Концептуальный пенис… WTF?

Михаил Никитин – биолог и популяризатор науки (вот буквально недавнее его выступление на “Открытом телевидении”) показал мне очень любопытную ссылку – в блоге Why Evolution Is True американского биолога Джерри Койна рассказывается о том, как двое биологов направили в гуманитарно-социологический журнал статью-пародию, которая, тем не менее, оказалась опубликована.

Статья называлась “Концептуальный пенис как социальный конструкт” и содержала, в частности, вот такое место:

2.2. Изменения климата и концептуальный пенис.

Нигде последствия гипермаскулинной мачисткой бравады и изоморфной идентификации с концептуальным пенисом не проблематизируются больше, чем в сфере дебатов об изменении климата. Изменения климата обусловлены определёнными вредоносными гипермаскулинными убеждениями, понять которые проще всего через то наплевательски-потребительское отношение к экологии и климату, которое связано с концептуальным пенисом. Наша планета быстро подходит к тревожной отметке нагрева на 2 градуса Цельсия и происходит это из-за патриархатной динамики власти, которая представляет капиталисткие структуры – в первую очередь в сфере добычи ископаемого топлива; связь между доминирующими в науке, политике и экономике гипермаскулинными дискурсами и непоправимым ущербом нашей экосистеме представляется ясной.

Разрушительный и лишенный устойчивости гегемонный мужской подход к политике охраны окружающей среды и действиям в этом направлении – предсказуемый результат изнасилования природы доминирующим мужским сознанием. Это сознание лучше всего описывается через приятие роли концептуального пениса в маскулинной психологии. Наше природное окружение, особенно девственная природа, с легкостью оскверняется ради добычи материальных ресурсов и остаётся брошенной и забытой в тот момент, когда патриархатный подход к экономике уже выкрал её унаследованное богатство: в этом примере проявление культуры изнасилования, которая есть неотъемлемая часть концептуального пениса, становится очевидно. И изменение климата, безусловно, блестящий пример того, как гипермаскулинное общество осуществляет метафорическиё менспрединг в глобальной экосистеме.

Это мой перевод, и он не подстрочный – читающим на английском я настоятельно рекомендую оригинал. Текст был написан подчёркнуто вычурно (мне трижды пришлось залезть в словарь, хотя так-то английские тексты читаю свободно) и если вам кажется, что какие-то фразы выстроены излишне сложно – то оно примерно вот так и было, я ещё в паре мест упростила. Слово “менспрединг”, кстати, там как раз уместно, просто оно пока не имеет простого перевода на русский; обозначается им вот эта манера сидеть в общественном транспорте:

Мужчина сидит в метро с широко расставленными ногами. Окружающим, мягко говоря, неудобно, они буквально вжимаются в сторону.

Менспрединг знаком всем, кто ездил в электричках – как-то мне с коллегой (парнем под 180 см ростом и массой под центнер) попался мужчина, занявший столько же места, сколько мы занимали вдвоём напротив. Данная привычка регулярно становилась отправной точкой для “бытовых” дискуссий о феминизме и о том, что представителям того или иного пола дозволено в общественном пространстве. Так что как раз к менспредингу претензий нет, это слово понятное и метафора, выстроенная на нём, тоже вписывается в общий тон статьи.

А вот с самой статьей, конечно, и вправду есть проблемы – равно как и с рецензентками, которые такое пропустили. Что не так с этим отрывком?

  • Во-первых, поверхностность аргументации. То, что для описания взаимодействия с природой используется сексуальная метафора (а это само по себе верно – оборот “девственная природа” существует) ещё не говорит нам о прямой причинно-следственной связи. Сексуальный акт описывается словом “иметь” и это, безусловно, патриархатная конструкция, но вот само слово “иметь” – нейтрально, и связывать с патриархатом словосочетания вида “в стенке установки имеется отверстие” – уже нельзя. Процитированный отрывок потянет на публицистику, не более.
  • С самим тезисом “глобальное потепление есть следствие капитализма и патриархата” вообще тоже можно поспорить, причём по-разному. В любом случае, чётко доказанная причина изменений климата – это рост концентрации углекислого газа из-за антропогенных выбросов; уже вопрос о том, были бы такие же выбросы без патриархата, в высшей степени дискуссионный. Связь капитализма и патриархата действительно рассматривается в огромном количестве феминистких работ, но те тексты, что я читала (начиная с Beyond the Unhappy Marriage: A Critique of Dual Systems Theory Айрис Янг) всё-таки указывают на то, что капитализм появлялся при патриархате и связь этих двух феноменов прежде всего историческая. Как бы было устроено гендерно равное общество, дошедшее до капитализма, как бы там относились к глобальному потеплению – мы не знаем.

Я подчеркну самое-самое главное: проблема не в том, что в статье была какая-то очень уж бредовая тема. Как именно связано поведение владельцев предприятий с их гендерными убеждениями и как это влияет на окружающую среду – совершенно адекватный и актуальный исследовательский вопрос. Как связаны гендерные стереотипы, потребительское поведение и нагрузка на экосистемы – тоже отличная тема, и тут можно обратится как к тривиальным шубам (не очень значимо по масштабу, зато публично и чётко гендерное), так и к менее очевидным вещам. Какой процент внедорожных автомобилей, например, выбирают не из утилитарных соображений, а ради демонстрации маскулинности на городской улице? Каков экономический и экологический эффект от выращивания хмеля для алкогольных напитков с “мужским характером”? Сколько ресурсов и каких именно уходит на “борьбу с целлюлитом” – несуществующей “аномалией” женской кожи?

Да, если вы не знали – целлюлита нет. Это выдумка предпринимателей от косметологии. До 1970-х годов “целлюлита” не существовало, да и сейчас с точки зрения нормальной медицины это обычная кожа и подкожный жир.

Более того. Отрицание глобального потепления по крайней мере в США обычно идёт в комплекте с комплексом идей о мужском господстве и это не случайно. Это уходит аж к эпохе Просвещения, когда появилась идея о том, что интересы человека стоят превыше всего – с одной стороны именно оттуда выросли все современные представления о правах и свободах, с другой же стороны именно тогда возник образ успешного человека и этакого повелителя мира. Этот образ сформировался при патриархате, в эпоху, когда женщины могли работать максимум прядильщицами на текстильной мануфактуре (за гроши и в опасных условиях), но оказался на редкость живучим. Российский писатель Александр Никонов, написавший откровенно женоненавистническую книгу “Конец феминизма”, российский же писатель и псевдофилософ Сергей Переслегин, о котором я в своё время написала отдельный пост – они эти образы используют и, внимание, их позиция по поводу глобального потепления одинакова. Они считают изменение климата не реальностью, а глобальным заговором.

С гендерно-теоретической точки зрения всё достаточно просто и логично. Идеальный мужчина связывается в представлениях людей с успехом, технологиями, с кученй в общем-то хороших вещей – а всё, что может как-то подорвать этот образ, ставится под сомнение. Уязвимость экосистем, риск получить в ответ катастрофические последствия, признание прав меньшинств с вытекающими отсюда ограничениями вроде “платить не меньше, делать рабочий день не больше” – всё это идеальный мужской образ подрывает. Изменение гендерных ролей, появление профессионально и финансово успешных женщин, выход за рамки системы “мужчина/женщина” – всё это такие вызовы “традиционной” модели, которые и приводят к отрицанию разом как феминизма, так и глобального потепления. Эти связи можно и нужно разбирать, у них есть масса политических и практических следствий, но это, разумеется, нельзя делать абы как.

Социальный конструкт

История с текстом в  показательна и важна ещё по одной причине – в ней обозначена полемика на тему социального конструктивизма. Сами авторы провокации прямо указали на то, что повторяли опыт с отсылкой в журнал Social Text столь же сомнительной статьи под названием “Трансгрессия границ: к трансформативной герменевтике квантовой гравитации” (Transgressing the Boundaries: Towards a Transformative Hermeneutics of Quantum Gravity). Тогда мишенью математика и физика Алана Сокала стала критика естественнонаучного знания – исследователь послал в гуманитарное издание откровенную чепуху и её приняли к публикации.

Текст той провокативной статьи можно прочесть даже в русском переводе, и выстроен он схожим образом. Это вполне типичные и адекватные общегуманитарные тезисы, которые некорректно применяются и небрежно аргументируются; кроме того, Сокал воспользовался незнакомством гуманитарных специалистов с квантовой теорией поля и напихал в текст изрядное количество внушительно выглядищих, но лишенных реального физического смысла конструкций. И в контексте сегодняшнего разговора важно то, что Сокал выбрал в качестве цели не просто недостаточно квалифицированных рецензентов (это отдельная проблема), а сам постмодернизм вкупе с рассмотрением различного рода феноменов как социальных конструктов.

Что такое “социальный конструкт”? В переводе на простой русский язык это то, что существует исключительно благодаря некоторому – пусть неявному – общественному соглашению. Гендер, например, социальный конструкт просто по определению: нет никаких иных причин носить женщинам юбки вместо брюк и розовое вместо серого, нет причин выбирать стрижки, макияж и прочее “женское” – это не заложено в генах, это социальное. Правила этикета, по большей их части, тоже социальный конструкт; “социальный конструкт” это не хорошо и не плохо, это неотъемлемая часть нашей культуры, которая без них существовать не может.

Исследования второй половины XX века показали, что кроме очевидных конструктов вроде “девочки любят розовую помаду” есть и менее очевидные вещи, причём иногда социальным оказывается то, что казалось вполне себе объективным и даже “естественнонаучным”. Не далее как сегодня я уже писала про то, как медики в 1909 году признавали невозможным то, что к концу столетия стало секусальной практикой и развлечением для ценителей здорового образа жизни – а ещё можно вспомнить о куче всяких “научных” обоснований сексизма в духе “женский мозг легче и изначально не приспособлен к математике” – последнее носит специальное название, нейросексизм. В социальных конструктах оказалось многое из антропологического и медицинского знания, особенно там, где речь заходила о расе, поле или этнических различиях: там, где вступали в дело не просто различия, а различия, привязанные к социальной иерархии. Миф о якобы большей сексуальности чёрных мужчин, миф о склонности женщин к рутинной работе – наглядные тому примеры, поскольку социальная подоплёка тут наиболее очевидна. Говорить “нам просто нравится линчевать негров” и “мы не хотим продвигать работниц” в какой-то момент стало неприлично, но если эти чёрные так и норовят кого-то изнасиловать, а женщины и вправду лучше справляются с нудной работой…

Наряду с очень годными исследованиями в этой области были и странные публикации вроде, скажем, текста Сандры Хардинг – в котором ньютоновская физика связывалась с культурой изнасилования. Хардинг, впрочем, позже признала свою неправоту, но репутацию говорящих про социальные конструкты в научном знании это и вправда подмочило. В самом деле, говорить про “социальный конструкт” и рассуждать о философии познания в целом, не обращаясь к конкретным деталям – путь не просто скользкий, а порочный по определению. Идея социального конструкта также очень расплывчата, им можно объявить очень многое и нужно понимать, что далеко не всегда это окажется содержательным. Когда вы разбираете медицину и обнаруживаете непредставленность женщин в клинических испытаниях или разные критерии безопасности оральных контрацептивов для мужчин и женщин – это содержательно, тут уместно говорить “ага, патриархат, человек по умолчанию имеет у них мужской пол”, ну а применительно к физике твёрдого тела или там геохимии идея социального конструкта скорее окажется бесплодной.

Они все неправы

По безответственному подходу к гуманитарному знанию можно проехаться по-всякому – наша преподавательница в ЕГУ, Елена Минченя, на эту тему даже говорила “Я хочу уберечь вас от производства высказываний, которые ничего не требуют” – и эти слова я, вернувшись в Москву, вывела краской прямо на потолке над своим рабочим местом. Концептуальный пенис и глобальное потепление, ньютонова физика как продукт культуры изнасилования – это безответственная хрень. Точка.

Но. Не следует думать, что любая критика этой безответственной хрени автоматически оказывается продуктом рационального знания, здравого взгляда на вещи и вообще верной просто потому, что критикуется нечто очень уязвимое для критики. В самом деле, многим то же гендерно-социологическое поле знания кажется чем-то абсурдным не потому, что там попадаются некорректные обобщения вкупе с плохими данными (я могу указать на места, где ещё больший треш и угар), а потому что сама проблематика вызывает отторжение. Дескать, ну что вообще может быть в “женском вопросе”, зачем вообще говорить про каких-то геев, что за бред про концептуальные пенисы, как пенис может быть концептуальным?

Это отторжение закономерно, но оно, если говорить прямо, является продуктом не меньшей или даже большей безграмотности пополам с интеллектуальной близорукостью. Тот же социальный конструктивизм, да и даже “концептуальный пенис” – вполне содержательные и разумные вещи… в своей области применимости, разумеется.

Tagged , . Bookmark the permalink.

6 Responses to Концептуальный пенис… WTF?

  1. ninthalek says:

    Разве не была статья про концептуальный пенис автоматически сгенерированной и отредактированной только для удаления фраз, имеющих смысл?

    • Alexa says:

      Нет. Про это ничего не сказано. Более того, там авторы текста прямо пишут, что не пытались вникнуть в постмодернисткую гендерную теорию и что они считают получившийся текст абсолютно бессмысленным. Это особенно любопытно, как как кое-что содержательное они таки воспроизводят, хотя, повторюсь, в таком виде это никак принимать к публикации не должны были.

      Проблема – реальная, кстати – с социальными исследованиями заключается ещё в том, что там нет устоявшегося языка. Потому что количественная методология в куче случаев только всё портит и производит бессмысленные числа, а далее мы сталкиваемся с тем, что “культура”, например, имеет порядка сотен определений. И как корректно изучать, скажем, тот же патриархат – очень большой вопрос, потому что где-то можно привести легко проверяемые факты, а где-то есть неявные механизмы, вскрыть которые очень непросто. Есть и очень экспериментальные штуки типа автоэтнографии, которая у этих биологов бы точно была сочтена псевдонаучным методом, но ничего лучше для ряда вопросов просто нет.

      • HellMaus says:

        То ли я чего-то крупно не понимаю в этом тексте, то ли ты здесь вежлив сверх меры.
        Насколько я вижу, проблема текста в его практически полной бессмысленности. И дело не в куче незнакомых биологу терминов, а в построении фраз, напоминающем речь больных с шизофазией и выдачу примитивных текстовых генераторов на марковских цепях. Хотя я и не гуманитарий, я без проблем улавливаю смысл в текстах о социальной сконструированности разных вещей, когда об этом пишет, например, Кон. И так же улавливаю смысл, когда о социальных конструктах пишет Владимир Фридман (http://scepsis.net/authors/id_484.html), хотя он не скрывает своей идеологической ангажированности. А в этой статье большинство фраз просто бессмысленны и вызывают подозрение на попытку задавить читателя нагромождением незнакомых терминов, о которых читатель не переспросит, чтобы не выглядеть глупо. Этим же грешат философы-постмодернисты, над которыми прикололся Алан Сокал, и Переслегин со всей сектой “методологов” Щедровицкого, из которой он вышел.

        • Alexa says:

          Вычурность языка – это и вправду большая проблема. Фридман пишет просто и понятно на фоне, скажем, Джудит Батлер – а уж по сравнению с Люс Иригарэй второй том Ландау-Лифшица выглядит мангой для школьников “Введение в физику”. Я, если что, тут не на стороне любительниц витиеватого письма, я считаю что всем надо брать пример с Фейнмана или, если говорить про те же гендерные исследования, с почти всех авторок сборника “Гендер для чайников” – мысль, сказанная просто, ценнее того, что понимашь лишь ценой головной боли.

          Концептуальный пенис это из Лакана. Очень муторного, непонятного, но при этом именно из мутных вод лаканского психоанализа выросла ещё более вымороченная Иригарэй, потом Батлер, а потом уже куда как более удобоваримая квир-теория. Если, кстати, посмотреть естественнонаучные тексты XIX столетия, то там тоже тот ещё язык, не говоря уж о Гегеле, не будь он помянут к ночи.

          Возможно, я криво выражаюсь, но:
          – я за то, чтобы писать просто и тут да, витиеватые граждане, чьё письмо неспециалистам кажется полным бредом, глубоко неправы;
          – я считаю, что у Лакана, Батлер, Иригарей и у многих иных авторок с крайне мутными текстами таки есть здравая составляющая, которую стоит вытаскивать. Потому что иной альтернативы я не вижу – или вижу то, что ещё хуже. Того же Гегеля вот, невзирая на зубодробительность текстов, сохранили и изучают;
          – избыточная вычурность ведёт к тому, что становится местами сложно отличить что-то перспективное от пародии. Это, бесспорно, проблема;
          – я думаю, что авторы провокации на самом деле как раз прекрасно понимали, что они пишут. Они вложили туда смысл, просто это тот смысл, который им не нравится. Мне, если что, тоже – но это не тождественно шизофазии… и ещё можно задаться вопросом на том, что такое бред как таковой.

  2. Pingback: Объективация: какой она бывает – Alexa Project

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *