История краха маскулинности

Меня тут в ВКонтакет спросили (личное сообщение):

Я никак не могу собрать воедино твой реальный образ. Откуда оно у тебя вылезло? Точнее, что поспособствовало его вылезанию, женского рода?

Получилось так, что я как раз много думала и писала один свой текст, который довольно сильно перекликается с вопросом — поэтому ниже будет развёрнутый и публичный ответ. Вероятно, не без “у меня же есть ещё и графики!”, но я постараюсь быть как можно проще.

см. также “FAQ по моей квирности”, его дополнение и далее по ссылкам.

При рождении меня определили как мальчика без всяких сомнений. Есть фотография, на которой мне девять дней и где меня купают в ванной: видно, что моё тело соответствует всем типичныым представлениям о теле новорожденного ребёнка мужского пола. Я и росла как мальчик: моё детство было далеко не безоблачным, у меня были две недели в психиатрической больнице (см. тут) в возрасте трёх лет, у меня, вероятно, был эпизод сексуального насилия в то время, потом (почти в четыре) я попадала в ожоговый центр с обширным ожогом 3б степени на руках и части груди – но никаких “родители переодевали в платьица” или “рос с одной мамой” не было. Папа не просто был в семье, а ещё я и осталась с папой после развода родителей в старших классах, так что мужской пример опять-таки присутствовал перед глазами. Папа, два дедушки, у всех вполне себе стереотипные мужские занятия, мои игрушки представлены преимущественно конструкторами, а любимым журналом с шести лет была “Наука и жизнь” с “Техникой молодёжи”.

Клип Сесиль Кассель с ребёнком, который сильно не вписывался в гендерные нормы. Смотреть стоит до конца.

Тем не менее, кое-какие “женские” вещи пробуждались с самого начала. В семь, например, я захотела стать беременной. Тогда же я прочла про андрогинность (в той же “Науке и жизни”) и это был мощнейший прорыв для меня – я поняла, что это моё, что я хочу быть такой. Я совершенно не понимала как к этому придти, но я поняла, чего хочу в принципе. Такое желание иногда отходило куда-то на задний план, но иногда возвращалось и это был практически мистический опыт: сны, после которых я была совершенно счастлива, например.

Я не знаю, откуда берётся вот эта “девочка внутри”. Я знаю, что некоторые трансгендеры чувствуют такое с раннего детства и что их прорывает ещё в детском возрасте. У меня не было прорыва, но было нечто такое, с чем я жила и росла – как мальчик и как юноша. У меня была мужская социализация или, говоря простым языком, все видили во мне будущего мужчину и я считала, что вырасту и стану мужчиной же. Мама, как я понимаю, ожидала увидеть героя – гения или спасителя. Папа ждал самостоятельного профессионала. Мои представления о мужественности в итоге строились на двух вещах: стремлении подвергать всё и всех жёсткой критике и на наличии профессионального опыта.

Я выросла, выучилась, нашла работу и со временем пришла к тому состоянию, когда я из сына превратилась в отца. У меня была работа с приличной зарплатой (порядка 2 тысяч евро в лучшие годы), своя квартира, обо мне многие (не все, но многие, включая довольно авторитетных людей) отзывались как о хорошем специалисте, у меня появилась дочка… однако в представлениях о мужественности открылись такие дыры, что жить с ними стало просто невозможно.

Завязка на профессионализм, например, опровергалась примером очень сильных, успешных и талантливых женщин. Кто работал, скажем, с Галиной Тимченко – те поймут; для незнакомых с этой персоной поясню, что “Лентой.ру”, бывшей тогда крупнейшим интернет-ресурсом в России, руководила женщина. В школе, в институте, в лаборатории и в редакциях я видела, что профессионализм вообще не связан с гендером; один раз к нам в лабораторию даже приезжала исследовательница, которая прошла перед этим транспереход и это не мешало ей работать в сфере нейробиологии. Сейчас про это стыдно говорить, но в далёком 2005 году я только-только пришла к мысли о существовании транслюдей вне сексуальной сферы, поэтому и этот опыт стоит отметить особо, он тоже мог на меня повлиять.

Жёсткая критика тоже оказалась мало того, что неспецифична (её очень любила моя мама), так ещё и обнаружила свою токсичность. Два главных столпа мужественности рассыпались, а за ними вылезла неприглядная изнанка в виде фигуры отца как “главы семейства”, сосредоточия власти и насилия. Мой папа, в отличие от этого грантино-чугунного образа, был не просто живым, но ещё и довольно последовательно отстаивал либеральные идеи: именно благодаря ему я разочаровалась в религии и авторитарной власти. В 2010-11 годах моё превращение в отца как раз совпало со стремительным сползанием России к авторитаризму, так что моё личное наложилось на общее политическое.

“Личное – это политическое” – тезис феминисток, озвученный в эссе Кэрол Ханиш с одноимённым названием. Это 1960-е годы и время, когда личные проблемы женщин стали признавать обусловленными обществом и культурой. Дело не в том, что “миссис Смит печалится дома”, а в том, что “миссис Смит с её высшим образованием не признают пригодной на роль квалифицированной работницы”.

Всё это, в принципе, могло бы выйти в просто “альтернативную маскулинность”, я могла бы стать просто мужчиной либеральных взглядов с адекватной эмоциональной жизнью… но ведь я уже написала, что у меня и до этого был “мистический женский опыт”. В сочетании с упомянутыми глобальными причинами выход “девочки внутри” выглядел примерно вот так:

С этой картинкой вышла забавная история. Сначала я искала подходящий образ того, как во мне проснулась “девочка внутри” и это изображение мне понравилось настолько, что я его сохранила. Потом стала искать источник и выяснила, что изображённая персонажка – гендерно обращённая версия изначально мужского персонажа Junkrat, взрывника из игры Overwatch. Про то, что с таким, кхм, “лифчиком” бегать невозможно даже при груди на пару размеров меньше, можете не рассказывать, я это прекрасно представляю. Мне понравилось тут сочетание безумия с разносимым в клочья неким объектом: примерно так я вижу состояние традиционной маскулинности в наши дни и примерно так я ощущала себя лет пять назад.

Далее был 2014 год с депрессией, началом политическим ада и тогда стало понятно, что пути назад, к “мужской утопии” больше не будет. Мне не стать домовладельцем и хозяином собственного бизнеса, поскольку с моими убеждениями в России может вообще оказаться невозможно нормально жить дальше, экономика страны катится в пропасть, а принцип “делай своё дело и всё будет” рассыпался в прах. Та же Лента.ру была прекрасным профессиональным коллективом и одним из немногих самоокупавшихся изданий, но её это не спасло; когда я поняла, что надо выбираться и всё менять, то и держаться за остатки маскулинности смысла уже не было. Я квир, домохозяйка и моя специальность – гендерные исследования вкупе с написанием текстов, моя цель попасть в итоге в аспирантуру и исследовательскую среду, где моя же гендерная идентичность вообще окажется частью моих исследовательских качеств.

Tagged , . Bookmark the permalink.

One Response to История краха маскулинности

  1. Nemo says:

    >моя цель попасть в итоге в аспирантуру и исследовательскую среду, где моя же гендерная идентичность вообще окажется частью моих исследовательских качеств

    Не зря говорят: будьте осторожны со своими желаниями, они ведь могут сбываться.

    Хотя… Если хочется всего лишь неплохо обустроиться материально, притом почти на халяву, и даже не резать пипку — то почему нет. В крысиных бегах нынешней жизни (и исследовательской деятельности в том числе) все средства хороши.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *