Консервативное: аналитический комментарий

Каков ключевой тезис Олега Матвейчева, автора прочитанной и процитированной мною статьи про консерватизм? То, что традиционное общество было выстроено вокруг фигуры мужчины и отца, главы семьи,  что на главенстве мужчин строилась вся структура общества. Либеральные изменения, которые автор связывает с эпохой Просвещения, привели к отказу от этой модели и именно в этом автор видит главную проблему, главную “атаку на последний бастион обороны”.

И с данным тезисом я согласна. Автор пишет о том, что для консерваторов важно сохранить главенство мужчин, связанное с этим понимание субъекта и основанную на мужском господстве власть, ну а, будучи гендерквиркой и либералкой, всячески это мужское общество разрушаю. О себе и от себя лично я написала отдельно, поэтому тут просто отмечу – да, в этом пункте, как я думаю, автор всё понимает верно. Что не отменяет того, что он неправильно понимает некоторые иные вещи.

Например, он совершенно игнорирует материальную сторону человеческой истории. Модель многодетной семьи с отцом во главе работала в аграрных обществах, и она не может быть просто так перенесена уже на городские фабричные кварталы, не говоря уж о современном мегаполисе, который сконцетрировал большую часть рабочих мест в сфере услуг. Кроме того, многодетность имела экологический фундамент: в условиях регулярных эпидемий и высокой смертности не было иного способа обеспечить даже не рост населения, а хотя бы поддержание числа людей на постоянном уровне. В XX веке численность населения стран, которые получили доступ к здравоохранению до локальной индустриализации, выросла в разы или даже на порядок, в десять раз. Китай был вынужден законодательно ограничивать число детей – и кто знает, чтобы было, если бы вместо этого правительство Китая решило стимулировать многодетные семьи!

Экологическую составляющую автор не игнорирует полностью, кстати – рассуждая о характерных особенностях социалистических движений, он приписывает им веру в технический процесс как средство рещения проблемы “нехватки ресурсов” и “перенаселения” – кавычки позволяют предположить, что эти проблемы автором признаются надуманными. Тем не менее, тут можно апеллировать к арифметике: если каждое поколение будет иметь по четыре ребёнка, то рано или поздно на Земле закончится место (нюансы вроде того, что раньше начнутся проблемы с круговоротом азота или фосфора, опустим для наглядности).

Идеологически противопоставление “мужской власти” и “охраны окружающей среды” подмечается и в другой статье, опубликованной в том же номере “Тетради по консерватизму” уже от редакции – однако вопрос “а где все эти люди будут жить и чем они будут питаться?” – вовсе не идеологический. Он практический, и характерно что оппоненты природоохранных групп как правило сами происходят из тех мест, где нехватка ресурсов и вправду в настоящее время не замечается.

Последнее замечание не случайно – я через него хочу перейти к следующему, самому важному, пункту своей критики. А именно – отсутствие у автора (и авторов редакционной статьи) социологического воображения. Будучи привилегированными мужчинами в России, рассуждать о фигуре отца как источнике власти удобно и отчасти приятно: а вот быть отцом и главой семьи, скажем, в Российской империи уже не столь просто. Отсутствие определённых технологических средств – от антибиотиков до электрического освещения – положим, было тогда универсальной проблемой, но вот уже крепостное право было специфическим следствием реализации на практике тех самых консервативных принципов. То есть даже “отец и государь семьи” – это не те люди, которые действительно представляли русский народ в массе, а некоторый специальный пример, который становится универсальным.

Отчасти, конечно, тут можно сказать что в этом и смысл консерватизма – в редакционной статье прямо сказано, что столпом консерватизма является институт наследования, поэтому консерваторы ставят себя на место обладающих наследством мужчин. Но это сложно назвать гуманитарной наукой: наука это не про устройство отдельно взятых групп с игнорированием всех прочих, а про общество в целом. В обществе консерваторов исключены и женщины, и дети, и “не такие” мужчины – без имущества, с “неправильной” сексуальной ориентацией, носители иных культур, etc. В лучшем случае их описывают как нечто малозначимое и экзотическое, в худщем – вовсе игнорируют.

Кстати, это и происходило до середины XX столетия: в массе своей историки описывали исторический процесс через роль “исторических личностей” (угадайте, какого пола и какого социального статуса?), не опускаясь до деталей труда рабочих мануфактур или крестьянок, чьими руками и производилась материальная основа общества. Читая сегодня про крайне консервативного министра просвещения Льва Кассо, я обратила внимание на такое обстоятельство:

При Кассо проводилась в жизнь программа реформирования среднего образования, сводящаяся в целом к усилению государственного контроля над учебными заведениями. Основными мероприятиями этой программы стали следующие.

  • Изданы подробные программы для средних учебных заведений. Ряд современников полагал, что тем самым серьёзно ограничивалась творческая инициатива учителей. Отдельно были введены некоторые ограничения в преподавании общественно-научных дисциплин. К примеру, в преподавании истории было предписано «особенно отмечать роль и значение отдельных выдающихся личностей, не уклоняясь в сторону исторических гипотез и теорий или шатких и научно не оправданных обобщений, например, в области социально-экономической».

По-моему, связь с консервативной идеей о господстве подобных Богу мужчин более чем очевидно. Для консерваторов есть некая сверхсила, есть идеальные люди, которые сотворены по образу и подобию сверхсилы, и эти люди – внезапно! – белые привилегированные мужчины. У этих людей даже появляется человеческое, точнее божественное, достоинство и их “этику чести” в редакционной статье “Тетради по консерватизм” противопоставляют “этике рабов” со ссылкой на Аристотеля.

Игнорирование “иных” приводит в итоге к тому, что разделяющие описанные выше консервативные установки люди обычно не верят в проявление инициативы кем-то кроме “своих” – так появляются многочисленные статьи о том, что протестные акции “организованы” и “проплачены” (пример: российские СМИ, реагировавшие на #ЯНеБоюсьСказать – я про это писала отдельный пост), а революции возникают только благодаря спецслужбам других стран. Более того – упоминавшийся мною недавно провластный митинг с массовым привлечением оплаченных участниц стал возможен именно в силу неспособности увидеть в “народных массах” субъектов, способных самостоятельно принимать решение. И бессмысленные с виду фальсификации выборов (какой резон добавлять и без того лидирующей партии лишние 10-15 процентов голосов?) тоже воплощают эту идею – источником власти могут быть лишь привилегированные мужчины, правящая элита. Организаторы подделывают выборы не потому, что иначе лишатся власти, а просто потому, что не верят в выборы как волеизъявление самостоятельных людей. Потому что самостоятельных людей они тоже не видят: для них все за пределами привилегированного круга являются носителями той “этики рабов”, которая не предполагает контакта с божественным.

Вот, кстати, цитата другого российского консерватора, режиссера Андрея Кончаловского – его фильм “Рай” завоевал серебряную награду Венецианского кинофестиваля и вскоре после этого с ним беседовала журналистка Катерина Гордеева (обратите внимание на обращения к собеседнице в полном тексте!):

— Не прикидывайтесь такой наивной. Зачем так упрощать? Я снял три фильма в русской деревне, я живу в этой стране и знаю мой народ — очевидно лучше вас, хотя бы потому, что на 40 лет вас старше. И постепенно убедился, чтобы изменить страну, надо изменить ментальность. А чтобы изменить ментальность, нужно изменить культурный геном. А чтобы изменить культурный геном, надо сначала его разобрать на составные части вместе с величайшими русскими философами — то есть понять причинно-следственную связь, которая в нашей стране до сих пор не изучена. И только потом уже решить, куда нам идти.

Наивно думать, что всеобщая грамотность изменит человека. Например, бизнес в представлении в России — это воровство. Из-за Садового кольца это неочевидно, но это так. И еще. Там, за кольцом, за Москвой — совсем другие ценности у людей: они хотят, чтобы государство их оставило в покое. А это значит, что они не граждане, а население. И миллионы россиян — это население. О каких гражданских инициативах мы говорим? (…) У нас крестьянское сознание. У русского человека добуржуазные ценности: «своя рубашка ближе к телу», «не трогай меня, я тебя не трону», «ой, на выборы идти — зачем это нужно; придется пойти, потому что придут и погонят, а то и накажут». Крестьянское сознание — это отсутствие желания принимать участие в обществе. Все, что за пределами интересов семьи, в лучшем случае вызывает равнодушие, в худшем — враждебность.

Как идеологическую позицию я это понять (но не разделить) могу, хотя не могу не заметить, что как раз в пределах Садового кольца и обосновались самые крупные коррупционеры страны, а региональный активизм, не говоря уж о частном предпринимательстве, вполне себе существует. Но с научной точки зрения, повторюсь, такой взгляд из головы богатого мужчины с именитой родословной – нельзя назвать понимающим. Это не научный подход, и даже не политический – это взгляд из выдуманного дворянского гнезда через призму плохо отрефлексированных представлений.

Взгляд этот, естественно, получается недалёким. Сохранение собственных привилегий у консерваторов предполагает “договор чести” с властью: однако я бы поостереглась заключать такие договоры в России. Одновременная отсылка к “христианским корням”, к культурной однородности общества, обличения “излишней толерантности Европы” и готовность закрывать глаза на мусульманское многоженство вкупе с феноменом Чечни (которая разом из чужой угрозы становится своей союзницей, в обмен на ежегодные дотации) – ещё один пример противоречий, возникающих в консервативной политике.

См. также: О родителях, детях, власти и насилии; мой личный ответ.

Tagged , , , , . Bookmark the permalink.

2 Responses to Консервативное: аналитический комментарий

  1. Vitus Wagner says:

    >> Например, бизнес в представлении в России — это воровство. Из-за Садового кольца это неочевидно, но это так.
    > что как раз в пределах Садового кольца и обосновались самые крупные коррупционеры страны,

    Что внутри Садового Кольца называют бизнесом, в представлении всей остально страны – воровство.

  2. Pingback: Запрет “пропаганды нетрадиционных отношений”: почему это провал с самого начала – Alexa Project

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *