О насилии в отношении детей и подростков

Сегодня читала про общественную организацию, возглавляемую Анной Левченко – “Сдай педофила”. И подумала, что надо записать некоторые свои собственные мысли по поводу.

важно – обратите внимание на обновление в конце текста!

Первое, самое главное: сексуальное насилие над детьми действительно достаточно распространено. Лично я имела как минимум один достоверный эпизод, когда на мой домашний номер звонил какой-то мужик и предлагал “пососать у него”, мне было тогда лет 13 или 14. Плюс есть очень сильное подозрение, что я сталкивалась с насилием и в детской психиатрической больнице в ещё трёхлетнем возрасте – воспоминаний немного, те, что есть, могут быть не совсем достоверны, но в общем “скорее да, чем нет”.

Второе, важное: мне категорически не нравится то, что это называют “педофилией”. Педофилия это сексуальное влечение к детям. Это само по себе в общем-то не очень страшно для окружающих – в отличие от насилия, на которое идут как педофилы, так и, что куда хуже, взрослые с совсем иными мотивами, включая сексуальное удовлетворение от своей власти над партнёрами. И если педофилия может быть расстройством, в котором человек не виноват, то вот насилие уже бесспорно сознательный акт, за который нужно нести ответственность. Педофил? ОК, мастурбируй дома, ходи к психотерапевту, уйди в монастырь или в смотрители маяка – найди способ жить и не трогать детей. А если уж насилуешь подростков или детей, то тут нечего прикрываться расстройством, тут только тюрьма, в одном ряду с другими преступлениями.

Третье, важное: мне не нравится алармизм и запрещательство. Да, в интернете можно столкнуться с людьми, склонными к насилию, в том числе сексуальному. Но, простите, с ними сталкивались и до появления интернета, взять хотя бы печально знаменитые скандалы с изнасилованиями в католических церквях, взять “Юных орлят флота”, взять недавно нашумевшую 57-ую школу и “Лигу школ”. Интернет тут лишь новая среда, в одном ряду с телефоном – в моё время вот интернета не было, зато можно было обзванивать наугад номера. Или не наугад, а взяв их из школьного журнала, например.

Рекомендации вида “тотальный контроль” тут вообще практически бесполезны. Мне, например, звонили вообще когда рядом были родители и я просто не знала, что им, родителям, тут сказать. Вот если бы я знала к этому моменту про сексуальное насилие над детьми чуть больше, чем “есть маньяки, которые заманивают в машину, отвозят в гаражи и там расчленяют” – тогда да. А:

 Никогда не оставляйте детей без присмотра, даже на 5 минут! Контролируйте их прогулки, запретите гулять в сомнительных местах, а лучше всего – гуляйте вместе. Возможно, этот совет покажется невыполнимым большинству работающих родителей, но ведь бабушек, дедушек, наемных нянек никто не отменял, правда?

уже граничит с паранойей. Тем более что неясно – а до какого возраста-то контролировать? До 18 лет? До 17 лет требовать от подростка вести личную переписку только со взрослым за плечами – как по мне, так этот совет сам по себе граничит с насилием и нарушением личных границ детей; дети без понимания своих границ скорее больше, а не меньше, рискуют стать жертвами насилия. Особенно если насилие будет как раз со стороны бабушек, дедушек, наёмных нянек или иных “надёжных взрослых”. Вспомните те же примеры с насилием в элитных школах – как раз там родители верили в свой контроль. Да чего там, даже я слышала от родителей “не, ну с тобой там ничего быть не могло, то была приличная больница”. И, наверное, все думали что у нас приличная школа – хотя реально у нас были и люди с опиатной зависимостью, и некоторые к 10 классу делали несколько абортов, и попытки суицида совершались.

Как мы будем учить детей самостоятельно ходить по улицам? Как мы будем учить их выстраивать отношения со сверстниками и другими людьми вообще? В конце концов, в Вильнюсе я постоянно видела семилетних школьников и школьниц, идущих домой из школы самостоятельно — и, сдаётся мне, это вряд ли делает Литву опаснее России. Отдельный, очень больной и почти никогда не проговариваемый вопрос: нет ли противоречия в том, что мы считаем насилием фотографирование обнажённого ребёнка, но не считаем таковым, к примеру, запихивание куска мыла в анальное отверстие двухлетнего ребёнка или принуждение к питью собственной мочи. А то, что описано в письмах “Детей-404”? Вот, кстати, хороший вопрос – куда пойти ЛГБТ-подросткам, если интернет “контролируют родители”? Сразу с моста прыгать? У нас ведь даже адекватную психологическую помощь им оказать легально невозможно.

Четвёртое, политическое: российская деятельность в интернете это преимущественно борьба за права пикселей пополам с составлением каталога порнографии за счёт нас с вами + укрепление политической системы, потворствующей насилию. Я уже писала – в списках запрещённых материалов значительную часть составляют рисунки, а достать эти списки не составляет никакого труда. Обходятся блокировки тоже в один клик: и это принципиальная особенность интернета. Да, можно устроить драконовскую цензуру, вот только такая цензура быстро будет использована уже для политических целей и во благо режима, который среди всего прочего делает возможным истории вроде массовых изнасилований в Кущевской. Как по мне, так уж лучше детское порно в относительно свободном доступе, чем покрываемая полицией и прокуратурой банда насильников и вымогателей. И да, один из поставщиков оборудования для “системы оперативно-розыскных мероприятий” в России – как раз и был человеком, совершавшим преступления против несовершеннолетних. Впрочем, как “был” – сейчас поставки того же оборудования ведёт фирма, зарегистрированная на его престарелого отца.

Новые российские законы вообще создают райские условия для растлителей. Государство настаивает на том, чтобы переписку любого гражданина можно было прочитать и однозначно его, гражданина, при этом определить – в руках склонных к насилию над детьми это идеальный инструмент сбора информации. Там, где в открытой продаже уже оказывались базы данных об информантах Госнаркоконтроля, там очень скоро будут продаваться базы вида “все 13-летние девочки района с именами родителей, адресами, аккаунтами в ВК и школьными журналами”. А то и хуже того, с их медицинскими данными от гинеколога – потому что уже было предложение сообщать в полицию о “признаках ведения половой жизни”. Почитайте, наконец, саму Анну Левченко – она пишет, что большая часть её обращений ни к чему не приводила, поскольку уже начатые дела просто разваливались. Или посмотрите на отчёты по трафикингу: Россия ещё несколько лет назад переместилась в категорию стран, не предпринимающих значимых мер по борьбе с современными формами рабства, это одна группа с Южным Суданом или КНДР. Проблема не столько в том, что у нас в стране какие-то особые вольности для онлайн-распространения детской порнографии, а в неэффективности государственных институтов, опирающихся в том числе на цензуру.

То есть использовать для борьбы с насилием над детьми инструменты, которые в итоге нужны в первую очередь власти, прямо способствующей насилию – ИМХО совершенно неадекватный подход.

Пятое, мой взгляд на решение проблемы. Я знаю только один способ действительно защищать детей – образование. Если дети будут понимать, что их тело – это только их дело, что никакие взрослые в немедицинском контексте не должны проявлять к этому телу интереса – то нынешним педофилам будет просто затруднительно искать себе жертв. Это примерно как с кражей: несмотря на то, что у ребёнка достаточно легко физически отнять, скажем, телефон или иной ценный предмет, взрослые грабители детей трогают редко. Потому что либо поднимется шум сразу, либо будет уголовное дело, заставить жертву молчать скорее всего не выйдет – а вот растлители используют то, что дети с подростками просто молчат и не знают, что сказать, потому что они не знают, как сказать “нет” взрослому человеку и вообще не понимают, что такое сексуальность, что это такое и что с этим делать. Поэтому да, уже в детском саду нужно чётко и однозначно проговаривать нечто вида “вот есть пенис, вагина и прочие интимные органы, это нормальные части тела, они у нас разные, мы их называем интимными потому, что к ним не принято подпускать посторонних”. Потом, в более позднем возрасте – “вот есть секс, это такая форма близости взрослых, но у детей этого ещё нет, как нет, скажем, бороды и способности работать на работе; ненормально, если кто-то предлагает детям секс”. Как недавно рассказывала на своей лекции в Москве Татьяна Никонова, на самом деле именно незнание детей, “невинность”, работает на растлителей.

Шестое, расстановка акцентов. Я бы не хотела, чтобы пункты 2, 3 и 4 прозвучали исключительно как критика конкретно Анны Левченко и её проекты. На мой взгляд делать хоть что-то явно более правильно, чем не делать ничего вовсе. Лично я не готова становиться активисткой, которая бросает все силы на борьбу именно с насилием над детьми – это очень тяжело, это особенно тяжело при наличии собственного травматического опыта, это, в конце концов, очень скудно оплачиваемый труд, как и практически любой активизм. В этом посте я скорее систематизирую свои взгляды на эту проблему, не более и не менее.

UPDATED от 24 августа 2017: Как пояснила мне Елена Георгиевская в Facebook – на самом деле проблемы, которые я считала частными, похожи на системные. Анна Левченко ранее была одной из тех, кто жаловался на проект “Дети-404” – свидетельством тому является, к примеру, заметка в “Газете.ру” Дмитрия Евстифеева. Другая читательница, Анна Николаенко обратила моё внимание на то, что на странице сбора средств на проект Татьяны Никоновой явно и недвусмысленно представлены профильные экспертки, которые будут работать вместе с ней над книгой. Более того, как я сейчас выяснила сама, юристка Анна Ривина является соосновательницей фонда “Насилию.нет” наряду с Мари Давтян – так что весьма маловероятно, что Анна Левченко (человек “в теме” борьбы с насилием и к тому же я видела её комментарии к постам Мари Давтян) не знает и не может оценить профессиональные навыки привлечённой для работы над книгой Татьяны Никоновой специалистки. 

Мне очень неприятно это констатировать, но, похоже, тут и вправду что-то не так. Подробно я про это ещё напишу отдельно.

Updated в тот же день, 23 августа: хотя должна заметить что вот это заявление Анны читать удивительно. Особенно в свете следующей записи, где она практически слово в слово повторяет аргументы той самой Татьяны Никоновой, которая ей до этого не угодила тем, что, видите ли, писала про секс-игрушки и “не имеет профильного образования”. Если уж на то пошло, то и сама Анна юристка, а не педагог, психотерапевтка, специалистка по гендерным исследованиям или детский врач-гинеколог!

Tagged , . Bookmark the permalink.

3 Responses to О насилии в отношении детей и подростков

  1. onanismous says:

    Кстати, что думаете об “эльзагейте”?

  2. Alexa says:

    Совершенно прошло мимо. Как я сейчас навскидку поняла, какие-то странные видео на YouTube, что ли?

  3. Pingback: Детское тело, масса и купальник – Alexa Project

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *