрессии в отношении потребителей психоактивных веществ. Причём даже там, где речь идёт о веществах, не побуждающих потребителей совершать нечто противозаконное: опиаты осуждаются наравне с марихуаной – которая в XX веке из повсеместной культуры стала запрещённой к выращиванию во многих странах.
  • консерваторы часто считают необоснованными заявления со стороны младшего поколения только на основе возраста. Хороший пример – Грета Тунгберг, подросток-активистка из Швеции. Аналогично – дискурс о “снежинках”, то есть “не в меру обидчивых молодых людях”. В сочетании с “оскорблением чувств верующих”, конечно.

Снова подчеркну, что это ещё не означает ни гомофобии, ни религиозности, ни отрицательного отношения к сексуальности, ни даже государственнических взглядов. Я сейчас активно изучаю одно американское BDSM-сообщество… и оно состоит как раз преимущественно из людей консервативных взглядов. Это возможно и, более того, даже логично. Ведь придти к сексуализации телесных наказаний и дисциплины проще там, где это в ходу!

Связь с поддержкой государства тоже неоднозначна. В США, да и в России, многие консервативные группы выступают за то, чтобы государство вмешивалось в дела граждан поменьше.

Что делает консерваторов ультраконсерваторами?

Ультраконсервативность добавляет к порочности человека и главенству группы глобальную злую волю и внешние угрозы.

Марихуана не просто “приводит к деградации”, а её целенаправленно распространяют некие злобные силы; ЛГБТ не просто аморальны, а есть часть “глобального проекта”. Кстати, слово “проект” применительно к социальным феноменам – само по себе неплохой маркер именно ультраконсерваторов. Антипрививочное и отрицающее инфекционные заболевания движение (сначала ВИЧ, а теперь ещё COVID-19) тоже во многом ультраконсервативно: потому что выдаёт болезни и/или вакцины за чьи-то козни. Прививки против рака шейки матки оказываются средством стерилизации, ВИЧ сбежал из американской лаборатории, вот это всё.

Ряд академических текстов со словом ultraconservatives, кстати, хорошо сходится с моим определением. Например, исследование польского националистического дискурса на примере издания Nasz Dziennik – многие слоганы и заголовки там построены по схеме “Польше угрожает…”. Причём угрожают всё те же: от Евросоюза и евреев мировой финансовой элиты до геев с лесбиянками. Или взять другой текст, также оперирующий словом “ультраконсервативный”, уже про иной исторический период – США конца 1970-х. Там тоже речь о группах, которые заявляют об угрозе со стороны либералов школьному образованию.

 

Tagged , . Bookmark the permalink.

5 Responses to “Ультраконсерватизм” и просто консерватизм – в чём разница?

  1. Ногожоп says:

    >и общность “Правого сектора” с “Союзом добровольцев Донбасса”

    Угу, только за один топит 0.7% населения, а за второй — подавляющее большинство населения РФ — т.е. как минимум ВСЕ кто голосовали за Президента, коммуняк и Жирика.

    • Alexa says:

      Э, откуда такие данные-то? Я бы сказала, что как раз украинские сепаратисты это дважды маргиналы. Во-первых, “на хера нам тут эти хохлы” (ц. нашей соседки по поводу семьи из Луганска в 2014-м). Во-вторых, не секрет, что это часто стрёмные чуваки.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *