Заблуждения в феминисткой и ЛГБТ+ среде

Я подумала, что у меня многовато в последний год постов про насилие – и они все довольно однобоки. И много разборов всяких гомофобов и консерваторов, после которых кажется, что уж в наших-то феминистко-ЛГБТ кругах ничего такого нет. Поэтому напишу про два фундаментально порочных феномена в сфере как раз тех, кто себя считает борцами с насилием.

Первый феномен это кочующая из текста в текст цифра “12 тысяч женщин в России”, а второй – концепция “пирамиды насилия”.

Число жертв домашнего насилия в России. Не 12 тысяч женщин в год – но всё равно слишком много.

С первым всё просто. Очень многие феминисткие тексты упоминают, что:

  • в России при населении 146,5 миллиона от рук домашних тиранов, по подсчетам правозащитниц, ежегодно погибает около 12 тысяч женщин. //Лента.ру, 26 сентября 2019
  • только официальные и устаревшие данные показывают, что от преступных посягательств в российских семьях ежегодно погибает 12-14 тысяч женщин при населении 146,5 миллионов // Насилию.нет
  • Согласно официальной российской статистике, на которую ссылается правительство Соединенного Королевства, по крайней мере, 40 тысяч женщин в год становятся жертвами домашнего насилия, и не менее 12 тысяч женщин в год погибают от рук своих мучителей. // перевод ИноСМИ статьи в Time.

Это число копируют из текста в текст, но оно неверно. Общее число всех убийств в России – 7914 за 2018 год с января по ноябрь (данные Генеральной прокуратуры). Даже если считать, что всё это убийства женщин – 12 тысяч не получается никак. Число фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью – 21609 (тот же источник). Там же сказано, что “число лиц, погибших в результате преступных посягательств, сократилось на 12,1 % (24008)”. Вот таблица из публикации “Демоскопа” за 2019 год:

Кликабельно на источник.

При этом даже эти данные нельзя отождествлять с домашним насилием. Цитирую:

По данным, опубликованным Росстатом, в 2018 году в результате преступлений погибли 26,0 тысячи человек (-4,9% по сравнению с 2017 годом). Из них 7,3 тысячи человек погибли в результате убийств (-12,9%), 4,5 тысячи человек – в результате умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (-6,4%), 8,6 тысячи человек – в результате нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (-3,8%). Кроме того, тяжкий вред здоровью был причинен 40,3 тысячи человек (-3,0%)

То есть в суммарное число жертв преступников входят те, кого сбили пьяные водители и лихачи. Даже с учётом смертей на дорогах, число погибших женщин оказывается меньше 12 тысяч человек. Да, можно говорить о латентности преступлений, о том, что часть смертей в статистике не связана с насилием – но это требует очень серьёзного обоснования. Нет, написать “по оценкам правозащитников” нельзя, нужно искать оригинал этого исследования.

Мне не удалось проследить это число – 12 тысяч жертв домашнего насилия в год – до первоисточника. Но я встретила его уже в “Учительской газете” за 2001 год – что как бы намекает нам на древность факта. В 2000 или 1990-х годах это действительно могло быть именно фактом – см. таблицу выше – но в 2019-м оперировать статистикой двадцатилетней давности и без ссылки на источник просто неприлично.

От того, что вместо пусть даже 1200 погибших мы напишем 12000 изменится только то, что нашим словам закономерно перестанут верить. Тут как с доходами порнобизнеса (ряд источников утверждает, что таковые превышают обороты всех IT-компаний мира; это неправда) – если люди, выдающие себя за экспертов и активистов, оказываются не в состоянии сами оценить масштаб проблемы, то они как минимум плохие эксперты. А как максимум – манипуляторы, причём не понимающие того, что вообще-то и три-четыре жертвы ежедневно это уже очень плохо.

N.B. Разумеется, из ошибочности данных цифр никак не меняется моя позиция по поводу, например, закона о домашнем насилии. Закон такой нужен, потому что – см. выше – женщин убивают. Потому что мы имеем абсолютно возмутительные истории вроде Маргариты Грачёвой или сестёр Хачатурян – и этих одних случаев хватило бы для обоснования системы охранных ордеров и шелтеров.

Есть ещё одна важная причина не тиражировать бездумно это число: когда мы его пишем, нам кажется, что у нас уже есть адекватные оценки. Но их на самом деле нет, исследований по распространённости в России домашнего насилия очень мало, это отдельная серьёзная проблема.

Пирамида насилия. Идея, которая ничего не объясняет.

Вот она:

Такая пирамида – судя по “геноциду” – была изначально создана для объяснения расового насилия. Но сейчас она распозлась по феминистким и ЛГБТ+ ресурсам, а там она, увы, уже совершенно не работает и скорее вредит, чем помогает. Потому что слишком легко позволяет создать “объяснение”, которое ничего не объясняет и имеет сомнительную предсказательную силу. Да, большинство совершивших насильственные преступления в отношении женщин – были сексистами в быту, однако большинство сексистов всё-таки не убивают и не насилуют. Большинство гомофобов скажет “пидор” в качестве ругательства – но опять-таки это не позволяет нам однозначно выявить тех, кто способен на физическое или сексуальное насилие.

Переход от середины пирамиды к верхней части происходит под действием факторов, которые сама пирамида никак не объясняет.

Это, конечно, не единственный пример странной околопсихологической концепции. Знаменитая пирамида Маслоу, например, тоже не очень хорошая с точки зрения науки модель. Даже так – это вообще не наука и не теория, а публицистическая штуковина без внятного методологического обоснования; что пирамида Маслоу, что “пирамида насилия” – это ловушка, соблазн одной наглядной картинкой обосновать сложные вещи в человеческой жизни. Это в одном ряду с псевдонейронаучными “объяснениями” – где обилие слов “дофамин”, “нейроны” и “активность мозга” пытаются объяснить всё, что угодно.

Когда мы говорим, что “очернение часто предшествует насилию” – это, с одной стороны, трюизм. А с другой стороны – бесполезная информация, поскольку на практике всё-таки хочется не полиции анекдотов про блондинок, а эффективной профилактики насилия. Насилия над женщинами, например. Которое устроено гораздо сложнее: есть целый ряд теорий, не сводимых к пресловутой пирамиде. Домашнее насилие, судя по всему, строится на власти и контроле, а не на стереотипах. Склонность к сексуальному насилию у подростков к Перу и у студентов-спортсменов в США – тоже устроена несколько сложнее. Люди становятся более склонны к совершению или оправданию насилия там, где насилие в принципе считается оправданным и где искажены представления о согласии. Программы профилактики насилия в Кении, например, основаны на донесении до мужчин идеи о том, что “нет” значит “нет” – и на развитии понимания согласия.

Непонимание согласия и принятие насилия в целом как способа решения конфликта – это содержательная модель. Пирамида с рисунка – нет. Было бы дело в одних стереотипах и предубеждениях, мы бы не наблюдали насилия в лесбийских парах:

Процент лесбиянок, сталкивавшихся с насилием со стороны партнёрки – даже выше, чем процент пострадавших от насилия гетеросексуальных женщин. Кликабельно на источник. UPDATE: это процент женщин, пострадавших от насилия за всю жизнь, то есть не обязательно от других женщин.

На тему насильственных отношений в женских однополых парах говорили и на русском – кому интересно, вот дискуссия в Минске, вот текст Ресурсного центра в Екатеринбурге. Когда один гей избивает другого – правомерно ли предполагать, что виной всему “шутки про педиков”? Безусловно, гомофобия создаёт внешнее давление на этих людей, но не считать же это исчерпывающим объяснением!

Это не работает на помощь ЛГБТ+ людям. По крайней мере, мы не видим эффекта.

Может, эта пирамида насилия позволяет понять и предотвратить гомо- и трансфобию? Увы, это тоже непохоже на правду. Модель “запрещаем дискриминацию – снижаем число преступлений”, если судить по числу преступлений – работает плохо или не работает вовсе. Показываю графики:

Число преступлений на почве ненависти в отношении гомосексуальных людей в США.

За 20 с лишним лет число преступлений снизилось на 10%. Хорошо ли это? Увы, скорее плохо, потому что на фоне общего снижения числа насильственных преступлений такие показатели означают увеличение рисков:

Число убийств в США на 100 тысяч человек в год. Оно упало с середины 90-х вдвое, а число преступлений на почве ненависти в отношении гомосексуальных людей снизилось примерно на 10%. Даже если учесть рост населения с 270 до 325 миллионов, картина получается так себе.

Причём это не только США и не только гомофобия. Вот немецкие данные по трансфобии:

Насильственные преступления на почве трансфобии в Германии.

Возможно, на самом деле снизилась латентность таких преступлений, то есть их перестали записывать по иным статьям, а стали рассматривать именно как гомо- и трансфобные акты агрессии. Но в таком случае мы вообще не можем ничего сказать о том, как запрет дискриминации влияет на преступность – у нас нет надёжных индикаторов. Да, мы знаем про то, что поддержка гомофобии на правительственном уровне коррелирует с ростом числа насильственных преступлений, однако это иной процесс и, строго говоря, из него не следует обратного – что если государство скажет “фу”, склонные к насилию люди начнут себя сдерживать.

Максимум, что можно сказать – что гомофобные/сексисткие/трансфобные шутки являются маркером соответствующих убеждений. Но это не пирамида. Нельзя сказать, что ношение свастики на одежде – это ступень к геноциду или погромам; дело не в геометрической фигуре, а в убеждениях; от смены свастики на серп и молот или христианский крест ничего не поменяется. По сути вся эта пирамида недалеко ушла от псевдонаучного “окна Овертона”; из тривиальной идеи “люди не совершают акты насилия внезапно и без причин” сделано “сегодня ты играешь джаз – а завтра Родину продашь!”.

Сомнительные политические следствия

Меня беспокоит то, что из этой сомнительной модели многие активистки/ты переходят к принятию таких решений, которые сами по себе имеют катастрофические последствия. Например, я неоднократно слышала предложения ввести цензуру: дескать, давайте мы приравняем паблик “Мужское государство” к экстремисткому сообществу и будем сажать его организаторов.

Но с тем же успехом можно нарисовать такую же пирамиду, где сверху будет подрыв федеральных правительственных зданий – как в 9-11 и Оклахома-Сити, ну или как в случае с Брейвиком – а снизу любая критика правительства. Сверху можно поместить расстрелы священников и уничтожение храмов, а снизу – сомнения в существовании бога. Угадайте: какие из трёх описанных выше предложений (запрет МГ, запрет критики правительства или запрет атеистической пропаганды) скорее пройдёт в российском парламенте?

Я не буду спорить с тем, что мизогиния выстраивается во многом из повседневных вещей. Но я категорически не согласна с тем, что для предотвращения убийств нам нужно начать вводить полицию шуток в сети. Потому что это уводит нас от убеждений, ценностей и тех социальных процессов, которые делают возможным насилие. И потому что это отчасти снимает ответственность за личный выбор: не мальчик выстрелил в девочку, а на мальчика плохо повлияли паблики в ВКонтакте, масоны и ретроградный Меркурий.

Вы подумали, что  “ретроградный Меркурий” – это была шутка? Нет, стремление оправдать преступников внешними силами доводит и до такого. /кликабельно, новость Ленты.ру

Возьмём конкретный пример – недавнее убийство молодой исследовательницы в Петербурге. Есть основания полагать, что убийца раньше ушёл от отвественности за насилие над другой своей партнёршей. А ещё раньше – утопил судно из-за позёрства и криворукости, убив человека. Наверное это всё из-за анекдотов и стереотипов, да-да. А родственники и начальники, покрывавшие этого мудака из раза к разу – они вообще невиноваты.

Большинство людей – даже с крайне мизогинными взглядами – так не делает. Даже те, кто применяют физическое насилие – в массе до убийства и расчленения тела не доходят. Убийство стало возможным потому, что полиция проигнорировала заявление предыдущей пострадавшей. Потому что коллеги убийцы игнорировали – нет, не шуточки – реальное насилие, которое происходило на их глазах. И да, можете не соглашаться, но ситуация “преподаватель спит со студенткой” это вообще не из категории… что там внизу пирамиды? – “навешивания ярлыков”. Это даже не дискриминация.

Меня лично бы вполне устроило сосуществование со мной людей с какими угодно взглядами на женщин в целом, трансгендерных женщин в частности и лесбиянок с геями. Пока эти люди не нарушают имеющийся уголовный и административный кодекс в отношении женщин и ЛГБТ+, они вправе думать что угодно. Я не указываю, что думать им, а они не указывают это мне. Мне кажется, что достичь такого сосуществования вполне реально, а вот поднимать священную войну и разводить комсомольское движение против неправильных мыслей – путь в высшей мере сомнительный.

 

Tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *