Квирность как решение

Существует такое понятие, как “волны феминизма” – первой называют кампании за всеобщее избирательное право в начале прошлого века, вторую связывают с требованиями равной оплаты труда и с появлением феминисткой философии в середине столетия, а феминизмом третьей волны обычно считают то, что пришло в 1980-е годы. И на этой неделе я читала ряд текстов о том, должна ли Россия пройти через вторую волну или же нам сразу можно говорить о третьей. Например, вот колонка Марины Симаковой о феминитивах, словах вида “директорка” или “авторка”, с подчеркиванием женского рода профессионалки в той или иной сфере.

Кроме серии текстов общетеоретического толка, написанных “для своих”, почти тем же языком, которым пишут специалистки по гендерным исследованиям, я прочла также запись Анны Ивановой, пермской феминистки. Она писала про то, что большинство мужчин совершенно неприспособлено к взаимодействию с детьми: они не могут заменять мать, причём речь идёт не о грудном вскармливании. Приведу цитату:

Я даже умышленно не буду упоминать ситуации, когда “сидеть с детьми” мужчина понимает буквально – он сидит в одной квартире с детьми, дети развлекают себя планшетом или теликом, и батя себя развлекает тем же самым, дома срач, еда должна быть заготовлена заранее, одежда для прогулки тоже и т.д. Нет, давайте условно нормальный случай возьмем. Как правило, мужчина остается на хозяйстве временно,плюс, женщина его ВСЕГДА страхует. Из известных мне случаев, когда дома с ребенком оставался отец (немногих, надо отметить, случаев), ребенок вручался матери сразу после того, как она перешагнула дверь квартиры в подавляющем большинстве. Так же её никто не избавлял от других бытовых обязанностей (пресловутый вынос мусора, закупка продуктов, стирка-глажка). Несомненно – это уже прогресс, но до симметричного отношения, когда неработающий партнер делает ВСЁ – далеко.

Если всё это переложить на историю феминизма и феминисткую же теорию, то мы увидим ту проблему, которая была затронута второй волной. Тогда для описание этой ситуации появились понятия “обесценивание репродуктивного труда”, “эмоциональный труд” и со временем в некоторых странах вроде Норвегии со Швецией пришли к законодательному закреплению отцовского отпуска по уходу за детьми, а равно к признанию важности активного отцовства. Когда я читала про Марка Цукерберга, намеревающегося взять отпуск по уходу за ребёнком, то это тоже было про признание “типично женской” работы тем делом, которое на самом деле может и не иметь гендерной маркировки, тем делом, которое вовсе не вторично по отношению к работе в конторе, на фабрике или в любом ином месте, где в обмен на труд платят деньги.

Помимо очень большого числа комментариев женщин, пишущих нечто в духе “да, есть такое, мужчины ни черта не делают” к той записи я в тот же день услышала и слова матери-одиночки, гулявшей с двумя детьми на детской площадке. Женщина озвучила мысль, которая крутилась и в моей голове: в наших постсоветских реалиях с детьми полноценная работа невозможна. Я сейчас это покажу простым и наглядным расчётом.

Моя дочь, семи лет, была приписана к муниципальной школе, занятия в которой начинаются с 8:05. Привести её туда надо в 7:50 – и забрать с продлёнки не позднее 18:00. На то, чтобы съездить на работу, остаётся десять часов и десять минут: путь же от Долгопрудного до Москвы занимает около часа при благоприятном раскладе, это время от двери школы до рабочего места. Час туда, час назад, ещё девять часов на рабочий день – уже не сходится. Выкинув обеденный перерыв мы получим расписание “впритык”, не предполагающее ни задержки на рабочем месте, ни сбоя в движении поездов, ни очередного минирования вокзала телефонными террористами.

Я вспоминаю все свои рабочие места. Всё, что мало-мальски пристойно оплачивалось, предполагало регулярные переработки. Это не было жёсткой потогонной системой с выходом на, скажем, 50-часовую рабочую неделю вместо положенных по закону сорока часов, но ситуация вида “ты собралась идти из редакции и тут поступила срочная новость про взрыв ракеты” возникала регулярно. Когда я работала в IT-сфере, то там тоже периодически надо было доделывать программы к определённому сроку – необходимости задерживаться не было разве что на раздаче листовок у метро.

То есть если у вас есть ребёнок – вы либо нанимаете няню, либо находите частную школу. Школа с продлёнкой до семи вечера стоит 37 тысяч рублей, примерно 500 евро в месяц; средняя зарплата по Москве – 60 тысяч; как видите, после вычета затрат на дорогу и школу у вас останется примерно оклад дворника. С той поправкой, что дворнику не надо два часа в сутки тратить на проезд и нагрузка на голову в этой работе поменьше, равно как и шесть лет образования не требуется.

Репродуктивный труд, с одной стороны, имеет вполне рыночную ценность, если говорить о нянях или тех же частных школах. Но труд матери становится невидимым. Он явно или неявно ставится ниже труда “с записью в трудовую книжку” (этот пережиток советского периода можно заменить на CV без особой потери смысла). Это типичная проблема второй волны, но вот какими способами она может быть решена?

Вообще тут я должна заметить, что перенос концепции волн феминизма на наши реалии – идея уязвимая для критики. Про волны феминизма говорят в первую очередь применительно к США – там даже можно указать на текст Ребекки Уокер, которая в 1992 году написала на страницах Ms. про то, что “я третья волна”. А вот даже не в России, а в Италии, феминисткое движение развивалось совершенно иначе, там всё строилось вокруг национальной проблематики с репродуктивными правами и запретом абортов: эта борьба продолжается по сей день.

В России, очевидно, не было второй волны просто потому, что в 1960-е и 1970-е годы в стране отсутствовали независимые общественные организации как класс, зато был “решённый женский вопрос” – я сама читала в американских феминистких журналах о достижениях страны Советов с их яслями и декретными отпусками. Советская специфика проблемы репродуктивного и домашнего труда была не в отсутствии яслей, не в ограничении возможностей домохозяек верхнего среднего класса (в США кризис благополучных семей привёл к появлению знаковой книги “Загадка женственности” Бетти Фридан), а в том, что женщины стали делать двойную работу, на производстве и дома. Сегодняшние, постсоветские реалии, с одной стороны ближе к капиталистическому миру (стало сложно зарабатывать с детьми), с другой же сохранили пресловутое “пришла с работы, встала к плите, муж читает газету” – этот сюжет я слышала от своих бабушек, рождённых на рубеже 1920-х и 1930-х годов.

Если бы у нас всё было как в той же Швеции середины прошлого века, мы бы пришли к схожему решению. Отцовский отпуск стал бы более популярным, а потом какая-нибудь группа инициативных депутаток протащила бы через парламент закон о том, что отпуск по уходу за детьми делится на двоих в обязательном порядке – то есть либо папа сидит дома три месяца, либо эти три месяца не достаются никому. Но у нас не Швеция, у нас женскими вопросами занимается Елена Мизулина и её единомышленницы; если кто не знает, то это известная в первую очередь своими консервативными и гомофобными взглядами депутатка нижней палаты парламента. Какой иной способ решения проблемы “дети и карьера” можно найти?

Я на кухне. Сзади стоит ноутбук, в котором открыта глава из сборника Transgender Studies Reader.

Я напишу про тот способ, который знаю сама и который мною же лично проверен. Вынесу свой комментарий, точнее его фрагмент:

Я вроде как папа (ну, гендерно небинарная персона, дочка называет “папа” и в мужском роде, биологически – отец, а пишу везде как Алекса) и как раз сейчас пишу это в ситуации “жена уехала до понедельника, а так вообще она на работе, а я дома”. Дочке семь лет, я с ней от рождения до сегодняшнего дня с перерывом в 2013 году, когда я ездила на работу “в город”.

Так вот, это и вправду нифига не просто, подтверждаю. С некоторой гордостью также замечу, что на мне именно полный цикл: от выбора продуктов, планирования меню и закупок до мытья посуды и уборку на кухне мы делим примерно поровну. Ремонт одежды и её приобретение – Лана, она же закладывает вещи в стирку, я обычно развешиваю, снимаю и в половине случаев глажу; детские мелкие шмотки и бельё стираю чаще вручную я. Домашние занятия с дочкой – больше на мне, прогулки – где-то 30 процентов на жене, по выходным.

Суть в том, что я отказалась от того, чтобы быть мужчиной. Это моя принципиальная позиция, про это я уже писала отдельно. Я гендерквир, я вышла за рамки гендерной бинарности, то есть за рамки оппозиции “мужское-женское”. Вот прямо сейчас, печатая эти строки, я сижу в тёмной общей комнате перед экраном своего компьютера, на мне женское платье-размахайка, а за стеной спит дочка. Жена – на той самой конференции, поскольку именно она сейчас основная добытчица денежных средств в семье, мои гонорары заметно скромнее. Я постоянно сталкиваюсь с социальным давлением и комментариями разной степени бестактности, но отказываться от своего выбора не собираюсь. Потому как и ценность своего труда понимаю, и пресловутые расчёты проделала (см. выше: ну найду я “нормальную работу” – сколько останется за вычетом расходов на школу или няню?), и вообще моя гендерная идентичность обусловлена также рядом внутренних причин личного свойства.

И если вернуться к волнам феминизма, то отказ от гендерной бинарности вкупе с квир-идентичностями – это всё третья волна. Это практически самый край современных разговоров о гендере в тех же США – когда множество людей заявляет о себе как о персонах с гендером вне мужского и женского, когда трансгендерность становится вариантом нормы, а National Geographic выходит с десятилетней трансгендерной активисткой на обложке. Моё решение взято из той культурной среды, где появляются тексты вроде “О настоящей мужской сексуальности” – опровергающие большую часть стереотипов о маскулинности. Я решила проблему домашнего хозяйства, ребёнка и карьеры через отказ от мужского самоутверждения, мужского эго и мужских ценностей: променяв профессиональное признание, финансовый успех и авторитет на сопение спящей рядом дочки, аромат яблочного пирога с кухни и возможность быть такой, какой мне хотелось ещё с детства.

Я уже писала, что я сознательно отказывалась от маскулинности. Во многих важных для меня сферах – от тела и сексуальности до приготовления пищи и заработка – мне оказалось проще быть не-мужчиной. Не трансгендерной женщиной в “классическом”, то есть времён середины прошлого века, понимании – а именно чем-то иным. У меня нет планов принимать женские гормоны и тем более делать операцию, чтобы преобразовать своё тело: нет, мне достаточно было покрасить волосы, выбрать несколько иную одежду, а всё остальное – отстаньте, я не обязана соответствовать тем или иным стандартам. Может ли мой путь быть массовым?

С одной стороны – нет, поскольку он кажется слишком радикальным в стране, где высок уровень гомофобии и наблюдается некий консервативный поворот. С другой стороны, теория гласит нам, что историю гендера и сексуальности нельзя рассматривать просто как противостояние консервативного и либерального лагерей. Мишель Фуко писал, что на протяжении последних двух столетий способы говорить о сексуальности менялись довольно заметно и переход от религиозного к светскому вовсе не ознаменовал ослабления контроля над личностью – просто этот контроль стал осуществляться иначе, другими средствами – так, вместо “грех” стали говорить “патология”. И даже сделали “содомский грех” – проступок, деяние – основой для идентичности, ведь Средние века не знали понятие “гей” или “гомосексуал”.

Я читала, а потом и слышала это в беседе с представительницами компании Fun Factory, что лишь одна эта немецкая фирма ввозит в России порядка ста тысяч страпонов в год. По страпонам и анальным игрушкам во всех сексшопах, включая самые захудалые и провинциальные, я делаю вывод что российские мужчины вовсе не столь уж “нормативны”, как можно подумать на основании их заявлений. Я вижу трансформации мужской сексуальности и наблюдаю отход от стереотипов в других областях. Я, наконец, вижу полномасштабный кризис – российские мужчины уже не первый десяток лет живут поразительно мало, почти все страны с сопоставимым уровнем достатка отличаются большей продолжительностью жизни и меньшим разрывом между полами по этому показателю. Возможно, нам просто не хватает нужных слов и, возможно, именно гендерквирность может стать нашим будущим. Это достаточно неожиданно и нетривиально, чтоб оказаться правдой. Это решит, с одной стороны, мужские проблемы – с другой же стороны позволит разрешить и часть проблем, которые считаются сегодня “женскими”.

Несмотря на то, что мужчины едут на заработки из Таджикистана в Россию, продолжительность их жизни в этих двух странах по меньшей мере одинакова.

Да, выход в гендерквиры или по крайней мере отказ от маскулинности в наиболее токсичном её варианте требует определённой смелости. Однако опять-таки тут может сыграть свою роль стремление к протесту, которое аккурат с маскулинностью же и ассоциируется. В конце концов, если мы провозглашаем важность сильной личности, то как раз с этим на гендерквирной стороне полный порядок: покрасить волосы и уйти в декрет это вам не интернет-баталии вести, тут нужна определённая сила духа.

Tagged , , . Bookmark the permalink.

4 Responses to Квирность как решение

  1. Shaelle says:

    >Когда я работала в IT-сфере

    Вы работали в IT? Как мне кажется, вы об этом раньше не писали. Можно чуточку поподробнее?

    > У меня нет планов принимать женские гормоны

    Я бы хотела немного расспросить вас об этом:

    Во-первых, нет желания – это потому что слишком хлопотно, или просто нет? Иными словами – если бы купить гормональные препараты было бы также просто, как витамины – стали бы вы их принимать?

    Во-вторых, если бы у вас была возможность волшебным образом полностью изменить свое тело, что бы вы стали делать?

    В качестве примера: на DeviantArt есть художница MentalCrash, которая рисует в жанре Gender Transformation (гендерная трансформация). Полагаю, вы видели её работы? Как вы их воспринимаете? Хотели бы вы оказаться на месте героя/героини одной из её работ? Почему? Как бы вы себя чувствовали на их месте?

    >делать операцию, чтобы преобразовать своё тело

    Следует отметить, что этих операций все-таки несколько.

    P.S. тут что-то странное с полем для комментария. Когда я пытаюсь растянуть его в ширину, оно просто уезжает влево за пределы видимости.

    • Alexa says:

      Да, работала в Paragon Software, подразделение, занимавшееся мобильными устройствами, с 2007 по 2009 год, тестировала разный их софт, в первую очередь PenReader, распознавалку рукописного текста. Даже немного участвовала в допиливании софта и написании ТЗ на новые версии – для одного девайса сделали лёгкую версию, которая умела распознавать по одной букве, но зато много всего.

    • Alexa says:

      По поводу гормонов/операций. У меня несколько лимитирующих факторов:
      – во-первых, я в семье, которая ко мне привыкла. Я уже слышала “папа, ты же не будешь делать себе операции трансгендерные?” (когда дочка спросила про то, как вообще переход происходит; она ещё не в курсе о моей небинарности);
      – во-вторых, с моим ростом и телосложением результат получится всё равно очень странным, из серии “в городе проходит слёт трансвеститов-любителей”;
      – в-третьих, для меня важна даже не столько фигура/гениталии, сколько возможность вынашивать и кормить детей, а это за пределами современных технологий. Матку выращивать не научились (пока).

      По поводу превращений. Это очень большой пласт историй, на самом деле, да, я их видела буквально сотни и на 4chan/d есть регулярные треды – мне доводилось про это размышлять и у меня нет чёткого ответа. Тут меня останавливает скорее пункт 1 из перечисленных выше ограничений.

      Ещё замечу, что у меня нет именно дисфории, неприятия существующего тела. Меня раздражает разве что щетина на лице, которая постоянно лезет (и про которую одна коллега говорила, что убирается это даже не эпиляцией лазером, а лишь после HRT), ну и отчасти высокая линия волос – однако это мелочи в сравнении с теми, кому больно смотреть на любое своё отражение.

  2. Alexa says:

    Да, с комментариями (формой для оных) и вправду проблема, но пока я вряд ли смогу это починить: подожду обновления WordPress и если не поможет, покопаюсь с кодом. В любом случае спасибо за сообщение, сама не замечала ранее.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *