По следам собственного прошлого: бондаж и тентакли

Последнюю неделю я жила в мамином загородном доме, где меня попросили присмотреть за жильём и животными на время отъезда. И так вышло, что кроме всяких хозяйственных работ я ещё перебрала часть своих старых бумажных записей – это натолкнуло меня на то, чтобы сделать большой пост про BDSM,  телесность и сексуальность. Сегодня я напишу про бондаж и фантазии о сексе с щупальцами, а в ближайшее время продолжу разговором о других практиках.

NB: Оговорюсь сразу – я буду писать прежде всего со своей личной точки зрения и на основе в первую очередь своего опыта. Я гендерно небинарная личность с сексуальным насилием в раннем детстве, у меня довольно нетипичное тело и, возможно, сказанное далее будет неприменимо в отношении людей с другим гендером, другим детством и иным телом.

Расслабление в верёвках

Буквально вчера я прочла на zity.biz комментарий администраторки ресурса, Switchable Susie, по поводу бондажа: бондажные практики, которые предполагают возможность беспрепятственно выйти в любой момент, являются просто расслаблением в верёвках. “Настоящий” BDSM начинается там, где вы добровольно подписываетесь на то, что вам в какой-то момент станет некомфортно и вы пройдёте через состояние беспомощности и тревоги.

Я долго про это думала и пришла к выводу, что для меня большая часть бондажного опыта была именно расслаблением: будучи связанной, можно как угодно напрягать свои мышцы, совершать “запрещённые” усилия без риска быть наказанной и отказываться от постоянного самоконтроля. Стоя в цепях, ошейнике и наручниках на одной тематической вечеринке в 2005 году я чувствовала себя свободнее, чем когда-либо; замотанная в полиэтилен с ног до головы чуть позже я была расслабленной и умиротворённой. Позже я несколько раз связывала себя самостоятельно тогда, когда чувствовала накопившееся до опасного уровня хроническое напряжение – и меня неизменно отпускало.

Иногда ограничение подвижности может быть скорее символическим – важнее не то, что мужчина на картинке связан до полной потери подвижности, а что наручи и ошейник обозначили его статус подчинённого партнёра. Источник: yumine-guo.tumblr.com

Этот взгляд изнутри практики противоречит поверхностному взгляду извне, но перекликается с популярной книгой “Радость секса”, The Joy of Sex. Вот цитата оттуда:

Многие женщины получают наслаждение от своей беспомощности и от временного властвования мужчины, однако связывание партнера является для женщины еще лучшим приемом в отношении мужчины с сексуально-мазохистскими наклонностями: у него появляется ощущение “превращения в один огромный пенис” и исчезает всякая забота о своих действиях, она же — может быть, впервые в жизни — получает возможность полностью управлять скоростью и характером развития возбуждения.

Алекс Комфорт, автор книги, делает акцент на сексуальных ощущениях. Но для меня сейчас важно иное: отказ от самоконтроля, который приводит к возможности осознать своё тело на ином уровне. Связывая себя или позволяя себя связывать другим мы одновременно и передаём контроль, и обретаем свободу от бремени самоконтроля.

Я подозреваю, что и более экстремальная форма подобных практик – с преодолением некоего барьера, а не просто в соответствии с исходным желанием – является примерно тем же самым.

Бассейн с тентаклями

Тентакли – щупальца, частые “персонажи” японской порнографической анимации. Щупальца, как правило, хватают своих жертв и проникают в их тела. Выглядеть это может, например, так:

— хотя чаще в качестве попавших в щупальца людей изображают женщин и девушек, есть даже специфический термин tentacle rape. И годах этак в 2000-2001 у меня часто были подобные сны: в них я оказывалась в плену у неких щупалец, которые полностью захватывали моё тело.

Это было больше, чем пресловутая передача контроля на некоторое время. В этих снах меня захватывало на продолжительное время, возможно недели или месяцы – и щупальца перестраивали моё тело. Что особенно интересно, они не делали меня девушкой, не создавали мне грудь и вагину. Напротив, я выходила более нормативным мужчиной, с большей мышечной массой и более широкими плечами: надо заметить, что тогда мой вес колебался в районе 65 килограмм на всё те же 197 сантиметров роста, я была чрезвычайно худым парнем.

Сейчас, спустя 16 лет, я понимаю насколько это иронично: в тех снах или в мыслях, которые приходили в полудрёме, я обретала нормативную маскулинность посредством хентайного монстра, который пронзал моё тело насквозь, через весь пищеварительный тракт. Там, в фантазийном мире, я обретала мышцы и мужскую силу за счёт того, что некий монстр накачивал меня литрами семени, которое меняло моё тело. В реальности, правда, ничего не менялось… до тех пор, пока “девочка внутри” не сделала каминг-аут, пока я не признала себя гендерквиркой и не стала публично писать о себе в женском роде. Вот после этого и мышц прибавилось, и спортом начала систематически заниматься; сны с тентаклями мне снится тоже перестали.

Висящий на щупальцах мужчина. Источник:  Shokushu Shounen Nabu, автор Takenokoya.

У Майкла Киммела, в эссе “Маскулинность как гомофобия” я нашла возможную теоретическую рамку для тех снов и для объяснения их парадоксальности. Согласно Киммелу, мужское общество гомосоциально. Статус мужчины определяется исключительно другими мужчинами, перед которыми каждый постоянно доказывает свою мужественность. Эта мужественность определяется через отрицание всего иного:

Прежде мальчик стремился идентифицировать себя со своим угнетателем; теперь он сам может стать угнетателем. Но страх остается, страх, что юношу разоблачат как обманщика, как мужчину,  не  полностью и не окончательно отделенного от матери. Обязательно найдутся другие мужчины, которые осуществят такое разоблачение. Неудача будет способствовать десексуализации мужчины, формированию мнения о его мужской неполноценности. Его будут считать маменькиным сынком, «девчонкой».  Бегство от фемининности является болезненным и нелегким, поскольку мать своей властью может без труда отнять у мальчика мужественность, утверждая его зависимость или, по крайней мере, напоминая ему о ней. Такое бегство постоянно; мужественность становится растянувшейся на всю жизнь попыткой демонстрировать факт ее достижения, поскольку нужно доказывать другим недоказуемое, в котором мы сами не уверены.

Киммел указывает, что гомосоциальность, привязка маскулинности к исключительно мужскому обществу, приводит разом и к появлению гомоэротичности, и к её, гомоэротичности, отрицанию. Кроме того, мужчины оказываются болезненно зависимы от мнения других мужчин, они боятся быть осмеянными или разоблачёнными в желании вступить в гомосексуальные отношения: и отсюда один шаг до тентаклей.

Тентакли это, с одной стороны, воплощение мужской сексуальности, доведённая до логического завершения идея пенетративного секса и сексуальной агрессии. Щупальца, проходящие через всё тело, обхватывающие тело и не дающие пошевелится, извергающие литры спермы и не знающие усталости – тентакли идеальны в мире, выстроенном вокруг фигуры фаллоса. С другой же стороны тентакли безопасны в плане осуждения, они лишены субъектности, они формально не мужчины и их вы никогда не встретите на улице, в вагоне метро или в классе – во всех ситуациях, где реальный подросток вынужден отводить взгляд при встрече с мужчинами.

Совокупление с тентаклями во сне совершенно логичный шаг для подростка: это одновременно и приобщение к мужской силе, и возможность сбросить гнёт гомофобии. Для меня, как с детских лет периодически сильно сомневающейся в самой принадлежности к числу мужчин и чувствовавшей “девочку внутри” это было особенно актуально, но я думаю что и популярность жанра tentacle rape связана с описанным только что механизмом.

Tagged , , . Bookmark the permalink.

4 Responses to По следам собственного прошлого: бондаж и тентакли

  1. grey_horse says:

    Интересные наблюдения. У меня много фантазий на тему фемдома, как раз с подтекстом “да, я не отделяюсь от матери, а наоборот, наслаждаюсь слиянием с ней”.

  2. Pingback: Снова про телесность и триггеры: двигая попой – Alexa Project

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *