Усталость, личный опыт и социальный контекст

Я Алекса, мне 36 и я слабая. Я устаю.

Прямо сейчас и сегодня я планировала, что схожу по меньшей мере на одно мероприятие, мастерскую по гендерным комиксам в Минске. Я проспала. Утром я занималась йогой онлайн с нашей инструкторкой, а потом свалилась спать. И сейчас если и выползу из гостиницы, то скорее поесть.

Когда я приезжаю в Долгопрудный с работы в Москве (20 минут на электричке от вокзала) – я иногда просто раздеваюсь и падаю на кровать. По этой причине я предпочитаю работать из дома: через 3-4 дня регулярных поездок в Москву у меня начинает вдобавок болеть голова. Голова у меня болит также там, где слишком много людей – открытое конторское помещение, опенспейс, с совещанием за соседней перегородкой, награждают головной болью за полтора-два часа. В гостях у родственников я прошу, если мы беседуем, выключить телевизор – потому что мне сложно постоянно следить за чужой речью.

И я сейчас пишу про всё это потому, что хочу поговорить про усталость не столько как про медицинский, сколько как про социальный феномен. Потому что я не просто испытываю определённые ощущения в теле, но и определённым образом переживаю их – а этот опыт переживания уже явно социален.

Мне стыдно за слабость. Когда я росла, усталость и слабость была уделом взрослых. У которых было принято героически преодолевать подобное состояние. А ещё они описывали своё состояние так, что я понимала – мои проблемы ничтожны на их фоне. И это, безусловно, социальная штука: когда пожилая женщина кричит детям “у меня давление, прекратите” – речь не столько про гипертонию, сколько про невозможность выразить свой дискомфорт иначе.

Медицина, психосоматика, выражение своих потребностей

Проникновение медицины в жизнь людей XIX и XX веков повлияло на способы говорить о душевном состоянии. Медицина отделяла пустые жалобы от серьёзных проблем и конструировала диагнозы для перевода состояний из одной категории в другую. Вегето-сосудистая дистония, неврастения, нервное переутомление, синдром хронической усталости – это вроде как легальные сейчас или в недавнем прошлом состояния. А “меня всё задолбало” (при том же самом наполнении изнутри) – уже скорее жалоба подруге.

Мне 36 лет и я успела на своём личном примере узнать, что такое психосоматика и как моё душевное состояние сказывается на здоровье. У меня была аритмия, я сталкивалась с геморроем, некоторое время назад у меня начали болеть колени, в 2013 году проявлялись симптомы астмы, а про проблемы с кожей и волосами даже писать не буду. В большей части случаев я шла к врачам чтобы исключить какие-то опасные состояния (это очень важно, кровь из попы иногда указывает на рак), однако почти всё перечисленное решалось не совсем медицинскими методами. Боли в груди ушли после йоги – причём даже не только хатхи, но и нидры – а астма так и не развилась после психотерапии.

Я не хочу идти по тому пути, когда для выражения своих потребностей вы можете только заболеть. Это причина, по которой я считаю важным проговаривать – у людей бывают разные состояния, им нужны разные вещи в этой жизни. Надо двигаться не в сторону массовой адаптации к условиям жизни, а в сторону создания условий, к которым не нужна горсть “адаптогенов” или биологически активных добавок. Нужно отойти уже от нереалистичных потребностей и перестать мыслить категорией идеального человека со стандартизированным телом.

Давление

Если ваша ебаная капиталистическая* мясорубка не позволяет работать людям без ежедневной горсти таблеток (это я сейчас произвожу критику биохакинга) – то мы должны не таблетки подбирать для “повышения личной эффективности”. Мы должны разобрать ебаную мясорубку и перестать считать нормой работу по 90 часов в неделю. Илон Маск, положим, достиг выдающихся результатов в области освоения космоса и производства электромобилей – но давайте мы взглянем на ситуацию иначе и поймём, что мы все не можем быть Масками.

Аналогично с внешним видом людей: хватит уже борьбы с целлюлитом и за кожу, которой не бывает даже у маленьких детей. Если кто-то ждёт идеально ровной попы от партнёрши – то вот пусть этот ожидающий и принимает таблетки. Или купит себе печатную продукцию с рисованной женщиной.

*) К социалистическому обществу, к слову, претензий тут ничуть не меньше: однако поскольку для нас это общество давно закончилось, я писать не буду. Это другая история.

Принятие

Я недавно писала у себя в Facebook, что стандарты создания чего-либо в расчёте на людей с особыми потребностями на самом деле помогают всем. Когда я читаю рекомендацию “не надо делать слишком сложных предложений, это поможет людям с ментальными проблемами” – это очень правильная идея для любого текста. Потому как продираться через канцелярит, академическую спесь, щебетание отдела продаж или техническое косноязычие надоело уже всем. Особенно если мы говорим не про сборник стандартов мыловаренного производства, а про текст для широкой публики.

Лифты вместо лестниц в метро нужны не только тем, кто в коляске. Когда я везу ребёнка в слинге и вдобавок складной велосипед – мне тоже нужен лифт. А пандус нужен всегда, потому что с моим шагом подниматься по многим лестницам просто неудобно. И людям, у которых чемоданы, пандус тоже удобнее. И туалеты должны быть большими – в них иногда заходит родитель с трёхлетним ребёнком, узкая конура для этого неприспособлена.

В недавней беседе с  руководительницей гендерного модуля ECLAB Еленой Огорелышевой я почерпнула другую ценную мысль. Разговоры о толерантности – они, на самом деле, не столько про терпимость к иным людям с какими-то отличиями. Это больше про принятие в себе того, что отличает нас от некоего идеального и недостижимого образа. Да, есть неудобные и при том важные вопросы этикета – как, например, корректно общаться с человеком в инвалидной коляске? – но в ещё большей степени это про принятие собственного несовершенства.

Я смотрю на, скажем, Екатерину Сигитову, у которой ихтиоз – и понимаю, что моя перхоть тоже часть меня. Потому что раз уж для меня Екатерина Сигитова в первую очередь крутая психологиня, то уж и с моими едва видимыми чешуйками на одежде как-то жить можно и вообще, скорее всего, их не видят. Как я однажды сама лишь на второй минуте разговора поняла, что у собеседника нет одной руки – некоторое время я думала “хм, а почему этот парень стал экспертом по доступной среде?”, так как  мы начали разговор с обсуждения одного публичного пространства, где я до этого читала лекцию.

Патологизация

Едва ли не хуже, когда ваши потребности становятся болезнью сами по себе: мои отношения с гендером, мои проблемы с длительным пребыванием в шумных местах, появляющееся у меня при стрессе заикание (вплоть до того, что я иногда не могу гоПатворить) и моя кожа – это не то, что я хотела бы переводить в категорию болезни. Если уж на то пошло, какие-то неудобства мне доставляет мой рост (197 см) – и чего, мне хирургическим путём ноги укорачивать теперь?

Возвращаясь к усталости. У меня, в принципе, есть три варианта действий. Так, я могу попытаться “преодолеть себя”, как уже неоднократно пыталась. Этого хватит на некоторое время, после чего у меня появится очередная проблема с чем-то в теле. Небезыинтересно, конечно, посмотреть, с чем же именно – но я предпочту не проверять.

Второй вариант – я могу пойти к врачам и найти себе подходящий диагноз для хронической болезни. Если сильно постараться (например, сначала надорваться или уйти в депрессию – мне её диагностировали уже трижды), то можно, наверное, и инвалидность оформить или хотя бы уговорить всех домашних освободить меня от домашней работы. Тоже вариант так себе.

Наконец можно делать дальше так, как я делаю. Сегодня я поняла, что не могу ничего внятного сделать из числа того, что считаю ценным и важным, поэтому расстроилась и некоторое время тупо сидела за столом. Потом я решила, что мой опыт вообще можно превратить в текст – и написала пост, который вы только что прочли. Я подумала, что я в общем-то по прежнему могу делать что-либо ценное небольшими кусками, что у меня есть умения, которые нужны окружающим – от редактуры до чтения лекций. И пока я намерена жить дальше таким образом – давая себя иногда отдыхать и признавая то, что я не могу делать столько, сколько делают многие другие.

Bookmark the permalink.

2 Responses to Усталость, личный опыт и социальный контекст

  1. Боржович says:

    >Если уж на то пошло, какие-то неудобства мне доставляет мой рост (197 см) – и чего, мне хирургическим путём ноги укорачивать теперь?

    Зато хоть не считается таким уёбством в отличие от обратной ситуации…

  2. Yury says:

    Я думаю, что есть ещё один вариант, четвертый. Поисследовать себя – когда возникает усталость, существуют ли предпосылки, которые можно заметить, что и как можно подправить в себе – например, в распорядке дня, чтобы усталость возникала реже, и т.п. Потом можно почитать статьи, поговорить с умными людьми – в общем заняться исследованиями себя.

    А в перспективе – стать главным специалистом по своему телу (включая мозг). Ибо кто ж ещё-то?

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *