Случай с курьерской доставкой

Компания по доставке еды Delivery Club сделала серию рекламных плакатов, которые обсуждаются уже несколько дней. Вот аннотация The Village (они делали эту кампанию):

«Спешащие курьеры — неотъемлемая часть современного города. Они привозят нам еду, экономя время и делая жизнь удобнее. И важно помнить, что курьеры в форменной одежде — это не функция доставки, а люди со своей жизнью, мечтами и увлечениями. Нам как The Village показалось правильным сделать кампанию, которая бы рассказывала про этих людей и помогала горожанам лучше понимать друг друга»,

и одно из изображений:

Рекламный плакат Delivery Club
Эта серия вызвала резкое осуждение у довольно многих людей. Она спровоцировала много реплик о социальном положении курьеров, российской экономике в частности и капитализме в целом. Вот несколько примеров:

только жалость вызывает. до чего людей довели, что им приходится помимо основной работы еще и курьерские заказы брать (на сайте The Village)

Кем бы ты не работал – это не стыдно . Но здесь за какое- то достижение представляется вынужденная работа . Что хорошего , что у людей нет нормальной работы по специальности.А может им просто не хочется работать в профессии?  (на странице Анастасии Жбановой)

А компания Delevery Club не смогла предложить таким квалифицированным специалистам должности получше, чем курьер-разносчик? (там же)

Вся штука в том, что сложно очеловечить расчеловечивание населения до такой степени, что в почёте теперь — разносчик еды. Так как условному PR-менеджеру, обслуживающему интересы капитала, нет времени дойти до еды самостоятельно. Сыграть на этом противоречии для маркетологов это хайп и успех, само собой. (там же)

Критику вызвало и использование медийных персон – так, Наталья с показанного выше изображения, похоже, всё-таки не работает курьером (хотя Анастасия Жбавнова заверила, что это не так и телеведущая имела контракт с DeliveryClub именно в роли курьера). Но мой пост не про то, что компания сделала не так – а про то, как на него реагируют. В частности, вот что написала у себя психотерапевтка Адриана Имж:

Почему же такие негативные отзывы получили эти ролики?

Потому что почти у всех, с кем я работаю, есть страх бедности и потери всех привилегий, страх работать всю жизнь и все потерять.

И реклама сервиса – об этом. Что если ты пожилой, приезжий, женщина – есть вероятность, что все, чему ты учился, весь твой профессиональный опыт окажется незначимым, и ты окажешься в бедности (и у многих работа курьером на доставке еды ассоциируется с самой тяжелой и низкооплачиваемой работой).

И это очень страшно. А для многих еще и стыдно.
Эта реклама говорит людям: “это то, что может случиться с тобой в любой момент”.

И они знают об этом, потому что такое случалось уже в их семьях. Более того, с моим папой это тоже произошло, и ему пришлось, потеряв здоровье, пойти на менее оплачиваемую не очень престижную работу, потому что все сбережения превратились в пыль в 1991. При этом ему уже было почти пятьдесят, а я только-только пошла в школу.

То есть, эта реклама – сама по себе – неплохая: “смотрите, эти курьеры – люди, будьте к ним терпимее”.

Но люди видят другое: “Ты не в безопасности и в любой момент можешь потерять статус. И все об этом узнают”.
А это очень страшно.

Другой комментарий, журналистки и редакторки Елизаветы Пономаревой:

Смена позиции: от осуждения работников к сочувствию и обвинению системы

Месяц назад я хотела написать большой разбор про обсуждение смерти курьера “Яндекс.Еды” на рабочем месте и собрала довольно много примеров совсем иного рода. Типичная ситуация, которая мне попадалась – клиентка оказывается недовольной и обвиняет компанию; работницы в этом случае выступают теми, кто недоложил, выставил на витрину негодный товар, нахамил и так далее. Вот пример (орфография сохранена) с показательной комбинацией:

Последнтй раз когда я зашёл во ВкусВилл, уже с порога меня встретил запах тухлой придворной тряпки, которая вся была пропитана водой и реагентами, и это при том, что тряпка находится в 70 сантиметрах от свежих «натуральных» овощей и фруктов. На кассе меня встретили продавца таджикской национальности, которые не очень хорошо владеют великим и могучим.

Вот иной, про ту же сеть. Мне он кажется особенно примечательным частью про “сударыню”:

Честно говоря нравится многое из продукции этого магазина, но сервис как всегда хромает. Позиционируете себя как магазин элитных-био-эко-товаров так и персонал подберите соответствующий! Взяли бы хотя бы пример с сотрудников ”Теремка”, все наверно знают, что там обращаюстся к покупателем ”Сударь” / ”Сударыня” ”не изволите ли?” и от работников этого заведения не услышишь раздраженных интонаций. Я не говорю что обращаться нужно непременно так, но суть в том, чтобы хотя бы разговаривать вежливо, ваши сотрудники лицо вашей компании. А вот это ”Говорю же вам сюда идите, на эту кассу!” совершенно не соответствует тому уровню на который претендует магазин. Ладно бы в нем работали приятные бабушки деревенского вида, но нет, там работают весьма неприятные особы средних лет, которые хорошим манерам совсем не обучены. В некоторых наших супермаркетах ”здравствуйте, спасибо и всего доброго” стали нормой, в таких местах приятно отовариваться, но не во ”ВкусВилл”, где отвечают с раздражением, а уж о улыбке вообще не слышали.

Вот ещё, на этот раз вместо магазина крупный российский банк, тут интересный гендерный момент:

Несколько лет назад, я хотела взять небольшой потребительский кредит. Пришла в отделение, села к сотруднице (единственное, что в ней запомнилось это туфли на гигантских каблуках и платформе, в таких бы стриптиз танцевать, а не кредиты оформлять).

Нынешнее обсуждение “социальной рекламы” Delivery Club продолжает “дискурс мертвого курьера”. И сама компания, и те, кто её осуждают, высказываются так, будто работа курьера всё-таки стыдная. DeliveryClub запускает кампанию “курьеры в форменной одежде — это не функция доставки, а люди со своей жизнью, мечтами и увлечениями”, а пишущие про “вынужденных идти подрабатывать” – подразумевают, что работать курьером никто добровольно и при наличии выбора не будет.

Снова характерный комментарий:

Не знаю, насколько считать пример США (самой крупной по числу жителей развитой экономики, хотя и не социал-демократической, конечно) “типичным” – однако данные по ним показывают, что медианный возраст курьеров составляет 40 лет. Это не подработка, а вполне постоянная работа, причём – если говорить о России – с довольно большим на фоне медианного дохода* заработком и при этом минимальными требованиями к квалификации кандидаток/ов. Вакансии вахтеров, кассиров или кладовщиков предполагают по меньшей мере сопоставимый доход в сопоставлении с курьерами и курьерские доходы явно превышают уровень разнорабочих. Курьер Яндекс.Еды, по разным оценкам (1, 2, 3, 4, 5), может зарабатывать от 25 до 65 тысяч рублей в месяц; цифра сильно зависит от обстоятельств, но медианное значение в 40 тысяч в случае с 20 рабочими днями по 8-9 часов, по всей видимости, не будет слишком уж завышенным. А это уже близко к московским медианным 49 тысячам рублей.

*) Методологическое замечание: общая стоимость жизни – при нормировке на зарплату и покупательную способность – во многих местах России выше, чем во многих городах США или Европы. Однако “бедность”, равно как и “богатство” – категории во многом относительные. На 1000 долларов в Москве позволяют неплохо жить даже без своего жилья, но в Маунтинг-Вью, штат Калифорния, США, это уже крайне мало… в отличие от Гокарны, штат Карнатака, Индия. Я сравнивала медианные зарплаты в пределах одного региона и считаю это более корректной мерой относительного достатка, нежели указание абсолютных значений.

Параллель с кампанией ETH (добавленный после публикации раздел)

Уже после публикации этого поста я обнаружила, что к теме курьеров и низкооплачиваемой подработки обращались ранее в Швейцарии. Вот пример плаката из кампании ETH, о которой даже писали на русском:

Плакат, рекламирующий программу стипендий для студентовЭту швейцарскую кампанию сейчас вспоминают в контексте “наши всё неправильно поняли и украли идею”, однако это всё-таки иная идея. ETH Foundation выплачивает стипендии наиболее успешным студентам. То есть это про поддержку за заслуги, которая позволит сфокусироваться на заслуженном занятии, здесь снова есть неявная иерархия занятий и мысль о том, что блестящие умы не должны отвлекаться от своих занятий на подработку.

Кампания DeliveryClub заявлена с иной целью – авторы заявляют “работать курьером не стыдно”. А кампания ETH не говорит, что учителя и журналисты не должны работать курьерами – она про то, что курьерами не должны работать лишь самые выдающиеся и блистающие. Дословно: the most outstanding и brilliant minds.

Потеря символического капитала

Проблема не в том, что курьеры мало зарабатывают или работают в особенно плохих условиях. Проблема в том, что, скажем, редакторская зарплата во многих случаях такая же или ниже. Многие менеджеры, аналитики и бухгалтера зарабатывают столько же или даже меньше – и это ещё не всё. Работа курьера в ближайшие десятилетия вряд ли исчезнет, ведь доставка дронами так и не вышла за рамки экспериментов, да и беспилотный мультикоптер куда как более ограничен в своих возможностях. Он может, положим, забросить коробку с пиццей в заранее открытое окно, но его не попросишь занести сумки с продуктами на кухню.

Работа многих офисных клерков и иных квалифицированных специалистов автоматизируется или вовсе упраздняется технологическим прогрессом. Многие специальности меняются, появляются новые инструменты и мы наблюдаем то, как сокращаются целые отделы. Ушли в никуда машинистки, выполнявшие работу по копированию документов, стали ненужными армии чертежников (перенести деталь на чертеже вбок: два клика мышкой против часа работы), изменилось печатное дело, а новые отрасли тоже развиваются – специалисты по продвижению чего-либо в соцсетях в 2019 году будут подняты на смех, если решат запостить “модный демотиватор”. Времена, когда умение распечатать документ было залогом незаменимости на рабочем месте, уже заканчиваются – и это действительно страшно.

Адриана Имж права в том, что люди бояться оказаться на месте курьеров. Это объясняет два параллельных обсуждения с осуждением нерасторопных сотрудников и “это ужасно, что им приходится так работать”. В первом случае те, кто чувствуют угрозу своему благополучию, пытаются хотя бы сейчас показать своё место (как бы говоря “я всё ещё не курьер!”), а во втором случае – занимают позицию “человека в зеленой куртке с коробом на спине”.

Я понимаю, многие из вас поднялись и теперь могут с новенького смартфона вызывать себе курьера с обедом прямо домой, чтобы с высоты своего положения указать ему на его место на социальной лестнице. Но простую человеческую благодарность никто не отменял. Помните, под жёлтой курткой – человек, который замёрз, устал, проголодался. (блогер и предприниматель Илья Варламов – после того, как сам поработал в качестве курьера)

Экономически работа курьера оказалась выгоднее работы многих клерков и специалистов с высшим образованием, причём произошло это в силу сразу многих причин, разбирать которые в данном тексте уже явно излишне. В контексте разговора о том, какую реакцию вызвала рекламная кампания, важно иное: долгое время сам факт наличия диплома и постоянной работы по некой квалифицированной специальности считался тем, что выгодно выделяет человека из окружения. Или, говоря социологически, образование – это был инкорпорированный, то есть внедренный в личность, символический капитал (идея такого капитала принадлежит Пьеру Бурдьё).

Образование требовало сил и времени, было маркером успеха – и в советском обществе, невзирая на его декларируемую внеклассовость вкупе с “государством рабочих и крестьян”, оказывалось значимым окончание высшего учебного заведения с последующей работой по специальности. Фразу “ты что, в дворники пойти хочешь?”, “туалеты мыть будешь” или “тебя только на рынке возьмут торговать?” слышали, вероятно, все рожденные до 1990-х годов в контексте мотивации к учебе: советские родители прекрасно понимали, что есть работа первого и второго сорта.

Сейчас реально уравняли специалистов с высшим образованием, знанием нескольких языком и огромным опытом работы и специалиста с СПО?
Мда, 90е сильно подгадили – образование обесценилось в ноль. (комментарий к посту Анастасии Жабановой. “СПО”, вероятно, обозначает “среднее профессиональное образование” – АТ)

Ситуация, когда курьер без какой-либо подготовки, не обладающий ни образованием, ни даже допуском в культурную среду, оказывается экономически успешнее “интеллигенции” и “детей из хороших семей” – безусловно фрустрирующая для тех, чей символический капитал обращается в ничто. Я сама могу вспомнить случай, когда переезжала на новую квартиру и в разговоре с водителем грузовика выяснила, что парень с 9 классами образованиями – зарабатывает не 70 тысяч рублей, как я, а все 90-100. Умение водить грузовик вкупе с готовностью таскать тяжести оказалось экономически более востребованным, чем шесть лет учебы на физическом факультете и пять лет опыта работы с текстами… не могу сказать, что я прямо опечалилась, но мысль “тем ли я занимаюсь?” в голову пришла. А про то, что чувствовали в 1990-е годы сотрудники военно-промышленных институтов и заводов, чей труд стал дешевле труда торговцев на рынке и вдобавок утратил ореол государственной важности (ракеты не спасли СССР от полного краха) можно не писать – этот дискурс всем наверняка и без того известен.

Работа торговца на рынке в этом дискурсе была одновременно и презираема, и описывалась как тяжелая. Причём тяжесть её дополняла презираемость: “я, конструктор, вынужден торговать шмотками, стоять на морозе и таскать баулы!”.

Вы знаете, это очень больно читать. Больно потому что зарплата курьера выше чем зарплата преподавателя литературы, журналиста, заслуженного артиста … что за работу, не требующую никаких специальных навыков, платят больше, чем за то, чему нужно учиться долгие годы. (далее все комментарии оттуда же, если не указано иного. АТ)

Ещё, пожалуй, стоит выделить вот этот диалог:

– Если государство не смогло найти талантливым, умным, образованным людям другого применения..нам жопа товарисчи
– почему государство должно искать талантливым и умным людям применение? это люди должны сами себе искать применение и обустраивать свою жизнь
– потому что государство основной работодатель. Так было и так будет.

Он не самый типичный, но интересный тем, что всеобщее трудоустройство позиционируется как государственная задача. И государство оказывается в роли той силы, которая поощряет ум, талант и образование; я предлагаю запомнить эти тезисы и перейти к следующему пункту.

Наделение властью и уважение

Показать, что обсуждение курьерской работы не совсем про экономику и материальный капитал, можно и не через сопоставление зарплат разносчиков еды с доходами выпускников университетов. Есть иное сравнение – с полицейскими; оно особенно уместно тем, что как раз полицейские живут в той модели, где именно государство воздаёт по заслугам, оценивая чей-то ум, талант и образование – см. цитату выше.

Средняя зарплата московского полицейского – около 40 тысяч рублей. Полицейские, положим, имеют больше социальных гарантий (например, более ранний выход на пенсию и ряд льгот от государства), но условия их работы сложно назвать хотя бы сопоставимыми с курьерскими. Дежурство на трассе для дорожно-патрульной службы, обход криминальных квартир для участковых, постоянный контакт с хулиганами, пьяными и правонарушителями посерьезнёе; ещё отчеты и всевозможные мероприятия в выходные дни, куда будут сгонять сотрудников МВД со всего города. Курьер, решивший сменить работодателя из-за конфликта, явно свободнее в поиске нового места, нежели поскандаливший с начальником лейтенант полиции; наконец, курьеру вряд ли придётся видеть жертв аварии или пролежавший пару недель в ванне с водой труп. Предложите лично мне такой выбор – и я задам один вопрос: “сумку для разноса еды, надеюсь, оплачивать за свои не надо?”.

Но полицейские не вызовут такого обсуждения. Потому что они наделены властью. Их могут ругать как часть государства, как участников аппарата репрессий и подавления, но им не будут сочувствовать – разве что какой-нибудь патрульный попадёт в новости под заголовком “Погиб, спасая ребёнка”. Власть, которой наделены полицейские, оказывается достаточной для того, чтобы перекрыть материальную сторону вопроса; развивая эту мысль, скажу что и пожарные – работающие в ещё более жестких условиях, с риском для жизни и за меньшие в сравнению с курьерами деньги, тоже оказываются в стороне. Пожарный – профессия пусть бедная, но всё-таки пользующаяся уважением. Принадлежность к определённой группе – тоже символический капитал, только тут он приобретается не столько через упорный труд (как образование), сколько через принятие неким институтом.

Мне встретился аргумент о том, что в кампании DeliveryClub нехорошо воспринимается оценка работников работодателем – и это, с одной стороны, действительно содержательный аргумент в том плане, что плакаты как бы продают нам сотрудников фирмы. С другой стороны – вчера мне попался пост, который таких эмоций, скорее всего, не вызовет:

Когда некая организация пишет про то, какие у них работают работоспособные и дисциплинированные люди – это совершенно по-разному считывается в случае с курьером и известным математиком (а Андрей Райгородский действительно один из видных российских исследователей). Возмущение в случае с DeliveryClub вызывает, таким образом, не объективация сотрудников, не восприятие их работодателем в качестве полезного ресурса – тут дело в ином, в характере работы и в расхожих представлениях о том, какое занятие считать достойным, а какое – нет. “Наш сотрудник опубликовал за год десять работ в журналах мирового уровня” звучит для широкой публики нормально, а “Наш курьер доставляет еду за 15 минут до любой точки” – уже будет истолковано как экспулатация… хотя, если поговорить с учеными, принцип publish or perish давит едва ли меньше, чем необходимость добежать до клиента с коробкой пиццы.

Чтобы сходство было полным, просто представьте себе текст строительной фирмы, который начинается так: “Наш штукатур Джамшут Мухамаддиев поражает окружающих своей работоспособностью, а также дисциплинированностью, обычно не свойственной представителям этой профессии”. Коробит, правда? Дело не только в позиции работодателя, дело в престиже занятия. Кстати, доход квалифицированного штукатура-маляра может составить и 50, и 70 тысяч рублей – весьма неплохо по российским меркам.

Кровь, род и штампики в паспорте

Быть пожарным не стыдно. Быть полицейским или даже просто клерком в городской администрации – значит обладать определённой властью. А вот курьер или кассир – это такие занятия, которые рассматриваются как нечто недостойное, в лучшем случае – временное и вынужденное, под давлением вызывающих сочувствие обстоятельств. И это заметно не только по тому, как курьеры оказались нуждающимися в улучшении репутации, но и по вот таким комментариям:

Мерзкая реклама. Смысл её в том, чтобы самодовольный московский обыватель, мидлота эта мерзкая, почувствовал своё превосходство над понаехавшим инородцем. Дескать, гляди-ка, мне жрачку приносит в офис или на дом таджик с высшим образованием. А ну-ка, сбацай чё-нить по-умному. Вот тебе копеечка, учитель Абдисаттар.

Тут, кстати, надо показать и ещё один плакат из этой серии – я намерено его придержала:

Плакат с сотрудником из Центральной Азии

В этом случае в дело вступает ещё и фактор ксенофобии в сочетании с тем, что иногда называют колониализмом (но в силу советской специфики я так делать не буду). Курьеры зачастую приезжие, а приезжие в постсоветско-московском наивном сознании всегда стоят на втором месте. Принадлежность к столице или крупному городу – это символический капитал, который вдобавок объективирован, имея материальное воплощение в виде штампика о постоянной регистрации, “прописке”, в паспорте. Прописка в советское время высоко ценилась и её до сих пор дорожит старшее поколение, наделяя прописку буквально магической: многие приходили в ужас, узнав что я временно зарегистрировала у себя своих знакомых. Как? Вдруг они смогут что-то сделать плохое со мной или квартирой*, если у них есть отметка о временном проживании?

Этническая или даже географическая (Шацк и Тверская улица в Москве) иерархия сыграли в этой истории не последнюю роль и я снова вижу тут те же механизмы. Наличие московской регистрации перестало быть столь уж существенным; иногородние – это, кстати, снова название социальной категории в постсоветской иерархии! – могут свободно покупать квартиры, отовариваться в магазинах и вообще делать всё, что угодно. Больше не надо жить в городе пять лет для покупки квартиры и все преференции, которые получает коренной москвич – это социальная карта и пенсионные льготы. Нет, это очень приличные по российским меркам льготы, но вот для молодого и экономически активного поколения без детей и болезней (а заметная часть клиентов служб доставки – ориентируются на такой образ) “социальное X” – это “X для бедных и неуспешных”.

Социальное жильё, социальная аптека, социальный маршрут – это муниципальные квартиры для бедных, аптека для пенсионерок и автобус, который едет от управления соцзащиты до муниципальной поликлиники. Московская прописка перестала быть пристойным объектом желания, а доступ к “элитному кооперативному дому” стал определяться лишь толщиной кошелька. Старые границы накладываются на новые, капиталистические, конструкты и порождают как такие вот реплики:

– Русские с высшим образованием и иностранцы из Средней Азии по всей руси стране таскают фастфуд за 100 рублей бездельникам в офисы. До чего довёл страну ПЖ
– и из средней Азии тоже с высшим образованием
– может быть, но меня иностранцы мало интересуют, тем более они тут работают нелегально, без внж и пмж. Забирают работу у граждан рф

– так и саму обсуждаемую кампанию, авторы которой заявляют о необходимости преодолеть негативное отношение к людям по, в том числе, и национально-географическому признаку.

Заимствование

Любопытно то, что и Delivery Club, и The Village – это работающие в России компании с английскими названиями. Знание языка и понимание иностранных реалий тоже становятся символическим капиталом, про этот эффект можно долго рассказывать на примере приставки “евро-“, ставшей для России чем-то вроде маркера качества. “Евроокна”, “евроремонт”, даже “евростоматология”; сейчас заимствование иностранного как приобретение символического капитала можно видеть по обе стороны обсуждения.

Компания называют себя на английском, причём это не приводит к потере клиентов; можно мысленно представить судьбу фирмы с таким же по смыслу, но казахским названием. Яндекс.Еда разделяет внутри курьеров по “грейдам” (grade) и снова всем всё понятно, журналисты тоже копируют эти “грейды” в своих материалах. А обсуждающие уже в массе не вспоминают СССР и не сокрушаются о том, что, мол, выпускница советской школы и золотая медалистка идёт разносить супы с пиццей – такая риторика осталась в прошлом. Сейчас критика на уровне государства или экономической системы строится иначе – через обозначение (не)нормальности ситуации в стране или с отсылкой к капиталу как злу безотносительно судьбы закончившегося почти 30 лет назад государства. Реплики вида “страну довели” мы читаем постоянно, а вот “при советской власти было иначе” – уже редкость; эти реплики формально одинаковы (“довели” = “пришли от прошлого, советского, состояния”), но я считаю важным то, что к СССР не отсылают в явном виде.

Слово “колониальный”, использование феминисткой повестки (не в этом случае, но теми же людьми в соседних записях) или хотя бы отсылок к ней, немыслимое для читателей “Советской России” 1990-х годов количество англицизмов в речи, дестигматизация психических расстройств, знакомство с массовой культурой и отсылке к оной – перед нами новый левый (да и правый, в принципе, тоже – просто там иные акценты) дискурс.

Тут, конечно, целая постколониальная драма. Хочется больше таких типажей. «Ваш заказ доставит адъютант киргизского генерала», «Ваш заказ доставит лидер национального фронта Нахичевани», «Ваш заказ доставит министр иностранных дел Ичкерии», «Ваш заказ доставит автор молдавского гимна», «Ваш заказ доставит комбат нацгвардии Украины». (из твиттера “Историк-алкоголик”)

Этот же автор буквально в соседнем твите:

Вот ещё интересная реплика из иного микроблога:

Выше я отмечала реплику, где работа курьера рассматривается в контексте “на чём стояла и стоять будет доставка в странах социал-демократии”: ориентация на заграницу стала, пожалуй, универсальным явлением. Официальный советский дискурс высмеивал и осуждал модные течения вкупе и “низкопоклонством перед Западом”, но сейчас это совсем утратило актуальность. Даже самый закоренелый традиционалист Герман Стерлигов имеет твиттер и торговал криптовалютами, что уж говорить о тех, кто просто придерживается левых взглядов?

На всякий случай поясню: это герой сериала Breaking Bad, школьный учитель, который подался в производители и продавцы наркотиков после того, как у него диагностировали рак. Впрочем, я сама смотрела только отрывки первой серии и слышала пересказы сюжета.

P.S. Я намерено воздержусь тут от личных этических оценок как DeliveryClub, так и авторов комментариев. Вероятно, стоило бы добавить некоторый общий вывод, но пока я вижу скорее очередной повод обозначить ранее известные явления на новом материале, нежели основания для чего-то принципиально нового.

Дополнительные ссылки (добавлено 19 мая 2019):

Комментарий Татьяны Красновой, преподавательницы, руководительницы благотворительного сообщества “Конвертик для Бога”:

“Мы живем в мире, где произошла серьезная геополитическая катастрофа. Люди, которые оказываются у нашей двери с суши и пиццей – это обломки катастрофы. И авторы рекламы пытались донести, что эта геополитическая катастрофа случилась, и этому нужно смотреть в глаза. Понимать, кем может оказаться тот, кто стоит у твоей двери или приколачивает на даче забор”

– интересен тем, что это христианский ресурс “Православие и мир”;

Комментарий Ильи Стахеева:

“А кто, собственно, виноват, что в курьерах Деливери клаб никто не видит конкретных людей? Кто сделал их единой зеленой массой, деиндивидуализировал и дегуманизировал? Ответ очень простой – униформа, в которую обрядили доставщиков. (…)

Где мы видим униформу? В структурах, где есть необходимость в дисциплине, в иерархии и подчинении. Школьная форма, военная форма, униформа заключенных. Все это показывает принадлежность к какой-то структуре, которая выше, чем эта отдельная личность. Нападая на полицейского в форме, вы нападаете не лично на него, вы нападаете на государство. Общаясь со стюардессой или банковским работником в униформе, вы говорите не лично с ними, а взаимодействуете с авиакомпанией или банком. В этом сила униформы – она дает ощущение принадлежности.

Но в этом ее и проблема, особенно для современного человека, потому что эта принадлежность отнимает твою индивидуальность. Еще Готфрид Лейбниц писал, что основой человеческой личности является индивидуальность, непохожесть в каком-то своем ядре (монаде) на других. Современному человеку очень сложно сохранить свою индивидуальность в потоке массовой культуры, и это причина его неврозов и несчастий. Быть маленьким и полезным винтиком большой машины – такой самореализации себе никто не хочет”

– мне кажется несколько уязвимым то, что самореализация через принадлежность к группе в принципе объявляется тем, чего “никто не хочет”; вопрос, на мой взгляд, не в принадлежности к группе, а в престижности группы. Быть военным или полицейским как раз многие вполне себе хотят; шарфы с цветами футбольной команды болельщики покупают и носят сами – если “большая машина” вызывает симпатию, то быть её “маленькой и полезной частью” как раз вполне понятное желание. Личная идентичность, индвидуальность, как раз может выстраиваться через причастность к группе, вот только группа “курьеры DeliveryClub” оказывается не той, к которой хочется добровольно примыкать.

Tagged , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *