Ковры, традиции и конструирование традиций

Вчера в Минске общалась с исследовательницей и художницей Лесей Пчёлкой, которая рассказала две истории. Одна про фото на фоне ковра, вторая – про то, как переписывали национальные традиции.

Ковёр. До хрущёвок и современного дискурса.

Начну с интереснейшей истории про фотографии на фоне ковра. Ну, многие, наверное, слышали это немного презрительное – “фото с ковром на заднем плане снимать зазорно”; дескать, ковры лишь в советские годы могли говорить о благосостоянии хозяев жилья. Можете почитать хоть статью “Ковёр” в Луркморе, хоть пост писательницы Евгении Лифантьевой, хоть колонку Леры Бокашовой. В этих текстах ковёр появляется на стене в советские годы  становится позорным пережитком прошлого в нулевые.

Ковер в расхожей интерпретации это часть “бабушатника”, старой и захламлённой квартиры с неудобной расшатанной мебелью. Ковёр может висеть в пыльной комнате со “стенкой”, а рядом будет разваливающийся письменный стол и неработающий телевизор. Это атрибут неуютного жилья, которого избегают арендаторы и где ещё обязательно будет унитаз с рыжими потёками, отваливающийся кафель в ванной и выкрашенные масляной краской стены на кухне.

Но тут есть второй слой истории. Исследование, проведённое группой VEHA и опубликованное отдельной книгой “Найлепшы бок” посвящено беларуским семейным фотоархивам XX столетия: большинство из которых сделаны именно на фоне ковров. И это не хрущёвки, где надо было изолировать тонкие стены (версия Луркмора), а деревенские дома, причём снаружи. Да, фотографии в первой половине столетия делали на улице, где и света больше, и места достаточно.

Ковер на этих снимках не фабричный в центрально-азиатском стиле, а тканый. Их ткали вручную, это был специфический женский труд; такой ковёр был весьма ценным предметом. Однако вешали его на фоне фотографирующихся не только чтобы показать достаток, но и для создания ровного задника – по сути, это был единственный способ приблизить условия съемки к студийным!

Фотографии делались приезжими фотографами, то есть это не застольная фотография любителями. Посмотрите на снимки – там и композиция, и свет. И, кстати, отсутствие визуального мусора. Многие ковры с неброским рисунком (фото в середине с детьми) или же рисунок ковра накладывается на однотонную одежду:

Можете кликнуть по изображениям и перейти в архив VEHA – там очень много фотографий.

Конструирование традиций

А вот снимок, который нужно обязательно посмотреть всем, кто оперирует понятием “традиционные ценности” и “традиции”:

Из книги “Праздники и обряды в Белорусской ССР” (изд-во “Наука и техника”, 1984). Кликабельно, картинку можно увеличить.

Книга эта про то, как в советский период конструировалась новая обрядность. В ней можно найти новые праздники типа “Дня первой зарплаты” и в ней же перерабатываются свадьбы. Слосовосочетание “научно-методические разработки ритуалов” там тоже встречается: так что да, этим занимались всерьёз.

После этой книги я даже чуть лучше стала понимать людей, у которых акции вроде #янебоюсьсказать оказываются чьим-то “проектом” (вот тут я писала подробнее). И это, конечно, поразительно – с одной стороны в советское время пропагандировали рациональность и научный метод, а с другой стороны вера в безграничные возможности рациональности привела к конспирологическому трешу. Ну и показательно то, как авторы там декларируют свою способность направить культурные процессы, выдавая за свои успехи как раз те практики, которые прорастали в обход первоначальной культурной революции. Свадебные традиции искоренить не получилось, люди всё равно пекут куличи на Пасху – ок, мы сделаем вид, что это так и задумано было, с белым платьем в ЗАГС и с “кексом весенним” на прилавках.

От понимания к конспирологии

Сначала мы принимаем то, что любой социальный процесс можно понять и описать. Потом, раз процесс понятен и описуем, мы начинаем верить в то, что он управляем. А раз процесс управляем, далее начинается уже чистое мифотворчество – на роль управителей назначаются иностранные агенты, масоны, пришельцы и начисты с подземных баз в Антарктиде.

На мой взгляд, сбой тут происходит при переходе ко второму пункту, который про управляемость. Вот я, скажем, вполне понимаю то, как развивается феминисткое движение – однако ещё я понимаю, что ни о каком “управлении” и “проекте” говориь тут нельзя. Хотя бы потому, что в феминистком движении есть разные персоны, так же как и “российская оппозиция” или даже “российская власть” – ни разу не монолитны.

Рассуждения о “либеральном проекте”, а даже и о “путинском проекте” крайне уязвимы для критики; “проект” уместен там, где есть какой-то план, цель, распределение работы и менеджмент ресурсов. Когда государство пытается достичь Луны – это проект, программа “Аполлон”. Когда государство пытается создать ядерное оружие, добиться всеобщей грамотности или электрифицировать регионы – это тоже проекты. А “советский проект” – уже сомнителен, поскольку даже декларируемые государственным руководством цели неоднократно менялись, к 1970 году от идей мировой революции и нового человека осталось не очень много.

Говорить про “западный проект” – вообще дурной тон. Какой западный, для начала? “Проект” от Ватикана или от Уолл-стрит? Движение Black Lives Matters это часть “западного проекта” или нет? Чем мне безумно понравился проект (тут без всяких оговорок – это проект) VEHA, так это работой не с какими-то большими концепциями типа “советской идеологии”, а с конкретным материалом.

Tagged , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *