Маскулинность, питание, квир и телесность

В своём прошлом посте я написала, что приняла решение изменить пищевую политику в семье и что в последние недели это успешно претворяется в жизнь. Это решение отчасти было сугубо рациональным, основанным на самых лучших научных обзорах (например, вот это метаисследование) и официальных рекомендациях Всемирной организации здравоохранения – но кроме рационального, в этом решении было и личное зерно. Даже так, личное (транс)гендерное.

Казалось бы, какая связь между овощами на обед и моей небинарной гендерной идентичностью? На самом деле связь есть, и я покажу её на цитате из недавней статьи Анны Родиной для “Медузы”. В статье рассматривались сексисткие стереотипы в рекламе и журналистка опросила ряд людей, причастных к появлению подобных “шедевров”:

Вместе с культом «настоящих мужчин» в российской рекламе достается и «ненастоящим». В рекламном ролике «Стародворских колбас» актер Ян Цапник рассказывает аудитории, что «настоящие мужики за троих работают». Впрочем, по мнению продюсера видео Стаса Гусева (он также снимал ролики для Sony Vaio, пива «Кулер» и Tuborg «ВечеGreenки»), обидеться на такие завышенные требования к мужчинам может только «нецелевая аудитория». «Есть задача продать огромную пачку сосисок, и в ролике говорится, что в них „сила деревенская“, — рассказал „Медузе“ Гусев. — Следовательно, в твоей аудитории не утонченный педант-модельер, а обычный мужик. И вот для этой целевой аудитории, которая может открыть консервную банку без ножа, месседж совершенно не обидный!» Сам актер Ян Цапник в комментарии «Медузе» сказал, что тема деления мужчин на «настоящих» и не очень ему «вообще неинтересна».

Российские рекламные кампании часто подчеркивают традиционную маскулинность своей целевой аудитории: судя по рекламе, условный «мужчина» не должен помогать женщине на кухне, не обязан разбираться в стиральном порошке и уходе за детьми, зато должен уметь пить и есть за троих, зарабатывать деньги, водить автомобиль и быть гладковыбрит.

В какой-то момент от вот этого всего меня стало практически тошнить. Вот моя собственная зарисовка:

Нет, я тоже ем много. У меня быстрый обмен веществ – если я не съедаю примерно в полтора раза больше жены, я начинаю мёрзнуть, терять массу и мне становится физически нехорошо. У меня бывают дни, когда я пробегаю несколько километров за катящейся на самокате дочкой. Я могу грузить ящики, нести на себе ребёнка и туристкий рюкзак разом, меня зовут, когда нужно вскрыть консервные банки или что-нибудь снять с верхних полок. Но это не повод пихать в себя нездоровую еду, тем более через рот. Это не повод демонстративно не уметь готовить ничего, кроме “еды мужской” – то есть покупных пельменей, сосисок, яичницы и жареного мяса.

Первая и самая очевидная проблема с мужскими кулинарными привычками состоит в том, что они порочны при любом мало-мальски пристальном рассмотрении. Хоть через медицинскую призму – переработанное мясо и алкоголь сложно назвать полезными для здоровья – хоть через семейную. Ведь, как я уже сказала, “есть за троих” обычно предполагается приготовленную женщиной еду, и женский труд в данном случае регулярно обесценивается.

Мужская еда и её феминисткая критика

Труд женщины на кухне принимается за данность, он не оплачивается, он ставится ниже аналогичной мужской работы. Вас не похвалят за то, что вы пожарили раз в год мясо, если вы женщина, но зато “это особое папино блюдо”, если вы мужчина. Смотрите исследование Ольги Громашевой “Организация питания в семье: гендерный аспект” (я читала его вот в этом сборнике; у неё же есть и другая работа, полностью доступная онлайн) или – из ненаучного, но в категории “крик души” – хотя бы вот этот пост Анны Ивановой:

когда я слышу про “шеф-поваров” и уж тем более про “шашлык – мужское дело” (ахахаха – ты тесто дрожжевое сам поставь нормальное для начала или классический борщ свари, потом поговорим про поварское искусство, бля, замоченный кусок мяса он пожарил, герой и великий повар) – я неизменно умиляюсь и глумлюсь, конечно, ибо это запредельный случай глубинного непонимания вещей.

Или вот, Наталья Радулова, колонка для “Огонька”:

В день рождения жены он всегда готовит плов. Вытаскивает из кладовки медный казан, льет кунжутное масло. “Смотрите, дети! — торжественно объявляет малолетней публике.— Спичка, брошенная в раскаленное масло, должна вспыхнуть!” Спичка вспыхивает, дети визжат, папа улыбается, как граф Калиостро. Дымящийся плов к гостям тоже всегда выносит сам, под аплодисменты. Потом сидит в своем фартуке “Царь кухни”, благосклонно кивает на льстивые вскрики: “Ах, барбарис! Изюм! Айва! Настоящего повара сразу видать!”

Настоящий повар к плите подходит раз в год. Каждый день варить детям суп — это ему скучно. Поэтому готовкой занимается жена. Уборкой занимается жена. Стиркой занимается жена. Проверить уроки, протереть плинтус, постричь ногти детям, загрузить посудомойку, вымыть казан — вся эта рутинная работа тоже на маме.  (…) Поэтому, наверное, жена того парня с пловом никогда не ест его коронное блюдо. “Не люблю,— говорит,— рис”.

В принципе, существующей критики “мужской еды” уже довольно много, поэтому я добавлю нечто иное сверх феминистких аргументов (совершенно, на мой взгляд, справедливых).

Возможность быть собой

Период с 2013 года по настоящее время для меня – это время перехода. Перехода не столь драматичного, как “классический” трансгендерный переход, но тоже переживаемого достаточно остро. Моё тело не меняется столь разительно, потому что я не принимаю гормоны, однако я чувствую его совсем иначе – прежде всего, я в принципе ощущаю больше, чем ощущала ранее.

Когда я пыталась быть мужчиной, я периодически совершала “рывки”. То есть я считала, что при столкновении с каким-то стрессом надо “собрать силы в кулак”, “рвануть” и я даже внутренне гордилась тем, что могу заставить “сжигать себя”. Сев работать всю ночь и потом ещё сутки, взявшись перетаскивать какие-то явно чрезмерные тяжести или сделав ещё что-то в этом роде. Вот снова зарисовка:

Я работала в лаборатории и у нас в помещении стоял круглый бассейн с водой – водный лабиринт Морриса. Я сливала из него воду, но она уходила медленно, что меня стало раздражать. Раздражение было настолько велико, что я схватила бассейн за край и рывком попыталась приподнять его; сходу это не вышло и тогда я разозлилась ещё больше. Я прекрасно понимала, что могу повредить спину, что рискую опрокинуть бассейн и пролить воду, но я была зла и я хотела доказать себе, что способна – способен – справится с такой преградой на своём пути. И я в итоге оторвала его от пола: потом, посчитав массу воды, получила около 130 килограммов.

Ещё:

Это происходило неоднократно в школьные и студенческие годы: я сидела с домашними заданиями, пыталась решить какую-то задачу и у меня начинала болеть голова. Тогда я ненавидела себя за это и иногда била себя по лбу, а потом изо всех сил напрягала мышцы головы так, чтоб специально сделать как можно больнее и пересилить эту боль, показав что я могу с ней справится. Часто это помогало, но болело все равно часто, а после таких попыток шумело в ушах.

Для меня тело было всего лишь оболочкой, которая не столь уж важна – ей можно жертвовать ради текущих задач, к ней не стоит прислушиваться и вообще сильные мужчины потому и сильные, что их дух сильнее плоти. Плоть не важна. Я уже сейчас неоднократно беседовала с мужчинами старшего (1950-1960 годов рождения) поколения и они, например, в массе своей отрицают всякую профилактическую диагностику – не просто так, а с мотивом вида “от судьбы не уйти”, с мотивом, который я лично склонна связывать с верой в свою мужскую силу.

Поясню: мужчины, как мне кажется, неосознанно видят себя как субъектов, которые отчасти подобны богу*. То, что с ними происходит, связывается не с телесностью и материальностью на локальном, осязаемом и доступном уровне, а с игрой неких сверхсил. Иными словами, мужчина не верит в то, что лично его питание или курение способно вызвать рак – он верит, что его душевное состояние или даже карма (судьба, рок, etc.) влияет на риск рака куда сильнее. Аналогично с рисками сердечно-сосудистых болезней и чего угодно вообще: важна сила духа, “отсутствие стрессов” (связываемое тут же с политической жизнью или даже вовсе с историческими факторами вроде “традиций крепостного права”), но никак не повседневность и своё тело. Потому что повседневность и тело это не мужское, это женское.

*) сравните с текстом про консерватизм и гендерный момент (не моим)

Повседневность и телесность это то, до чего снизводят женщин. Это то, что женщин ограничивает и за рамки чего стремятся вывести женщин феминистки – чтобы девочки могли стать космонавтками, исследовательницами и президентками, а не только “нашими обожаемыми женщинами”. Но у меня всё-таки немного иная история – я родилась мужчиной и я до сих пор для многих в своём окружении мужчиной же остаюсь: и для меня повседневность с телесностью стали освобождением.

Для меня приготовление пищи стало квир-практикой, потому что дало среди всего прочего возможность прислушаться к своему телу. Мне стало хотеться не просто еды, а еды красивой и сочной. Я не стала вегетарианкой, но разлюбила “мужскую еду” – те же пельмени я не могу есть чаще раза в неделю, мне просто невкусно. Вопрос о здоровом питании стал перекликаться с ощущением своего тела и душевным спокойствием – в принципе, нечто подобное, вплоть до гендерных моментов, я читала у Электрошамана (специалист по электротехнике, у которого в своё время заказывала себе электрощит):

Откуда у меня пошёл имбирь? А оттуда, что внутри меня, кроме электрошамана, живёт ещё и женская часть – ведьма. И вот уж она-то интуитивно знает, какие травы или штуковины для чего годятся. Конкретно имбирь поднимает иммунитет, прибавляет внутреннего огня и ещё аппетит усиливает.

Я специально подчеркну, что разделение на “мужское” (абстрактное, субъектное) и “женское” (телесное и ощущаемое) с одной стороны достаточно универсально – не я подсказывала Электрошаману про внутреннюю ведьму! – с другой же, оно не абсолютно жёсткое и допускает ряд исключений. У меня, в принципе, была возможность придти к моему нынешнему взгляду на питание и без квир-перехода, но существующие в телесности и питаниии гендерные моменты стали тем, что в переходе чётко себя проявило.

 

Tagged , , . Bookmark the permalink.

3 Responses to Маскулинность, питание, квир и телесность

  1. Nemo says:

    Вот как ни странно, даже не явная политота, диванная и не очень, а как раз такие вещи меня чуть ли не больше всего бесят и раздражают. Обычно все-таки стараюсь сдерживаться: все-таки я здесь в гостях, и если что-то меня не касается или непонятно — лучше просто помолчать и пройти мимо. Но тут вроде тема не очень конфликтная сама по себе, так что рискну добавить огоньку, вряд ли задев кому-то больное (а то как вспомню треш про депрессию… Надеюсь обойтись без подобного, но если все же не получилось — мои извинения).

    Так вот, давайте по порядку. Вывод про повышение риска рака при регулярном потреблении processed meat — ну ОК, хотя и старая новость. В общем-то, вполне научный факт. Но засунуть и сюда этот ваш гендер? Извините меня, но это уже SJW гойловного моска, причем в запущенной стадии. Что ещё? Вон, примерно тогда же гравитационные волны ещё открыли, давайте тоже начнем тогда: “А вы учли их гендерные аспекты, особенно в Южной Африке?” И больше, больше мымр за зарплате, которые будут бегать за остальными и круглые сутки бухтеть: “Гендерные аспекты гравитационных волн в Южной Африке! Кругом расисты и сексисты, бу-бу-бу, бу-бу-бу… У попа была собака, гендерные аспекты….” И конечно же, больше гендерных ислледований гравитационных волн, больше финансирования на них, чтобы было больше гендерных исследований гравитационных волн… Вот это и раздражает больше всего (собственно, одна из основных причин, почему я лично не люблю SJW, хоть мне и говорят, что их как бы нет).

    Все-таки buzzword — хороший термин в том числе потому, что оные и в самом деле раздражают так же, как назойливая муха.

    PS Если бы запись была сугубо личная — возможно, я бы все равно промолчал, в личное стараюсь не лезть. Но ведь и тут же гребаный рупор феминизма!

    • Elena says:

      Ой, это страшное слово на букву “ф” и его сторонницы… Подняли руку на святые пельмени. Социологи в курсе, что выбор между стейком и салатом зависит от гендера едока: см. Eva Barlösius, Monika Setzwein, исследования Немецкого общества питания DGE (например: https://www.dge.de/presse/pm/maenner-essen-anders/)

  2. Pingback: Папы и еда – Alexa Project

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *