Ссылки и подробнее про то, что обнаружил “Левада-центр”

  • Как говорить с дочками про месячные – популярный и, как мне кажется, довольно разумный текст. Сама комментировать особо не берусь, поскольку всё-таки многие нюансы мне недоступны. Замечу только то, что теоретические рассказы про гормоны-матку-цикл оказываются, по словам авторки, бесполезны или почти бесполезны: при реальном столкновении с выделениями важнее знать то, что прокладка клейкой стороной кладётся на трусы, а не к гениталиям. У меня схожая фигня с презервативами была: долго не доходило, что они бывают разных размеров, хотя я всё знала и про индекс Перля, и про альтернативные методы контрацепции.
  • В хор собора святого Павла впервые за всю его историю – это тысяча лет! – приняли женщину.
  • City Dog напечатал рекомендации “как вести себя с инвалидом-колясочником” от человека, который сам именно так и передвигается, Саши Авдевича. Много полезных нюансов: скажем, не надо бросаться поднимать предметы, а в некоторых кафе и ресторанах стулья прикручены к полу и потому в них встречу с кем-то на коляске лучше не назначать, человек к столу не подберётся.
  • Лекция Ильи Утехина – исследователя, который занимается изучением диалога как социального и лингвистического явления. Я эту запись прослушала в воскресенье, а в понедельник Лана ещё и сходила на его же лекцию вживую. Очень рекомендую, лекция длинная, но почти вся вполне доступна для восприятия в режиме “готовишь еду и слушаешь”: содержательно и доступно. Главная мысль, как я поняла, заключается в том, что диалог это активный процесс – сторона, которая “просто слушает” на самом деле даже в момент своего молчания должна активно участвовать. Наши реплики, например, чередуются с интервалом около 0,2 секунд – мы начинаем говорить не тогда, когда сталкиваемся с тишиной, а когда понимаем, что реплика подходит к концу.
  • Политически-социологическое: “Левада-центр” опубликовал данные опроса на тему “Чем вы гордитесь и чего стыдитесь в России”, кроме того, приведены данные аналогичных опросов за прошлые годы. Лично мне кажется наиболее интересным то, что доля указавших на некие “морально-этические” варианты ответов упала: “Моральные качества русского человека – простота, терпение, стойкость” в 1999 году положительно оценивало 45% ответивших против всего лишь 23% в 2017. Упал с 12 до 7 процентов и “Нравственный авторитет русской интеллигенции”; число стыдящихся “нашей косностью, инертностью, ленью” упало тоже с 24 до 14 процентов.

В новости из последнего опроса попал пункт про присоединение Крыма (которое назвали поводом для гордости 43% опрошенных), но он, на мой взгляд, не особенно интересен – хотя бы потому, что нет динамики и неясно, каково отношение ещё 57% населения. А вот то, что многие пункты теряют в числе ответивших, уже представляется гораздо более содержательным. Падает как число ответов, предполагающих некую рефлексию личного толка (я русская, следовательно я такая-то и такая-то), так и рефлексию историческую: вдвое почти снизился процент выбравших причиной стыда “грубость нравов, хамство, неуважение людей друг к другу” и одновременно сжалась доля стыдящихся гонений на церковь – с 21 до 11 процентов. 

Кое-какие конкретные пункты можно объяснить частными процессами: например, та же РПЦ МП в нулевые годы заметно укрепила связь с государством, а две чеченские войны остались далеко в прошлом и этот конфликт пока подавлен, в то время как потери в Сирии или тем более на Донбассе официально не признаются и про них говорят немного. Но в целом мне кажется, что опросы могут указывать на систематическое снижение рефлексии в целом, а равно и некоторый рост апатии. Люди, возможно, просто перестают думать о морально-этических дилеммах, сопряженных с политическими событиями; как по мне, это скорее плохо, чем хорошо.

В СССР, где государственный дискурс предполагал очень глубокое проникновение идеологии в частную жизнь (“воспитательная работа”, партсобрания, etc.) аполитичность и подчеркнуто-равнодушное отношение к морали было эффективной стратегией уклонения. Кроме того, как уклонение от официального можно рассматривать и коррупцию – на изъяны госпланирования люди отвечали воровством необходимого, а, скажем, на Афганистан доставалась справка о негодности к военной службе. Отсутствие частной собственности на недвижимость не мешало черному рынку аренды, отсутствие легального импорта многих вещей замещалось торговлей с рук, а цензура обходилась самиздатом, текстами, которые печатались в обход типографий.

Но в нулевые годы произошло разом два события. С одной стороны, государство отказалось от развития по, условно говоря, “либерально-модернисткому сценарию” и от деконструкции всех остатков советского режима. С другой стороны, вся низовая коррупция превратилась в клептократию: траты чиновников, явно не соответствующие их легальным доходам, уже даже особо не скрываются, а конфликты интересов стали обыденностью. Критика такого положения дел составляет ядро программы Алексея Навального, но остальные партии и политические организации, даже формально “оппозиционные” (программа КПРФ, к примеру, чрезвычайно радикальна по своей сути, я про это писала) де-факто закрывают глаза на превращение государственной власти в придаток частного капитала, полученного при переделе государственной же собственности.

И та пассивность, которая в советские годы обеспечивала уклонение от власти и которая в итоге способствовала краху советского режима – сейчас скорее действующий режим укрепляет. Укрепляет не активно (реально до выборов доходит и голосует за “Единую Россию” всего 28,5 миллионов человек, и это официальные данные; на почти 110 миллионов избирателей получается четверть населения), но, как можно видеть, вполне достаточно.

Tagged , , . Bookmark the permalink.

3 Responses to Ссылки и подробнее про то, что обнаружил “Левада-центр”

  1. Alexa says:

    Да ну, какой там Путин. Абсолютно большая часть государства от него и от “верхушки” (условно – кабинет министров, лидеры фракций в парламенте, etc.) никак не зависит – потому что государство это локальные чиновники в первую очередь, госслужащие. Муниципальные управы, какой-нибудь гортранс, налоговая служба, участковые и патрульные ДПС – это вполне себе государство. Большая часть вопросов, которыми занимается государство – рутина вроде выделения денег на ремонт федеральной трассы, балансировки бюджета Себежа за счёт дотаций от Псковской области или выделения мест в детском саду номер 4 Сызрани.

    Всё это прекрасно работало с времён даже не Ельцина, а вообще какого-нибудь Петра Первого или ранее. Никуда это не денется; проблемы могут быть с бюджетом (на какие-то вещи тупо не хватит денег), с сепаратизмом, с ростом организованной преступности (это почти наверняка, потому что коррупционно нажитые состояния будут делить) – но в целом я не вижу причин для кризиса глубже того, который был в 1990-е годы.

    Православный экстремизм это вообще ультрамаргиналы. В стране, где посещаемость рождественской службы на уровне от силы нескольких процентов населения – это в одном ряду с радикальным лесбосепаратизмом. То есть, конечно, такие люди есть, но их заметное влияние на какой-либо большой кризис я представить не могу. Исламский фундаментализм где-нибудь в Чечне или Дагестане – да. Православный и в Тамбове? Нет.

  2. Alexa says:

    Ну какая “жизнь впроголодь”? Где? Напоминаю: “нищета” это $2 в сутки и ниже. Да, в РФ сейчас и в 1990-х были такие семьи. И их будет больше. Но до хотя бы Бразилии, не говоря уж об Индии, РФ очень далеко и сейчас, и в 1990-х это была сравнительно благополучная страна. Хуже Швеции, но благополучнее даже Китая тех же лет, а вот голод был в КНДР, чья экономика была завязана на СССР. В Северной Корее действительно от голода умирали, вот у них всё было плохо.

    Проблема вот в чём: в РФ и около, судя по ряду разговоров, которые я вела (и этот наш – не исключение!), кризиса хотят и ждут. Его смакуют. Это и всякие “выживальщики”, и та же несчастная Абхазия, которая застряла в послевоенном состоянии на неопределенный срок, и разговоры об ужасных девяностых. Их ведут даже те, кто все эти годы максимум мог перейти от мясной вырезки к полуфабрикатам и кому, о ужас, пришлось один раз поменять работу из-за сокращения. Куча чуваков, которые “не годны к строевой службе в мирное время” расписывают (вычитанные ими в литературе) подробности войн, революций и прочих катаклизмов, пугая друг друга из теплой квартиры с бесперебойно работающим интернетом.

    Это всё понятно: в государстве, где личную инициативу проявлять было долгое время особо негде (предпринимательство под запретом, частной собственности нет) и где была развита вся милитаристкая риторика, война казалась чем-то великим. А если не война, то хотя бы революция. А ещё была традиция считать мерилом жизненного опыта страдания и перед страданиями преклоняться – ОК, я это понимаю, но поддерживать, прости, не готова. Я не готова и поддерживать дискурс “кругом вата и враги”, поскольку у меня есть пример диссидентского движения в СССР – где вот вправду был и КГБ, и лагеря, и никакой политической жизни. Где ваш СССР?

  3. Nemo says:

    >Ну какая “жизнь впроголодь”? Где? Напоминаю: “нищета” это $2 в сутки и ниже.

    Ну, можно со стипендией аспиранта (ненавижу это слово, но что поделать) сравнить. 😀 Порядок тот же.

    >кризиса хотят и ждут

    Не уверен насчет первого, но что касается второго — так ничего удивительного, что ждут неизбежного (хотя понятно, что мой комментарий предполагает наличие рационального мышления у упомянутой публики, что может быть несколько оптимистично, но я не очень люблю вообще высказываний “за всех”, стараюсь больше со своей скромной, как говорится, колокольни).

    PS Не знаю, зачем я встрял в середине дискуссии, но, возможно, оно и к лучшему.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *