Гинекологи, подростки и Следственный комитет

Представители Следственного комитета РФ (федеральный орган, занятый уголовными расследованиями) недавно выступили с инициативой, которая активно обсуждается в последние дни. Идея такова: обязать врачей сообщать в правоохранительные органы о не достигших 16 лет подростках, которые могут вести половую жизнь.

Комментарий Евгении Минаевой (руководительницы управления процессуального контроля за расследованием отдельных видов преступлений СК РФ), со ссылкой на которую изначально появилась новость, опубликован в «Российской газете». Приведу короткую цитату:

— В большинстве случаев данные преступления остаются латентными, поскольку не все знают о наличии такого уголовного запрета. Девочки скрывают такие факты в силу природной стеснительности или по научению родственников и знакомых, опасаясь огласки либо негативных последствий со стороны лица, совершающего такие преступления. В результате последние остаются безнаказанными. Понятно, что это ведет к продолжению противоправного поведения, наносящего вред здоровью подростка. А в последующем может привести к совершению ими насильственных преступлений на сексуальной почве.

Публичная аргументация в пользу инициативы, таким образом, вполне понятна: борьба с преступлениями против несовершеннолетних. С другой стороны, более-менее серьёзные данные о возрасте сексуального дебюта (первого сексуального опыта) у подростков говорят о том, что в России порядка 20% девушек и 40% юношей в 15 лет уже имеют опыт половой жизни. В других странах и регионах, включая вполне благополучные (скажем, Норвегия) эти показатели иногда даже больше — к примеру, гренландские девушки в 2/3 случаев имеют первый сексуальный опыт до 15 лет. И это вряд ли говорит о каком-то высоком уровне преступлений, просто такова местная культура; поздно сексом начинают заниматься девушки в Армении — но, что показательно, в Армении, Македонии, России и Украине очень заметен разрыв между подростками разного пола.

Эта информация переводит вопрос об инициативе СК в несколько иную сферу. Что именно должны будут сообщать врачи? Если, к примеру, признаки сексуального насилия — травмирование половых органов, например — то это вполне здравая идея, в одном ряду с обязанностью сообщать в полицию о побоях и иных признаках физического насилия. Но, справедливости ради, уже в 2011 году было сообщение о том, что МВД и Министерство здравоохранения и социального развития уточнили (!) инструкцию 1998 года, по которой врачи обязаны сообщать в полицию о поступлении пациенток с определенными травмами. Инструкция включала в себя как огнестрельные ранения или следы от удавки на шее (и то, и другое — явные признаки криминала), так и признаки изнасилования или истощения. Более того, врачи обязаны сообщать и о повреждениях в результате многих иных воздействий, вплоть до ожогов, поражений электрическим током или даже о любом сотрясении мозга. Оговорка в инструкции 2011 года (точнее, её изложение «Российской газетой») такова:

Правда, о травмах можно не сообщать, если точно известно, что они получены в быту. Например, человек на улице случайно упал и сломал ногу или, скажем, ударился головой и получил сотрясение мозга. Но это можно сделать при условии, что пациент старше 16 лет. О всех происшествиях с несовершеннолетними надо обязательно докладывать, так же как и о травмировании людей с признаками нарушения сознания.

Таким образом, новая инициатива никак на выявление насилия повлиять не должна. Гинекологиня, увидевшая у 15-летней пациентки повреждения влагалища — в любом случае обязана сообщить в полицию, даже если пациентка отрицает факт насилия. Следовательно, сообщать предполагается о чём-то ином: и здесь на ум приходит только сообщение о разрыве плёнки, которую принято называть «девственной плевой» (сам этот термин ставится под сомнение, да и понятие «девственности» — чистой воды социальный конструкт). Такая инициатива вызывает сразу несколько критических вопросов:

1) Если полиция получит данные о 40% всех пациенток, то есть сотни и тысяч записей на один полицейский участок — что она будет с ними делать? Проверить положение дел у всех девушек чисто технически невозможно, тем более что это далеко не простая задача вида «придти по указанному адресу и проверить, не превращена ли квартира в притон». Сексуальные злоупотребления в отношении несовершеннолетних могут происходить хоть в семье безработных алкогозависимых, хоть в семье миллионера, сделавшего состояние на высокотехнологичном изобретении или именитого режиссера. «Признак преступления», который более чем в половине случаев будет приводить к ложной тревоге — наверное, не очень удачен для практического применения; мы не знаем действительного масштаба сексуальных злоупотреблений, но это точно не 40% всех несовершеннолетних.

2) При наличии на рынках компакт-дисков с базами данных об информантах Федеральной службы по контролю за оборотом наркотических средств — я совершенно не уверена в том, что массово (см. выше) используемые данные не будут продаваться на любом рынке. Я бы не хотел иметь в открытом доступе базу «тринадцатилетних девочек, ведущих половую жизнь»; замечу, что ранее инициатива по блокированию доступа к детской порнографии привела к появлению фактически бесплатного каталога этой самой порнографии (пополам с совершенно невинными ссылками, вызывающими большие вопросы в адекватности увидивших там «детское порно»). Свежий скандал, связанный с утечкой данных из государственных структур — продажа базы с данными ВИЧ-инфицированных, алко- и наркозависимых людей осенью 2016 года. Лично я совершенно не склонна после этого доверять государству хранение медицинской истории своей дочери после достижения 10-12 лет.

3) Разрыв «девственной плевы» не всегда происходит при первом вагинальном проникновении. Иногда он происходит вообще только при родах, иногда в раннем возрасте из-за медицинского вмешательства или травмы. Да, в последнем случае теоретически должна быть запись в медкарте — если, конечно, пациентка состояла на учёте в российских медицинских учреждениях (сколько детей и подростков приехало в Россию?) и если карту не потеряли (поспрашивайте у знакомых родителей о таких историях, если не сталкивались лично). Наконец, половая жизнь это не только пенисовагинальный секс и даже не только пенетрация: поэтому что именно может выявить врач, вызывает очень большие вопросы. В материале «Медузы» приводится ссылка на статью американских медиков в журнале Pediatrics — исследователи показали, что пенисовагинальный секс с несовершеннолетними в возрасте более 10 лет часто не определяется на осмотре. Более того, в рекомендациях ВОЗ по взаимодействию медиков с женщинами, пережившими сексуальное насилие, прямо сказано (PDF, см. страницу 46, специально выделено внизу) что проверка «на девственность» не только бесполезна, но и вредна; в то же время там отмечается необходимость обращать внимание на покраснения, царапины или трещины, а тем более — на кровотечения, которые могли возникнуть в результате насильственного проникновения.

Таким образом, здесь и сейчас эта инициатива скорее вредна, чем полезна. Она почти наверняка (если опираться на историю других утечек) приведёт к массовому разглашению медицинской тайны, она не позволит более эффективно бороться с сексуальными злоупотреблениями из-за низкой специфичности и чувствительности методов выявления и создаст для полиции заведомо невыполнимую (качественно, по крайней мере) работу. Что касается сексуального насилия, то явные признаки оного и так входят в число того, о чём врачи уже сейчас сообщают полиции.

Tagged , , . Bookmark the permalink.

One Response to Гинекологи, подростки и Следственный комитет

  1. Pingback: О насилии в отношении детей и подростков – Alexa Project

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *