Конечно, у них много дополнительных прав! Например… э… ну чёрт его знает…

Пару недель назад имела замечательный диалог с человеком (чьё имя, пожалуй, называть не буду) на тему прав ЛГБТ. Воспроизвожу дословно (не жалуйтесь на мат):

– Не, ну вот что, ты согласен с тем, что даже у этих однополых прав больше, чем у нормальных людей?
– А где больше-то? Я смотрел и европейские, и американские законы, ни одного особого права для ЛГБТ не видел.
– Да не пизди!
– Не, ну приведите пример, что за права у них есть, интересно даже.
– Э…

Повисает пауза.

– Да хуй его знает! Парады вот!
– Так парадом пройти и гетеросексуалы могут. Свадьбы, митинги всякие, можно собраться.
– Так это если согласование получишь, а хуй тебе его кто даст!
– Ну, если говорить не про Россию, а про США и ЕС, с которых мы начали – то дают обычно.
– Да бля, не знаю, ты опять какой-то хуйнёй забалтываешь!

Собеседник, который, кстати, ещё и не знал про мою собственную гендерквирность, был изрядно озадачен. Вообще мы довольно много беседовали на разные общие темы (например, мы потом обсуждали то, насколько во внешней политике ЕС и США большое внимание уделяется РФ) и примерно такая же сцена наблюдалась несколько раз.

Если пытаться дать этому социологическое объяснение – можно обратиться к функциям коммуникации (которые, впрочем, изначально вообще изучали лингвисты: я когда писала этот пост, то опиралась на текст Якобсона про поэтику). Часто можно встретить мнение, будто общение это обмен информацией, однако это ошибочно понимается слишком уж узко: мы считаем, будто людям всегда важно узнать нечто меняющее их знания о мире. Для общения, скажем, двух ученых или для ситуации лекции/семинара в институте такое понимание ещё верно, но если представить ситуацию встречи не слишком близких знакомых, то обмен репликами “как дела? / нормально” в большинстве случаев  нужен не для того, чтобы действительно узнать положение дел собеседника/цы.

Диалог “опять курс просел/да вообще мрак!” тоже не предполагает, будто собеседница не знала о падении курса национальной валюты – обе участницы знают и про курс, и про то, как его, курса, изменение, скажется на личном благосостоянии. Функция таких диалогов заключается в установлении эмоционального контакта, а также в подтверждении общности: делами соседей интересуются ради поддержания отношений, не слишком близких (никто не предполагает активного участия в чужой жизни), но всё-таки выделяющих соседей из всего множества горожан. С некоторыми соседями в Вильнюсе я обмениваюсь приветствием – Laba diena! (лит. – “добрый день!”) просто потому, что таково правило этикета: возможно, часть этих людей так никогда и не узнает, что я не говорю по-литовски, но так заведено. В многоэтажном доме моих родителей люди здоровались в лифте: тоже зачастую не зная друг о друге ничего, сверх “он(а) проживает со мной в одном подъезде”.

Разговоры не ради обмена идеями, а ради совместного переживания эмоций – это, в общем-то, нормальное и здоровое общение между людьми. Другое дело, что при принятии политических решений – и я сейчас не про законопроекты в парламенте, а про наше личное отношение к тому или иному вопросу – неплохо бы отделять общность переживаний, общественно одобряемые реакции и содержательную часть идей.

Tagged , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *