FAQ: политика, часть вторая

Начало – тут.

– Ты антимилитаристка, что это значит?

– То, что армии это в принципе то, от чего в ближайшие сто лет надо избавляться так, как уже избавились по большей части планеты от рабства или от, скажем, угнетения женщин на уровне лишения всяких прав. Это идиотский способ закапывать ограниченные ресурсы – идиотский потому, что человечеству угрожают не исламисты, не китайцы и даже для борьбы с ИГИЛ или там китайской экспансией в океане не нужно держать десятки крупных армий, нужно нечто вроде мировой полиции. Военная мощь основных членов НАТО позволяет, например, покончить с ИГИЛ за час: сжечь ядерными зарядами все их основные объекты – но даже большинству школьников понятно, что это не решение.
Мы перестали считать (после Дрездена и Хиросимы) приемлемым массовое убийство мирного населения. Мы понимаем, что в современном городе террористическую атаку может совершить любой сумасшедший и никакие рамки металлодетекторов тут не помогут – ну не пронесет смертник взрывчатку внутрь, ну кинет несколько гранат в толпу у входа, какая разница? Уже понятно, что силовые угрозы большинству стран в наши дни это не вторжения чужих армий и что, скажем, танки – бесполезная во многих случаях груда металлолома.

Да, в той же Украине пришлось применять армию. Но будь, скажем, украинская армия в пять раз меньше и будь Украина членом НАТО – Донецк был бы по-прежнему промышленным центром юго-востока страны, равно как и АКР была бы частью Украины. Потому что в Донецке, положим, танков нет – зато они есть на базе у Харькова и стоят за ними ещё подлодки в океане вкупе с ракетами на базе в Норвегии. Хулиган не нападает на прохожую у метро не потому, что та в сумочке может автомат прятать, а потому что на станции сверху камера и в самом здании сидит дежурный наряд. Который, возможно, сам не догонит, но потом полиция будет искать грабителя по всему городу. Выделить всем по проценту ВВП на некие всеобщие миротворческие силы намного выгоднее, чем плодить “геополитических игроков”: мы же не считаем нужным делить город на зоны ответственности частных охранных агентств, которые считают к тому же главными противниками друг друга, а не преступников.

Можно сказать, что моя идея слишком утопична, однако я скромно покажу на ту же Прибалтику. ВВС Литвы это один (1) боевой самолёт, у Латвии их вообще нет (только транспортные самолеты и шесть вертолетов, если верить Википедии): и чего? Напали-то не на них, а на Украину. Можно критиковать НАТО и членов НАТО за внешние операции в Сирии, Афганистане или Ираке, не говоря уж об Югославии или Сомали – но примеров успешной агрессии против стран этого альянса нет.

Общемировые вооруженные силы это столь же неизбежно, как всеобщее избирательное право.

– Ты за гегемонию США?

– Нет. Я за то, чтобы во всем мире соблюдались права человека, это вполне конкретный перечень: упрощенно можно сказать, что я за то, чтобы никого не могли преследовать на государственном уровне за неправильное мнение и уж тем более за то, чтобы люди могли находить себе работу, чтобы у них был доступ к врачам, к образованию, к воде и еде, чтобы им не угрожали бандиты и чтобы они сами выбирали себе религию, чтобы вас не притесняли по признаку гендера, расы, сексуальной ориентации или там из-за вашего языка.
При этом я понимаю что, скажем, те же США – это скорее страна, способная обеспечить соблюдение прав человека, пусть и с рядом оговорок (например, именно там очень велик процент заключенных в тюрьмах). Что в ЕС с правами человека неплохо, в Канаде хорошо, а вот, скажем, в КНДР – плохо. В Сомали плохо. В Саудовской Аравии плохо, а в Израиле – почти хорошо. Я вижу – см. выше – что в РФ власть захвачена преступниками, которые права человека открыто нарушают: вводя цензуру на уровне всей страны и развязав войну в Украине. Поэтому если ставить вопрос “РФ или США?”, то, конечно, США. Но не потому, что я вот прямо влюблена в США – просто почему-то в России очень любят именно такую формулировку вопроса. На мой взгляд, это очень кривая формулировка, которая больше говорит про вопрошающих и про то, что они озабочены страной на другом континенте куда больше, чем своей собственной.

Серьезно, когда я слышу обвинения в “работе на США” я задаюсь вопросом “почему бы не обсудить содержательно проблему поближе?”. Серьезно обсудить, на уровне “что можно сделать”, а не на уровне охов-ахов. Сейчас полно всяких содержательных инициатив, которые можно развивать с минимальными усилиями – онлайн-петиции, участие в выборах, всякие формы обратной связи для муниципалитетов – можно хотя бы дойти до избирательного участка или сфоткать яму во дворе и послать в администрацию района, это занимает от силы полчаса времени. Я недавно посчитала, у меня на, простите, вытирание попы бумагой в туалете за год уходит примерно столько же и ещё больше я трачу, например, на поиск ключей в карманах. То есть есть такие формы активизма, которые никаких сверхусилий не требуют, но вместо них люди почему-то говорят про США, Сирию, выход Британии из ЕС и о том, как это повлияет на мировую биржу. Ладно бы это ещё обсуждали профессиональные брокеры, но часто это люди, которые и на бирже не играли, и в той Британии никогда не были.

Будет ли будущая мировая полиция в первую очередь представлять США, Китай, ЕС или там Индия – мне интересно лишь в той степени, в какой это влияет на её, полиции, эффективность в предотвращении войн и в обеспечении защиты прав людей. Да, США и ЕС кажутся предпочтительнее Китая или РФ, но, повторюсь, это не из-за моей любви конкретно к США. Мне просто нравятся те, кто с правами человека, с развитием науки, с экономическим ростом и без каких-то агрессивных идей вроде борьбы с исповедующими не ту религию.

– Что ты считаешь нужным делать в РФ сейчас простым гражданкам?

– Сразу уточню – не только в РФ, но и при самоидентификации в качестве русских. Не поддерживать преступления власти: раз. Сохранять те механизмы, которые обеспечивают существование общества без привязки к конкретному режиму: два. Помогать друг другу: три. Не молчать: четыре, хотя это уже часть первого пункта.
Поясню. Не поддерживать преступления – это значит прежде всего разобраться в том, что произошло: найти время и прочесть хотя бы часть расследований Bellingcat, например (скажем, для определенности: прослеживание одной конкретной БМП, аналогично со 152-мм гаубицей). Оно займёт уже не полчаса, а час или более, но оно того стоит – как минимум, вы сможете говорить предметно и опираясь на конкретные случаи, а не на мнения колумнистов. Многие, с кем я общалась, говорили “Да не, ну там доказательства никакие”, однако лишь потому, что они и не искали конкретных разборов. Не нравится Bellingcat? Можно почитать отчёты ОБСЕ, можно пообщаться с жителями оттуда – их несколько миллионов человек, найти можно. Я это проделывала и для меня вопрос “были ли на Донбассе войска РФ” закрыт. Следующий вопрос это дать для себя оценку: если это не агрессивная война, то что?

Аналогично с коррупцией. По Чайке есть большое расследование ФБК – час времени снова. Меньше, чем вы потратите на просмотр теленовостей за неделю, если смотреть по выпуску в день. И снова вопрос: как лично вы к этому относитесь?

Вопрос именно в двух конкретных действиях пока. Война и коррупция. Вопрос не про то, может ли быть мир без войн и коррупции, замечу: часто его забалтывают, говоря “политика это грязь” или нечто в этом роде. Это гнусная демагогия: когда преступника ловят, то суд рассматривает не общефилософские вопросы, а конкретное дело. Сверх того, я нахожу возмутительной русофобией предположение, будто русские не могут выбрать себе политиков, которые не были бы преступниками – в конце концов, если “политика это грязь”, то тогда и все ваши прошлые лидеры такие же преступники и ими нельзя гордится. Нужно тогда переименовать улицы и города, пусть тогда будет не Кутузовский проспект, а какое-нибудь Беларуское шоссе, не Петербург, а Неваград. Раз политика это грязь, то давайте её последовательно стыдится, давайте скажем что между Шамилем Басаевым и, скажем, Сергеем Собяниным нет разницы: и тот политическая фигура, и этот. Разница есть? Как по мне, так есть.

Про сохранение механизмов общества. Даже такой откровенно прогнивший общественный институт, как тюрьма, всё-таик работает и выполняет важную функцию: изолирует от рядовых граждан убийц, воров и насильников. Это не значит, разумеется, что теперь любой надзиратель может бить всех заключенных – но это значит, что институт тюрьмы необходимо будет сохранить, пусть и с кардинальной перестройкой. Это значит, что можно и нужно отправлять в тюрьму квартирных воров, грабителей или угонщиков автомобилей, а ночные дебоширы должны быть сданы полицейскому патрулю. У меня очень, очень негативное отношение к службе госбезопасности, но если её сотрудники вдруг задержат психов с бомбой (и именно вычислят и задержат, а не сфабрикуют дело) – эти люди будут заслуживать уважения за нужную работу.

На бытовом уровне всё написанное означает, что надо не хамить госслужащим, сообщать в полицию о преступлениях и не поддерживать агрессию против всех общественных институтов скопом. Да, почти наверняка ту же ФСБ надо будет распустить и набрать заново в меньшем составе, с другими полномочиями и иными приоритетами – но есть достаточно много людей, которые сейчас работают в силовых структурах не ради поддержки преступлений власти, а ради того, чтобы по улицам можно было относительно безопасно ходить в ночное время. Если говорить о необходимости революции, это нужно понимать: поддержка преступного режима складывается не только из голосов замешанных в преступлениях, но и из голосов тех, кто считает эти преступления оправданными в рамках противостояния большему злу.

Радикальность – настоящая, а не показная – это не когда вы хотите развешать всех полицаев на фонарях, а когда вы готовы потратить немного своего времени, разобраться в том, кто же довёл страну до такого положения и ещё потратить немного сил на планомерное удаление этих людей из политического поля. Даже одна подписанная петиция об отставке Чайки или одно посещение митинга здесь значат больше, чем рассуждения в компании друзей о том, как готовить коктейль Молотова и о том, что неплохо бы было когда-нибудь повторить Майдан.

– Ты иногда бываешь зла и тогда сама говоришь о том, что надо превратить Кремль в груду щебня. Это серьезно или это троллинг?

– Я в принципе не троллю на политические темы. Это слишком накачанная и нервозная область, чтобы тут ещё и троллить, целенаправленно провоцировать людей на эмоции. Другое дело, что я считаю важным выражать то, что я чувствую, пусть это и чему-то там противоречит: нормальная первая реакция на насилие – гнев, ярость и желание уебать. Когда я узнаю, что, к примеру, от моего имени мне же хотят вменить в обязанность доносить о преступлениях, которые я вообще могу таковыми не считать; когда, к примеру, я слышу про желание спецслужб читать всю мою переписку за мой же счёт – я в ярости. Это нормально, было бы удивительно, если бы меня это не бесило.
Я и многие другие люди сталкиваемся сейчас с серьезными угрозами – половину можно посадить в тюрьму по откровенно идиотскому поводу, а люди, явно ответственные за смерти многих сотен, если не тысяч соотечественников, ещё и неприкосновенны. Когда я узнаю, что от моего имени бомбят гражданские объекты и даже не пытаются это оправдать (я как бы в курсе про военные ошибки и знаю, что часто все армии мира попадают вовсе по своим же) – я в бешенстве. Я не понимаю, как ещё на это реагировать. То, что мы считаем нормой матерный крик на опрокинувшего вазу ребенка, но предполагаем, что нужно промолчать, когда наше правительство разносит станцию водоподготовки в Алеппо или донецкий аэропорт – это какое-то гребаное извращение, иначе не скажешь. Поэтому я бываю зла, расстроена, напугана и вдобавок могу испытывать отвращение со стыдом. Это ещё не декларация о намерениях, просто иногда я думаю – “да, было бы классно, если бы всех этих уродов разбомбили бы, как в кино, с такими эффектными взрывами и чтобы потом один щебень и обломки”. И я про это пишу, так как это важно для формирования картины в целом: люди должны знать, что кого-то вот такие вот вещи бесят.

– Нет ли у тебя двойных стандартов – скажем, ты иногда хочешь смерти депутатов, голосовавших за тупой закон, но против гомофобии?

– Ну, начнем с того, что я пока не видела ни одного случая, чтобы геи или лесбиянки поубивали депутатов за тупость. Или чтобы ЛГБТ затравили детей депутатов и довели кого-то из молодогвардейцев до суицида. Пока я видела, что геи делали селфи на фоне гомофобов и это, конечно, даже близко нельзя сравнивать ни с “корректирующими изнасилованиями” лесбиянок, ни с убийствами геев. Аналогично с радикальными феминистками, которые мужененавистницы (не все радфем такие, но такие существуют в принципе) – их агрессия своего рода зеркало реальной мизогинии и опять-таки оскорбление “заткнись, спермовоз” почти никогда в истории не было преддверием физического насилия. В то время как за фразой “ну ты сука!” следовало немало ударов по голове. Да, в отношении некоторых высказываний у меня на таком фоне будут двойные стандарты, просто потому, что они, эти высказывания, в разном контексте.

Тут есть очень важный момент – это способность провести эмоции в слова и слова в действия. Когда люди говорят “поубивал бы!” это не означает, что они идут и убивают, так бы мы давно жили в мире без ремонтников, программистов и бухгалтеров, а из водителей осталась бы от силы четверть счастливчиков. На мой взгляд, в устах обычных людей все эти слова про ненависть являются частью обычного способа выражения своих эмоций: проблемой это становится лишь когда накладывается на устойчивые системы разделения своих и чужих вкупе отключением эмпатии и рефлексии. Когда тот чувак в Орландо взял винтовку и пошел палить по геям в клубе Pulse (убив заодно нескольких женщин, включая многодетную мать), он сделал это не потому, что до этого написал про “убивать педиков”, про свою ненависть к геям писали миллионы и большинство по гей-клубам с оружием не бегало.

Выражение ненависти недопустимо для представителей государства или более-менее наделенных властью структур: Джоан может не любить евреев и считать их поголовно членами поработившей страну секты, Джоан может про это писать, но она не должна позволять себе таких заявлений на должности хотя бы главы муниципальной службы по вывозу мусора. Она не может это говорить как преподавательница в государственном колледже. Это может быть проблемой для секретаря экологической организации. Но писать о своём отношении к чему угодно в каких угодно выражениях – это фундаментальное право, которое должно быть у граждан. Я в курсе, что не все страны такое разделяют, но, пожалуйста, избавьте меня от реплик в вида “а вот в Германии за отрицание Холокоста”. Когда я захочу поговорить про Германию, я напишу про это прямо.

Tagged . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *