Мазохисткая эпистемология в средней школе

Вообще я думала написать про что-то другое. Например, про курс “Социальное измерение сексуальности”, который я буду читать в Минске. Но несколько событий заставляют сделать иначе и в очередной раз вспомнить школу.

Мне 13 и я задолбался

Главным поводом стал визит к знакомым, у которых сын учится в седьмом классе. Школа считается относительно приличной, парень ходит на дополнительные занятия по языку, не включённому в программу (предположим, китайский), однако меня попросили позаниматься математикой и физикой, поскольку “пошли двойки”. И вот что выясняется:

  • подросток 13 лет ложится спать в час ночи, потому что доделывает домашнее задание;
  • каждый день они с мамой “кричат, как потерпевшие” друг на друга;
  • мама делает доклады по всем предметам, вот недавно была биология – “потому что сделать их иначе нельзя”;
  • если в прошлом году у парня получалось прилично считать в уме, то сейчас восьмилетняя Лиза справляется быстрее.

Мальчик реально задолбан. На него просто больно смотреть – человеку сложно уже справится с задачей вида “получить S=V*t из формулы v=S/t”, а от него хотят реферат по истории и задание по информатике. Кстати, вот оно:

Что у вас получилось?

Замечу, что задания с азбукой Морзе есть и в курсе информатики у Лизы (2 класс), однако там они дают осмысленный текст. Тут же мы получили некое “наигач” и полезли переделывать. Переделали, снова получили “наигач” и только потом до нас дошло, что это и не имеет смысла – текст типа зашифрован.

Не мы одни удивлены. Идея, возможно, неплоха, но вечером в половине восьмого – уже не оценивается.

ОК, я придираюсь, но дальше и вовсе ошибка, причём грубая:

Латынь – формальный язык? Серьёзно?

А потом парень мне показывает кроссворд по истории!

Кроссворд, да. По истории. Задание такое, составить кроссворд на тему Средневековья; за него трояк (по пятибалльной системе) – почему? А потому что в одном вопросе стилистическая ошибка (вида “битва, которая произошла в котором году” – коряво сформулировано, но блин, фактология не нарушена), а ещё у парня Инквизиция – “орган, созданный для борьбы с еретиками”. Надо было, оказывается, не “орган”, а “суд”!

Мне это напомнило пример из ленты Facebook с тетрадкой (обратите внимание на почерк – во втором классе, если что, так дети не пишут в принципе):

Я на всё это посмотрела и в итоге, вместо того, чтоб спокойно спать, сижу посреди ночи за компом. Потому что меня пугает то, что я увидела. Меня пугает и то, что я вижу среди взрослых. Ещё картинка, которая в последние дни циркулирует в моей ленте:

Добро пожаловать на наш шабаш!
Ад наш! Ад наш!

Попадание вот такого в школьный урок – это 100% провал. А оно, кстати, имеет конкретного автора и там всё такое; это эталонно плохой текст – подобно недавно разбиравшемуся тут учебнику ОБЖ. Чёрт подери, с этим курсом что-то совсем не так! Да и с теми, кто такое пропускает – тоже. Как вообще получилось, что учитель умудряется забыть тот минимум знаний по биологии, который должен быть у его учеников? Как получается так, что педагоги не умеют работать с источниками?

Изображая науку

Наука в XX веке стала считаться чем-то крутым, продвинутым и полезным. Это было закономерно, так как именно развитие науки позволило совершить несколько ключевых промышленных прорывов и пройти дальше простых паровых машин – выплавка стали, химическое производство, агротехнологические революции, медицина, электроника и так далее. Структура занятости людей тоже поменялась и на памяти буквально одного поколения требование “хорошо, когда один в бригаде умеет читать” сменилось всеобщим обучением основам естественных наук и курсу истории; проблема в том, что содержательную сторону сложного знания стали подменять формой и мазохисткой эпистемологией.

Про форму я уже писала. Все эти требования “4 клеточки влево”, “посчитать суммарную температуру трёх звёзд” (это, кстати, не современная Россия, а США 1960-х, пример из мемуаров Фейнмана) и “хромосомные цепочки” – это попытка изобразить научный дискурс, используя специальную терминологию, стиль речи или иные внешние признаки по схеме “кто первый надел халат – тот и доктор”. Взять ту же “хромосомную цепочку”: этот оборот употребляют не генетики, это творчество адепты телегонии, причём некоторые примеры явно ближе к занимательной биохимии, чем к генетике.

Сюда же попытки описать, скажем, устройство диалогового окна программы в курсе информатики – выглядит на первый взгляд разумно и содержательно, но на практике это никому кроме разработчиков интерфейсов не нужно. У меня аккурат сейчас перед глазами такая картинка:

Как называется, например, полоса с перечнем открытых вкладок? А боковая панель в меню админки сайта? А панелька с кнопками “назад” и “вперёд” у адресной строки?

…я понятия не имею, как отвечать на заданные выше вопросы! Мне это не надо ни как редакторке, ни как хозяйке и администраторке сайта; хорошие интерфейсы – а браузеры и админки сайтов эволюционируют уже двадцать лет – как раз хороши тем, что понятны интуитивно. Вам не надо штудировать никаких книг перед тем, как начать пользоваться.

Если бы это писали в учебнике, мы бы имели страниц пять вида “лицевая поверхность задней стяжки является конструктивным элементом, воспринимающим боковые нагрузки и обеспечивающим жёсткость всего пространственного каркаса”. Но так IKEA заинтересована в собранных шкафах, а не имитации интеллектуальной активности – мы видим простую и понятную последовательность.

В далёком 2004 году мой друг, купивший себе iPod, дал мне плеер со словами “даю тебе 30 секунд понять, как он управляется” – и я справилась, потому что разработчики постарались и сделали всё интуитивно понятным. Читать инструкцию было не нужно, можно было просто брать плеер и пользоваться; аналогично моя дочь никогда не читала “инструкции к YouTube”, но научилась сама смотреть видео – с регулированием скорости воспроизведения, перемоткой клавишами с клавиатуры и прочими фишками.

Мой любимый пример бессмысленного усложнения языка с целью показаться умнее, чем вы есть на самом деле:

Этот ужас несколько лет назад висел в новых вагонах московского метро.

Многим кажется, что если написать просто – то это “несерьёзно” и обесценивает сделанную работу. И тут самое время для понятия, почерпнутому мной недавно из ролика ContraPoints про инцеловмазохисткой эпистемологии. Или, проще говоря, убеждению “если от этого плохо и тяжело, значит оно правдиво”.

Текст с трудом читается? В чём-то нельзя разобраться быстрее, чем за полтора часа и десять листов бумаги для черновиков? Это, говорит нам мазохисткая эпистемология, и есть настоящее знание! Презрение к научно-популярным текстам берётся зачастую отсюда же. Равно как и цитаты разных… кхм, экспертов:

Ульяновских авиационных курсантов помните? Как классно они задом трясли, – восхищались особенно дамочки за 30. Потом эти курсанты проектируют авиационную технику, обслуживают её и садятся за штурвал самолёта. А затем этот самолёт падает в Домодедово. Скажите честно, вы хотите, что пилот вашего самолёта владел тверком? Или всё же аэродинамикой? То-то. Мой педагогический опыт показывает, что тверк и теорема Остроградского-Гаусса – вещи несовместные.

Или вот, по тому же новостному поводу:

Что страшно возмутило Героя России, заслуженного лётчика-испытателя Магомеда Толбоева. По его словам: «Первокурсники не должны даже шевелиться! Лучше бы вместо танцев изучили историю русской авиации и историю России. Еще не успели даже запах книг аэродинамики почувствовать, а уже танцуют!».

У людей в голове отложилось, что выучиться можно лишь со страданием, самоограничением и, желательно, с психологическими травмами разной степени тяжести – вот мы и имеем бессмысленную игру в имитацию знания. Это, кстати, даже не “дисциплина” – можно указать на летавшего под мостом Чкалова или другого авиахулигана, который решил сделать мёртвую петлю вокруг самолёта “Максим Горький” (угробил и себя, и ещё 48 человек); в “старые добрые времена” лётчики (да и космонавты, см. “Скрытый космос” Каманина) порой творили такое, что тверк на этом фоне абсолютно безобидное занятие.

Мазохисткая эпистемология предполагает не просто обретение знания через страдание, но также обретение власти. Когда знание обретено, страдание часто оказывается не нужным – и это хорошо видно на вот этой картинке – шедшей следом за обложкой тетради по русскому языку:

Клеткофетишизм – “4 клеточки между заданиями, 7 клеток влево” – для второклассников, которые только-только научились писать “И” вместо “N” такая же странная практика, как попытка перевести учителей с Word на LATEX. И, что самое важное – она ничему на самом деле не учит, убедиться в этом можно на следующем примере:

Первая попавшаяся семейная медкарта, фрагмент.

Вы можете прочитать, что тут написано? Я кроме “диагноз – здоров” в последней строке не разбираю вообще ничего. Однако так выглядит большинство бумажных медкарт, причём не только в России. Мем doctor’s handwriting понятен и англоговорящей публике:

Вот, например.

Неразборчивый почерк, наползание на поля – всё это оказывается критичным исключительно в школе. Парадоксально, но факт: клеточкофилия исчезает там, где возникает потребность сделать что-то действительно хорошо, где делать надо очень много, а цена ошибки многократно выше. Отсюда, подчеркну, не следует необходимость писать везде как курица лапой, однако в современном мире ценность клеточек и вправду преувеличена. Эта тяга к клеточкам смотрится особенно странно в сочетании с презентациями, клепаемыми отдельными школьными преподавателями:

Место, где дизайнеры и верстальщики плачут кровавыми слезами. Тут ужасно вообще всё: вылезающий за рамки текст, выравнивание по ширине, сплющенная картинка, обрезанные ноги на фотографии снизу-слева, расстояние между заголовком и элементами ниже.

Наугад выбранная презентация. Пережатый джепег, жуткие переносы, снова расстояние от заголовка до элементов ниже. Обрезок рамки и белые следы ретуши дополняют общее впечатление; про Nicotiana капсом вкупе с уточнением видов (N.alata не курят!) уже молчу.

Я могу понять плохой дизайн вывесок небольших частных лавочек и киосков – но тут-то делали люди изнутри той самой системы, которая предписывает считать клеточки в тетрадках! Люди, имеющие в своём распоряжении компьютер! Люди, которые вроде как должны сами придерживаться принципов строгого оформления! Казалось бы, перед нами загадка человеческой природы… но у меня есть, как мне кажется, хорошая гипотеза.

Клеткофилия это про власть, как и бессмысленные отчёты уже от самих учителей для методистов и чиновников – страдать следует не только и даже не столько для получения реальных знаний, сколько для производства иерархии. Мазохисткая эпистемология связана с властью: опыт страданий считается ценным и дающим знание постольку, поскольку эти знания передаются одновременно с властью; в сообществах, где знания не дают власти, эффект страданий минимален.

Обучение без власти и страдания: конкретный пример

У меня есть хобби: компьютерные игры в жанре градостроительных симуляторов. В последние годы это Cities:Skylines, где у меня более 1500 часов игрового стажа с 2015 года; я состою в ряде групп, где игроки обмениваются опытом и куда выкладывают кадры со своими городами. Эти сообщества имеют свой язык, свои внутренние мемы и свой набор знаний и навыков – подобно, кстати, многим другим играм (вот немного о StarCraft, например).

Чтобы вы могли оценить, что за знания приобретаются в игровом сообществе, покажу как выглядит обычная игра:

Неизвестный мне автор, одно из первых изображений, найденных Google Images. В принципе, типичный для начинающих игроков город.

и что из неё делают продвинутые любители:

Превращение стандартной игры в фотореалистичное изображение реального города – процесс крайне сложный и требующий довольно глубокой модификации Cities: Skylines вкупе с добавлением множества специально созданных под это трёхмерных моделей. Другой игрок, donoteat, ведёт серию видео о реальной урбанистике с иллюстрациями из игры – и это полноценный образовательный проект, который также основан на очень глубоких изменениях оригинального Cities:Skylines.

Разобраться с модами, цветокоррекцией, всевозможными дополнительными инструментами и понять стоящие за игрой модели – задача явно не проще, чем освоить средний университетский курс – говорю как закончившая один специалитет и одну магистратуру. Продвинутые игроки имеют свыше тысячи часов практики, поэтому да, перед нами сложное знание… но его передача не предполагает страданий. Новичков как правило не гнобят за кривые развязки, а в приличных сообществах даже прописано правило “похвали, дай полезный совет или пройди молча мимо”. Здесь опыт не даёт власти – игроки уважают Саманту “Avanya” Вудс (авторка ставшего официальным адд-она European Suburbia), но она не может обязать новичков тренироваться в строительстве по два часа ежедневно, репутация эксперта приобретается иначе, чем через прохождение мучений. Более того, требования к экспертности тоже не железобетонны: ценят не только добившихся фотореалистичных городов, но и создателей чего-то вроде следующей иллюстрации:

Я могла бы привести иные примеры – довольно доброжелательное отношение к новичкам и отсутствие бессмысленной мутоты можно встретить, например, в палеонтологическом сообществе – но игровое я, во-первых, знаю изнутри, а, во-вторых, оно сравнительно близко к подросткам. И, что кажется важным, игровое сообщество сформировалось в новых условиях, по правилам, которые очень сильно завязаны на новые реалии с цифровыми технологиями, отсутствием границ и новыми схемами обучения. Кому пример с игрой кажется “несерьёзным”, вот скриншотик с аккаунта donoteat в Patreon:

Положим, для Калифорнии это не самые большие деньги – но такая сумма очень приятно дополняет бюджет.

Назад к учёбе. Что делать-то?

У меня нет готового решения. Поэтому кратко обозначу некоторые направления:

  • перестать изображать наукообразие и серьёзность. Переписать тексты простым языком, убрать описания очевидных вещей.
  • сокращать домашние задания. Убирать то, что делают родители.
  • убирать требования к аккуратности там, где их сложно выполнить. Первоклассники не будут писать аккуратно, это их физиологическая особенность, с тем же успехом можно учить годовасиков фигурному катанию.
  • прекратить считать страдание мерой правильности. Если больно, тяжело и неприятно – то это скорее проблема, а не знак того, что всё идёт в нужном направлении.
  • перестать выдвигать завышенные требования как к детям, так и к родителям, в первую очередь матерям. Это нормально, когда ребёнок ещё не ходит в год, не говорит в три и уж тем более когда не читает к пяти годам. Нет, три “развивайки” и четыре кружка – это не нужно в обязательном порядке, нет, школьные оценки вообще в российских реалиях не нужны никому. И олимпиады тоже. Я сменила, наверное, с десяток мест работы и никто не поинтересовался даже средним баллом в институтском дипломе – важнее опыт работы и умение рассказать о себе на собеседовании, которое со школьными активностями вообще никак не связано.

Безусловно, умение сосредотачиваться на чём-то конкретном и справляться с неинтересными задачами – важно в принципе. Но такие задачи всегда очень ресурсозатратны, поэтому когда их становится слишком много, сил на нечто содержательное уже не остаётся: я не смогу писать научно-популярные статьи, если до этого пять часов в день потратила на, скажем, техническую документацию или работу по переносу данных с бумаги в электронные таблицы (у меня был соответствующий опыт). Заваливая подростков и детей “творческими” заданиями мы не оставляем им времени и сил на то, чтобы подумать, найти нечто для себя и развить это нечто до высокого уровня.

Расхожее представление об образовании гласит, что ребёнка/подростка направляют в некое специальное место, где он(а) проходит программу обучения и где возможно достичь очень высокого уровня при должном старании. Однако по себе я могу сказать, что это во многих случаях не работает: я не училась научной журналистике таким образом, я сравнительно немного занималась в школе физикой (и ненавидела биологию до 10 класса), а уж мой интерес к гендеру/сексуальности был вообще практически вопреки всему остальному. Многие из реализовавшихся в профессиональном плане друзей и знакомых тоже занимаются не тем, во что вкладывались – и хорошо, если их нынешние занятия хотя бы коррелируют с формальным образованием. Плохо, если интенсивная учёба выбивала всё настолько, что к первому курсу оставалось только забить на всё, получить нервный срыв и уйти нафиг из института.

Целовались студенты, распускались тюльпаны
Чик-чирикало там и тут
Я забрала документы, поругалась с деканом
Мам, я бросила институт
Это мне сказал сделать Слава — мой хороший друг
Чемодан, вокзал, поезд Москва — Екатеринбург
Неучтённая Девочка где-то в городе шастает
Без аккаунта в фейсбуке, без диплома и паспорта
Берегись, государственность, сокрушайтесь, правители
Извините, родители…
И от радости светится неучтённая девочка
Бесполезное звеньице, тупиковая веточка.
(Монеточка; “Пост-пост”)

Причём надо отметить ещё вот что: при поступлении на физфак меня впечатлило то, что там, при достаточно сложных вступительных экзаменах, всем было глубоко плевать на мой почерк (а я писала печатными буквами) и никто не требовал оформлять задания по математике так, как в школе. Можно было, например, написать sin(x) = 1; x = π/2 + 2πk и за это не снижали оценку с пометкой “пропущено x = arcsin(1)” – в университете по умолчанию предполагается умение решать тригонометрические уравнения. В целом почти вся университетская программа и на физфаке МГУ, и в магистратуре ЕГУ по специальности “культурные исследования” предполагала очень умеренное количество заданий “школьного” типа и довольно внятную концентрацию на предмете или даже выбранной теме.

Возможно, хорошим вариантом было бы фокусироваться на каких-то одних темах: например, месяц заниматься только математикой и физикой, а потом целый месяц исключительно историей. Мне уже во взрослом возрасте оказалось, например, куда проще работать над статьями по научно-популярной тематике – писать два дня про конкретную тему лучше, чем те же два дня писать по четыре новостные заметки обо всём подряд, от геофизики до антропологии. Но опять-таки это изменение скорее вторично и пока не поменяется отношение к процессу, ждать радикальных улучшений не стоит.

Те изменения, которые мы уже видим, появление тех же “проектов” и “творческих заданий” – оборачиваются на практике адом для школьниц/ков и родителей, хотя идея изначально казалась тоже вполне разумной. Нам нужно как-то изжить перфекционизм, установку на отличную учёбу и интенсивное материнство – а это уже скорее не к образованию как таковому, а к околофеминисткой проблематике и идее о воспитании без психологических травм. В этом направлении я вижу некоторые сдвиги, поэтому мой прогноз скорее оптимистичен: главное только дожить.

Tagged , . Bookmark the permalink.

6 Responses to Мазохисткая эпистемология в средней школе

  1. Gorrah says:

    Меж прочим такие посты в ленту попадают без ката. А здоровенные фотографии рвут эту ленту наискось и пополам.

    С основным текстом полностью согласен. 80% времени в школе уходило на такую вот дичь. На бесконечные “доклады” и “рефераты”. На не менее бесконечные “таблички”, куда надо было переписать ерундистику из учебника. На не менее бесконечное перерисовывание чуши откуда ни попадя. На однообразную и бесконечную долбежку совершенно одинаковых задач по одному и тому же алгоритму, без малейших попыток объяснить, почему этот алгоритм правильный и рабочий, зато со снятием стружки теркой в случае, если отступ 2 клеточки, а не 3, как учили. И так далее, и тому подобное.

    // У людей в голове отложилось, что выучиться можно лишь со страданием, самоограничением и, желательно, с психологическими травмами разной степени тяжести

    О, да. Сюда и “без конспекта не допущу к экзамену” и сама необходимость строчить эти конспекты в восемь утра в поточной аудитории, и язык со стилем отечественных учебников, вызывающий негуманные мысли по отношению к несомненно заслуженным авторам.
    Как раз сегодня в ЖЖ наблюдал это вот все, “мы затрахались, теперь ты затрахайся”. “Если студенту просто дать материалы с лекциями и позволить их осваивать в удобном ему темпе – он вообще учиться не будет” и вот это вот все, вплоть до “должен заткнуться и внимать старшим”.

  2. anon says:

    Помню, мне в школе поставили тройку по физике из-за того, что я обозначил вольты “v” (в книжках для радиогубителей только так), а надо было “в”, оказывается.

  3. Паша says:

    Так еще Гитлер говорил.
    Самоограничение неважно.
    Гитлер.
    Учить лишнего не надо.
    Гитлер.
    Достаточно уметь приспосабливаться к среде.
    Гитлер.
    Давайте введем компетенции и навыки.
    Тож Гитлер.
    Тверк и авиация совместимы.
    Гитлер-гитлер.

    Как заядлый троечник с прибабахами вроде “смастерить что-нибудь и взорвать” скажу, что вся человеческая культура — культура самоограничений.
    И многие студентки берут на вооружение феминистский дискурс (пусть и здесь Гитлер будет), чтобы ничего не делать и не знать. То есть сделать формальную фигню с клеточками им гораздо проще, чем с интересом вникнуть во что-то за пределами программы. “Это будет на экзамене?”
    Понятно, что их уродует школа. Но похоже, что от школьной жизни и программы они тащатся больше, чем от реального околонаучного творчества. И речь идет вовсе не об отличницах. Для них социализация важнее, а нет ничего проще, чем предъявить формально выполненное строго красивое оформление напоказ всем. Это же тупо красиво!

    И, о чудо, у парней этого меньше.

  4. Pingback: О научных публикациях. Всё плохо, но не по той причине. – Alexa Project

  5. Nfcausa says:

    Вот что касается клеточек – тут вообще не во власти дело. Абсолютно. В школе у меня был очень плохой почерк (и сейчас тоже), а в начальных классах были к нему высокие требования, нужно было клеточки эти все соблюдать, на математике вспомогательные схемы чертить, а на русском орфограммы подчеркивать. Меня все это бесило: я и без подчеркивания знаю все, почерк какое вообще значение имеет и так далее. Когда я стала преподавать у пятого класса, я поотменяла всякие клеточки, забила на оформление и разрешила пользоваться замазкой, запрет на которую мне тоже казался дурацким. Очень быстро на меня посыпались жалобы от родителей: у каких-то детей испортился почерк, невозможно читать написанное ими, тетради грязные. Я, конечно, какие-то стандарты к оформлению предъявляла, но они, естественно, нарушались, а поскольку сами стандарты были минимальные, их нарушение выглядело как конкретное ащ. С замазкой все вышло еще проще: парты оказались залиты ей, и их пришлось регулярно оттирать средством под названием “Шуманит”. И тут я начала постигать дзен клеточек: клеточки задают некий стандарт оформления, ты его можешь нарушить (и нарушишь), но твоя работа все равно будет выглядеть относительно пристойно, а если требования изначально очень низки, и их еще на прочность проверят – у какого-то процента в тетрадях будет жесть, на которую непременно среагируют родители. Это средняя школа, в начальной, думаю, все критичней. То же самое касается выделения орфограмм. Мне было непонятно, зачем это надо, я и так все правильно писала, а потом выяснилось, что не все такие, как я, что для более-менее прочного усвоения чего-либо всем классом нужно многократное повторение, а вылеление орфограмм заставляют вспоминать правила. Сейчас у меня изменяется отношение к конспекту: мне всегда казалось, что это довольно тупая деятельность и какой вообще смысл переписывать из учебника в тетрадь. Но это формирует умение искать в тексте главное и нужное. Тот же самый движ, но с гуглением необходимой информации, вызывает, кстати, у детей, у которых с этим проблемы, те же самые трудности: не могут найти главное, тоже считают такую работу довольно муторной, хотя у них вроде не учебник перед носом с тетрадью, а комп. Особенно меня поразило, что некоторым школьникам было проще не с документами в компах работать, а переписывать нагугленное в тетрадь.

    Короче говоря, на мой взгляд, у меня было что-то типа “ошибки выжившего”. Мне казалось, что вот я могу без этого/мне это не нужно/мне в голову не приходит парты замазкой расписывать, близкое окружение у меня плюс-минус такое же, ну и все могут, всем не нужно, все не хотят парты портить. Те, кто от меня отличался, из зоны моего внимания выпадал. А в школе надо, чтобы все успевали, все понимали, у всех тетради читаемы были, все в тексте могли главное выделить, поэтому там есть избыточные требования к аккуратности, медленное изучение чего-то там, многократное повторение и прочее добро, которое некоторым детям и родителям кажется ненужным.

    • Павел Прико says:

      У нас замазка не запрещалась. Грамотность, орфографическая зоркость (умение видеть, где нужно применять правило) формируется диктантами (или даже антидиктантами), но никак не упражнениями с пропущенными буквами (см. “Энциклопедию для детей. Русский язык. Языкознание” Аванты +), а выделение орфограмм заставляет заучивать не правила орфографии, а именно правила выделения орфограмм. Чтобы выделить главное, не обязательно это записывать. Почерк портится от усталости (когда приходится много писать). В эпоху, когда образование было привилегией господ, писали не в тетрадях, а на грифельных досках – немного и с возможностью исправления. А вообще, писать по одной букве – издевательство. Китай опережал Европу вплоть до Нового времени. В Японии в 1860 г. было меньше неграмотных, чем в Великобритании. В конце Средних веков и начале Нового времени Европа сделала скачок во многом потому, что нашла более лаконичный способ записи: математические знаки и алгебру. По словам Лейбница (предлагавшего даже создать европейскую иероглифическую систему), знаки “разгружают мышление”. И потом: учат издевательскими методами всех, а пишут без ошибок единицы – значит методы неэффективны.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *