“У вас фетиш на булавки? У нас есть решение!”

На выходных я работала над книгой, собирая материал для главы про ABDL. Читая немногочисленные научные публикции по теме, я нашла очень мрачную и вместе с тем заслуживающую воспроизведения историю. (триггеры: медицинское насилие)

Итак, на дворе был 1953 год, а дело происходило в Лондоне. В одну из больниц обратился 38-летний мужчина, проблема которого была крайне специфична – он был неравнодушен к булавкам. Да, почти как в фильме “Опочтарение” по одноимённому роману Терри Пратчетта – вот только дело зашло чуть дальше коллекционирования булавок, да и булавки были английскими, вот такими:

Английская булавка. Фото: Haragayato / Wikimedia

Воспроизведу часть статьи в The Lancet целиком (перевод мой):

38-летний мужчина испытывал “мысленное удовлетворение” при взгляде на булавки на протяжении всеё своей сознательной жизни. Этот опыт доставлял ему удовольствие и он искал уединения в туалете для того, чтобы вызывать подобное состояние; с детского возраста это было странной и вызывающей чувство неудобства привычкой. В возрасте от 8 до 11 лет период “мысленного удовлетворения” стал сопровождаться периодом отрешённости (blank period), но, поскольку это занятие держалось в секрете, первой свидетельницей стала жена – в возрасте 23 лет она застала мужа смотрящим на английскую булавку и не замечающим ничего вокруг.

На протяжении нескольких следующих лет она наблюдала несколько подобных приступов и из этого вырисовывалась общая закономерность. Пациент смотрел на булавку около минуты и затем его глаза стекленели. Потом он издавал гудящий звук на протяжении нескольких секунд и ещё несколько секунд делал губами сосательные движения. Наконец, он оставался в неподвижном положении, не реагировал ни на что ещё две минуты, а потом резко выходил из этого состояния. Прямо перед приступом его правый зрачок расширялся. К 31 годам к стадии неподвижности добавилось топтание на месте с последующим переступанием задом наперёд; во время этого правая рука пребывала в левом рукаве, а постикальное состояние со спутанностью сознания (postical confusion; типичное для периода после эпилептических приступов изменённое состояние сознания – АТ) стало более выраженным. Во время этого периода пациент обычно занимался своими делами, но иногда одевал на себя одежду своей жены.

Каждый подобный эпизод начинался с английской булавки и, таким образом, был во многом сознательно спровоцированным – для него требовалась “ярко блестящая” булавка и иногда несколько булавок были предпочтительнее одной. До вступления в брак пациент предпочитал незакрытые булавки, а в промежутке с 14 до 17 лет к числу стимулов, пусть и менее желанных, прибавились ножницы; с учётом этих небольших изменений триггер приступа оставался неизменным. Фантазии и мечты о булавках, равно как и случайные контакты с ними, были скорее адекватны – он никогда не поранил себя во время приступа, хотя иногда случайно спотыкался и падал во время фазы отступления назад. Рабочие обязанности пациента включали технические операции на значительной высоте, однако он ни разу не сваливался.

Он никогда не сталкивался с недержанием или цианозом (синюшный окрас кожи в результате нарушений кровоснабжения – АТ). Изначально приступы происходили раз в месяц, но к моменту начала нашего наблюдения стали случаться по два или три подряд с промежутком между группами от 7 до 10 дней. Во время перерыва вид английской булавки не вызывал какой-либо реакции; желание смотреть на булавки возникало либо при сексуальной стимуляции, либо в ситуациях, связанных с повышенной тревожностью. Чаще всего приступы случались вскоре после пробуждения, с полным мочевым пузырём, при этом взрослый выход сексуальной энергии (в оригинале примерно так: adult sexual outlets! – АТ) предлагался, но был отвергнут фригидной женой. В остальное время подобное желание происходило не на фоне эрекции, но периодически во время сексуального соития или мастурбации пациент испытывал приступы – если при этом фантазировал о своём фетише.

На протяжении последнего года пациент трижды находился в психотическом состоянии на протяжении двух или трёх дней. Первые два эпизода однозначно последовали за припадками, но последний, вероятно, развился без приступа ночью вскоре после того, как была назначена первая операция. Каждый эпизод сопровождался ощущением собственного величия, паранойей и повышенной религиозностью – так, один раз он заявил что связан с королём и что он открыл лекарство от рака. В последний психотический эпизод пациент утверждал, что получал послания от Бога, что у него есть особая миссия и что операция нежелательна.

В качестве доказательств своих утверждений он представил два изображения. Первой была эротическая иллюстрация к “Декамерону”, а второй – обложка журнала с маленьким мальчиком в окружении более 70 предметов, просыпавшихся из сумки матери: среди них были две очень маленькие булавки, одна открытая и одна в закрытом виде.

Врачи поставили пациенту диагноз “эпилепсия” – обнаружив у него аномальную электрическую активность мозга. Так как психотерапия (один сеанс в месяц с 1946 по 1948 год) не возымела эффекта вместе с приёмом стандартных противосудорожных препаратов, в качестве лечения использовали… лоботомию. Мужчине рассекли височную долю коры и удалили часть в области верхней височной борозды, вырезав около 2 см ткани и затронув даже часть гиппокампа; проведённый гистологический анализ выявил некоторые признаки атрофии коры, но тогдашние методы не предполагали даже статистической обработки данных – в разделе “гистологическое исследование” авторы употребляют формулировки вида “число глиальных клеток определённо увеличилось” и “проведённые измерения отличались немного, но, вероятно, значимо”. После этого:

Во время обследования, проведённого через 16 месяцев, выяснилось что приступов больше не происходило, желание смотреть на булавки отпало, а потенция вернулась к тому уровню, который был в начале женитьбы (кхм. А жена осталась фригидной. – АТ). Он время от времени принимал небольшие дозы фенобарбитона. По сравнению с состоянием до операции он выглядел более зрелым и говорил про свою прошлую болезнь объективно. На протяжении года он работал усерднее, чем когда-либо. Единственное изменение в его личности заключалось в том, что он стал истекать слизью через прямую кишку тогда, когда испытывал беспокойство при общении с женой или коллегами. Он также прибавил почти стоун (6,35 кг) массы, хорошо спал и у него был хороший аппетит, его отношения с женой улучшились. Мистер В.Майер (врач) отменит, что интеллектуальные способности пациента, измеренные тестом Вечслера, остались такими же, как до операции, с поправкой на некоторое ухудшение в способности к обучению и запоминанию словесного материала. Впрочем, сам пациент не жаловался на какие-либо проблемы с обучением.

Текст, на мой взгляд, позволяет несколько лучше понять то, почему психиатрия несколько подмочила свою репутацию; кроме того, он про то, почему мир потихоньку отходит от патологизации многих вещей в околосексуальной сфере. Исключение гомосексуальности из перечня психических расстройств, исключение оттуда же трансгендерности и идея в принципе отказаться от понятия “парафилии” – всё это следствие того, что иначе мы получаем вот такое вот. Когда человек с в общем-то минорной проблемой сначала доходит до трёх психотических эпизодов, а потом ему открамсывают кусок головного мозга с “патологией, которая, вероятно, точно там была” и он в результате при любом стрессе истекает слизью из анального отверстия.

Безусловно, ряд личных проблем можно и нужно решать методами психиатрии – последнее говорю как неоднократно принимавшая лекарства по назначению психиатов при депрессивных расстройствах. Но я вижу два разных сценария подобного психиатрического вмешательства: в одном случае медицина работает по личному запросу человека или выводит его из какого-то угрожающего жизни/здоровью/жизни и здоровью окружающих состояния, а во втором случае мы “нормализуем” всё, что нам кажется неправильным и утверждаем довольно-таки узкие рамки “нормы”, навязывая их обществу.

Последнее я подчеркну особо. Мне кажется некорректным говорить о том, что это общество требует от нас быть гетеросексуальными, цисгендерными и способными к пенисовагинальному сексу. Когда мы так говорим, мы уже исключаем из “общества” кучу народа – а они вообще-то такие же члены общества, как и остальные. Оборот “общество требует” я предпочитаю вовсе исключать и выражаться более конкретно: например, “большинство людей требует обезопасить себя от насилия” или “для людей, как правило, неприятно столкновение с эксгибиционистами”. Люди, которые активно продвигают позицию “защиты общества” от “ненормальных” переопределяют само понятие общества и вдобавок вторгаются в чужую приватную сферу: взаимодействие британского пациента с булавками не было общественным делом, но именно абсолютизация “общественной” морали заставила сделать опасную и чреватую побочными эффектами операцию на мозге.

Осознание границ между частными и публичным позволяет избавить нас от повторения подобных историй.

Tagged , , , , . Bookmark the permalink.

One Response to “У вас фетиш на булавки? У нас есть решение!”

  1. GNU/Hurt says:

    Вот ведь, посмотрел на картинку — сразу рассказ “булавка” вспомнился, но благо хоть тут не такая мерзость.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *