Образец высокой науки об отношениях из 1989 года

Недавно Яна Ситникова поделилась со своими читательницами/лями фотографией НАУЧНОГО сообщения 1989 года. Я специально написала слово “научный” заглавными буквами, поскольку это был вполне себе научный сборник.

Источник: Актуальные проблемы пограничной психиатрии : (Тез. докл. науч.-практ. конф.) [Челябинск, 23-25 мая 1989 г. / Редкол.: Ю. А. Александровский (отв. ред.) и др.]. – М. : Челябинск : Б. и., 1989. – 80 с.; 21 см.

На дворе был 1989 год. Я как раз пошла в школу, Джудит Батлер годом раньше выпустила Performative Acts and Gender Constitution, а с момента публикации Уэст и Циммерман Doing Gender прошло и того больше. Уже было понятно, что “атрибуты женственности” это такая социально сконструированная штука, что в меняющемся мире ожидать сохранения гендерной системы как-то наивно… а уж говорить о азах научного метода в медицине было просто неловко. Ан нет!

Как сделать псевдонаучную статью?

Рецепт прост:

  • берем побольше непроверяемых и неизмеряемых вещей. “Психология потребительства” тому отличный пример: у нас нет способа измерить “уровень потребительства”, но мы её уверено тащим в текст. Мы говорим про “эмансипацию”, но не приводим никаких метрик, позволяющих сравнить её в разных группах или у разных людей. Что? Над разработкой индекса гендерного неравенства целая группа ученых работает и годами собирает данные? Ну зачем нам так сложно-то!
  • насыпаем побольше терминов, можно с сокращениями. “Андрофобия” – очень хорошо, сразу два греческих корня! “Патоформирующий” – прекрасно, “трансформация” – неплохо, но “компенсаторная трансформация” – гораздо лучше!
  • избегаем доказательств. “Андрофобия обращает женскую способность к эмпатии в психологический механизм агрессии в межличностных отношениях, что делает ложно эмансипированных женщин мало приемлемыми партнерами в семейной жизни” – зачем тут какие-то исследования, тестирования респонденток, обоснования сбалансированности выборок и предлагаемых респондентам вопросов? Это долго, сложно, дорого, надо опять-таки придумывать способ всё померять, а если делать  исследование без измерений, на основе анализа интервью – то там всякая возня с кодированием, разная богомерзкая триангуляция… может, вам ещё и согласие комитета по этике нужно?

Вуаля! Готово! Вы восхитительны, не забудьте только добавить щепотку идеологии и сделать список литературы, это такая штука в конце текста, которую требуют зануды-ученые. Там должен быть словарь Брокгауза и Ефрона, БСЭ, справочник кроликовода-любителя, статья Максима Калашникова “Чёрный день для Кремля” в газете “Завтра” и ссылка на новостной сайт “Вечерний Благозаветовск”. Всё, вот теперь точно готово.

А как сделать нормальное исследование?

Тут я напишу штуку, которая прекрасно знакома всем социологам, но которую я считаю необходимым продвигать при любой удобной возможности. Наука это не термины и не аппеляция к личному опыту, хоть в сочетании с регалиями, хоть с цитированием художественной литературы и публицистики. Наука это проверка гипотез опытным путем, постановка опытов и проведение наблюдений по определенным правилам, а также чёткая аргументация по каждому пункту.

Самый “хороший” пример науки – это естественные дисциплины вроде физики с химией. Там всё измеряется, сравнивается и вдобавок наши гипотезы формулируются на языке математики, который одинаков и в Гвинее, и на Аляске.  Утверждение физика из Индии прекрасно проверяется коллегами из Азербайджана и наоборот. Использование количественных методов, измерений и математической формулировки гипотез, позволило человечеству создать всю современную цивилизацию – инженерное дело стало наукой, которая работает надежнее, стабильнее и эффективнее интуиции вкупе с личным опытом.

Но применительно к людям и их душевной жизни количественные методы (измерили что-то, получили два разных числа и провели сравнение) вправду не работают. Если вам интересно, как, к примеру, изменилось за последние десять лет отношение молодых супругов к домашним обязанностям – вам вряд ли помогут измерения. Зато вы можете собрать кучу интервью и выделить в них воспроизводимые мотивы – например, что очень многие женщины приходят к идее “работы во вторую смену”. Или что мужчины часто удручены перспективами карьерного роста и обеспоены своей (не)способностью прокормить семью. Что жены чувствуют раздражение в отношении мужей из-за их бездействия в домашних делах, а мужья недовольны отсутствием у жен интереса к сексу. Иногда мы пишем про то, что нельзя померять (и такие данные называют качественными)… но это не дает права называть подслушанный в трамвае разговор “социологическим наблюдением”. И даже личный опыт психиатра с его же личной интерпретацией – некорректен в качестве научного исследования.

На этом месте многие современные и не только авторы тяжко вздыхают.

Для того, чтобы превратить качественные данные (от личной истории до массива интервью) в научную работу нужна триангуляция. Выводы должны быть воспроизводимы при:

  • использовании разных методов,
  • повторении наблюдений,
  • передаче данных другим людям для интерпретации.

В идеале, конечно, предполагается выполнение всех трёх условий: но иногда – например, если у вас есть чей-то уникальный опыт (пережившие Холокост респондентки) – приходится использовать два критерия из трёх. А когда вы пишите сходу “дефицит альтруизма и избирательности, ощущаемый в сексуальных взаимоотношениях приводит часть юношей к компенсаторной трансформации полового влечения по женскому типу с адержкой либидо на платонической фазе с последующими нарушениями половой функции” – это не научное знание. Сексологию того времени характеризует то, что даже в специализированной литературе вроде “Женской сексопатологии” Свядоща невозможно было найти нормально показанный клитор, а в популярных книгах маститые авторы писали, что мужчина в идеале не должен знать о том, как предохраняется жена. И там же рекомендовали в качестве средства контрацепции использовать раствор борной кислоты для внутривлагалищного спринцевания. Какое после этого вообще рассуждение о женском типе полового влечения?

Я не устану повторять – в сексологии того периода, равно как и в ряде современных источников, полно откровенной дичи, которая никакого отношения ни к научному методу, ни к реальному миру не имеет. Люди просто берут свои домыслы о мире и заворачивают в наукообразный язык – с использованием нейробиологических терминов, плохих отсылок к биологии или просто комбинаций греческих слов. Это плохо и безответственно, поскольку вместо решения человеческих проблем заставляет нас бегать по кругу, наступая на одни и те же грабли.

Да, во взаимоотношениях мужчин и женщин в XX веке много чего поменялось. Потому что когда вы из деревни переезжаете в город, получаете образование и вовлекаетесь в квалифированный труд, когда у вас снижается детская смертность и появляется всеобщее обучение грамоте – ваша жизнь меняется. У вас меняется распорядок дня, быт, ну и, разумеется, отношение к почти всему, что (и кто) вас окружает! Можно, конечно, сокрушаться самим фактом изменений (особо упоротые авторы прямо вот так и сравнивают Россию 2010-х с Российской империей), но это путь в никуда. Адекватная нашей реальной жизни наука – и связанные с ней прикладные сферы, вроде медицины и педагогики – занимаются пониманием сути изменений и изучением человеческого опыта во всем многообразии, а не только в рамках придуманной в прошлом веке нормативной картины.

Tagged , , , . Bookmark the permalink.

3 Responses to Образец высокой науки об отношениях из 1989 года

  1. Прико Павел says:

    Строго говоря, уровень потребительства очень легко измерить. Например, как сумму потребительских расходов сверх прожиточного минимума.

    • Alexa says:

      Прожиточный минимум в Москве – 16 тысяч рублей в месяц. Аренда даже самой убитой однокомнатной квартиры обойдётся в 25 тысяч минимум. Семья, которая живет в бедности, будет иметь “превышение прожиточного минимума” в 20 тысяч – и по предложенной методике окажется “богаче” тех, у кого при том жильё в собственности, но доход на 10 тысяч меньше.

      Платеж по ипотеке за скромную квартиру – двушка, восемь миллионов, кредит под 10,3%, первый взнос 4,2 миллиона (продали бабушкину однушку), считала только что калькулятором ВТБ с галочкой “зарплата на карту банка” – 34193 рубля.

      Уровень потребления по сумме расходов – бессмысленная хренотень, которая вообще ничего не показывает, у нас тогда взрослый человек с ипотекой потребляет больше, чем студент на родительском содержании (у которого свободных средств больше в разы). Нужно как минимум делать поправку на структуру расходов, а это совсем иное дело.

    • Alexa says:

      ну и прикол, конечно, в том, что этот автор таких оценок не делал – он, как и многие пишущие про “потребительскую психологию”, просто транслирует свои стереотипы

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *