FAQ: политика

– Какова твоя политическая позиция?

– По оси “левые-правые” чуть левее, по оси “авторитарность – либерализм” практически до упора в либеральную сторону. Большинство виденных мною тестов дают, по крайней мере, такую картину.

Если это расшифровать на конкретных примерах, то я буду за легализацию марихуаны (сама не курю, но считаю глупым запрет вещества, которое менее опасно, чем легальный алкоголь или легальный же табак), за прогресивную шкалу налогообложения, однако без национализации предприятий и с минимальным контролем за бизнесом — пока явных нарушений нет, с проверками приходить не надо. Шкала “лево-право” для меня больше про экономические вещи и про политику на национальном уровне; шкала “авторитарность – либерализм” про частные свободы. Я за государственную поддержку высшего образования и медицинского обслуживания, но даже не столько из моральных, сколько из экономических соображений.

– С кем ты категорически не сойдёшься?

– Совсем “категорически”, на уровне “ничего с ними делать не буду” – пожалуй, что ни с кем. То есть я представляю ситуации, когда можно сотрудничать, например, с ультраортодоксальными иудеями, монархистами или зелёными радикалами – скажем, если у меня неподалеку сбросили в реку ядохимикаты и нужно ликвидировать последствия катастрофы. Есть ряд вопросов, в которых идеологические расхождения не очень важны: ликвидация последствий катастроф или профилактика оных; и у меня, и моих самых далеких по политическому спектру оппоненток окажутся более-менее схожие взгляды на, к примеру, лесные пожары или поиск пропавших детей.

По этой причине, кстати, я считаю идиотизмом обвинения кого-либо в принятии помощи от каких-либо “нерукопожатых” людей или организаций. В конце концов, в определенный момент Второй мировой войны советские войска проводили опыление болот для борьбы с малярийными комарами и фашисткие войска им не мешали – подобные мероприятия выгодны всем и поддерживать их можно с совершенно разными системами ценностей.

Другое дело, что есть пределы компромисса: когда обсуждается некое совместное решение и с определенными вариантами я соглашусь, а с некоторыми – нет. Например, я хотела бы закон, который даёт ЛГБТ все права, которые есть у гетеросексуальных пар; если кто-то скажет “ну нет, никаких браков, только партнерства”, я это могу поддержать, а вот идея “нет, мы вообще не будем это обсуждать, потому что у русских не тот менталитет, сейчас это неактуально” кажется откровенно вредительской.

Компромисс это когда вы называете цену 100 при своей прибыли 10 и в ходе торгов снижаете не ниже 90, не уходя хотя бы в откровенные потери. Если вас вынуждают продать по 25, то это не компромисс, а недопустимая ситуация, рассуждать о ней можно разве что в категориях минимизации потерь; это если говорить в общих чертах.

На конкретных примерах, сверх уже приведенного выше – я считаю недопустимыми любые проявления государственной цензуры в СМИ. Если газета публикует, скажем, откровенную ложь о компании А на деньги компании Б – то компания А может подавать в суд; если, скажем, чиновника В назвали взяточником в выпуске новостей, то чиновник В вправе потребовать либо доказать это обвинение в суде, либо выплатить ему компенсацию и выпустить опровержение. Это не цензура; цензура это когда чиновник В может запретить вообще писать о себе что-либо негативное. Или когда компания А будет запрещать упоминание компании Б в положительном ключе.

Я считаю недопустимой государственную гомофобию и сексизм. Если, скажем, будет предложено бесплатно передавать “главам семейства” (то есть мужьям и отцам) земельные участки под строительство, то я не поддержу такую инициативу до тех пор, пока она не будет предусматривать и возможность получить права на землю женщинам.

– Когда ты говоришь о своей радикальности и об уничтожении России, то что имеешь в виду?

– То, что нынешнюю политическую систему, то есть действующую власть, надо менять и что смена эта возможна в том числе силовым путём, вплоть до оккупации или мятежа. Ни тот, ни другой способ мне не кажется оптимальным, но, увы, возможностей для иных изменений становится всё меньше по вине самой власти. Никто их не просил зачищать политическую арену от мало-мальски значимых оппонентов, никто не просил подтасовывать прошлые выборы – и в итоге они сами себя ведут по стопам какого-нибудь Каддафи. Который правил Ливией 42 года, а потом его застрелили без суда и следствия вооруженные повстанцы в ходе гражданской войны.
Понятно, что я не собираюсь заниматься политическими убийствами – это, на мой взгляд, довольно малоэффективная практика, которая к тому же мне организационно недоступна и которая, что самое важное, резко увеличивает вероятность раскручивания спирали насилия. То есть, положим, о многих я жалеть сама не буду и порадуюсь их смерти, но потом другие люди начнут убивать своих оппонентов просто потому, что раз можно кому-то одному, то можно и всем прочим. Ровно, кстати, по этой же причине я считаю неприемлемым ряд действий нынешних властей: если считать себя вправе вторгаться на чужую территорию без опознавательных знаков, то завтра можно ожидать каких-нибудь “приморских партизан” на китайских бронетраспортерах, которые совершенно случайно сбились с маршрута и заехали в пригород Владивостока. Если считать, что можно нагадить на коврик дипломату, то у ваших спортсменок могут найти допинг даже в ситуации, когда такие же препараты используют и другие: просто потому, что вы снизили планку взаимодействия в целом.

Как реагировать на снижение планки простым гражданам, я до конца не уверена. Но я считаю, что саботаж без человеческих жертв и, например, уничтожение военного завода в ходе пожара из-за замыкания электропроводки – уже вполне этичное действие после государственного разгона ряда редакций. Вы уничтожили Ленту.ру по звонку владельцам? Вторглись в Донецкую область и там потом порезали на металлолом несколько местных заводов? Я после этого приветствую, скажем, затопление вашей новой подлодки после пожара в доке.

Саботаж, кражи, иные ненасильственные преступления конкретно против государства – на мой взгляд сейчас оправданны и допустимы. Это не очень хорошо в принципе, но я нахожу неэтичным осуждать граждан и не осуждать государство. Если государство преступно, то граждан нельзя судить за преступления против государства, по крайней мере соразмерные государственным деяниям. Понятно, что в ответ на, скажем, махинации с зарплатным фондом подорвать полицейский участок – это ни в какие ворота, понятно что сжечь, например, больницу или муниципальный детсад в ответ на сбитый MH-17 – абсолютно неприемлемо, но в целом логика “если можно вам, то мы тоже можем” – работает.

С этической точки зрения ответное насилие – не просто допустимо, а необходимо. Если человек берет винтовку и начинает стрелять по другим людям в клубе, то приезжает полиция с таким же оружием и убивает стрелка: при этом полиция не может убить произвольного прохожего, это именно насилие в ответ на насилие и направленное на минимизацию числа жертв. Про требование минимизации числа жертв я призываю всегда помнить и именно поэтому выше писала про саботаж на военных объектах, а не про, скажем, обливание краской дверей мэрии. Хамство госслужащим, бросание бутылок в патрульные машины, разрисовывание стен отделения полиции надписью ACAB (All Cops Are Bastards) есть действия крайне сомнительные; а вот узконаправленный саботаж – почему бы и нет? Рано или поздно это вообще надо будет включить в Конституцию: граждане не имеют право на мятеж, а граждане обязаны свергнуть власть, покусившуюся на конституционный порядок.

Радикалка я именно в этом: в принятии возможности агрессивных и узконаправленных действий против государства с минимизацией всего мыслимого попутного ущерба для других граждан и в ответ на те преступные действия властей, которые нельзя сдержать никакими иными механизмами. Моя антироссийскость ровно такая же и про то же самое: я ничего не имею против русских (если не заметили, вы сейчас читаете русский текст), однако власть в РФ – преступна.

– Почему ты считаешь власть в РФ преступной?

– Из более-менее надежно доказуемого: вторжение в Украину и коррупция чиновников, о которой не могут не знать другие чиновники, включая и президента, и глав спеслужб. Например, незаконное обогащение сыновей генерального прокурора вкупе с участием родственников того же генпрокурора в банде Цапков – это большое расследование ФБК, которое с кучей ссылок и все желающие могут сами проверить. Про Украину – беседовала лично с людьми из Донецка + есть расследования Bellingcat, опять-таки воспроизводимые при минимальном желании. Есть, наконец, совершенно очевидное вранье российских властей в попытках скрыть или запутать обе этих ситуации.
Всё это именно преступления. То есть по российским же законам развязывание агрессивной войны, получение взятки, организация незаконного вооруженного формирования – наказываются в уголовном порядке. Это не фигура речи, за это нужно судить и, вероятно, сажать в тюрьму. Вероятно, пожизненно. Тут можно обсуждать уже разве что детали – скажем, был ли умысел властей РФ в уничтожении пассажирского самолета над Донбассом или же они просто перепутали цели, управляли ли конкретно тем ракетно-зенитным комплексом военные из РФ или этот комплекс просто передали местным сепаратистам. В любом случае это уголовные статьи, вопрос лишь в номере статьи и части. Причём это статья и в уголовном кодексе РФ, и в уголовном законодательстве любого иного государства – это не надуманная статья специально для преследования политических противников.

Эти преступления – чужая кровь. Это не биржевые торги и не вопрос прибыли, это вопрос жизни и смерти многих людей. Такое сбрасывать нельзя.

Есть действия, которые мне кажутся неэтичными и позорными, например принятие закона о “запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений” (хотя бы расплывчатость формулировки плоха), однако я сейчас намерено не буду говорить про всё, что мне не нравится. Вопрос не в том, что не нравится, а в том, почему власть в РФ преступна.

– ОК, а кто лучше?

– Для начала хотя бы убрать из политического поля всех преступников. Поверьте, среди политиков далеко не все совершали преступления и даже не все поддерживали их своими голосами. В нижней палате парламента 450 человек, ещё тысячи в регионах. Считать, что в России нет приличных политиков – это на мой взгляд граничит с утверждениями о том, что русские это такие генетические отбросы человечества, которые не в состоянии даже обзавестись минимально приличными людьми в политическом поле. С этим я категорически не согласна.
Если говорить про конкретные имена, то в первый тур президентских выборов могли бы выйти Алексей Навальный и Григорий Явлинский, например. Я не говорю, что они идеальны – вовсе нет, но идеальных кандидатов и не бывает. Я сейчас скажу страшную вещь для либералки – мне кажется, что на городском и муниципальном уровнях во многих российских городах всё в общем-то неплохо: многие изменения к лучшему видны невооруженным глазом, есть примеры толково реализованных проектов. Трассы М1 и М9, по которым я постоянно езжу, не хуже литовских или латвийских дорог, местами даже лучше: как минимум находятся люди, которые способны организовать уход за этими магистралями и которые смогли провести их ремонт на приличном уровне. Да, можно и нужно искать коррупционные схемы с московской плиткой или благоустройством дворов в Саратове – но это другой вопрос. Я отвечала сейчас на вопрос “есть ли в стране люди, способные решать какие-то организационные задачи?” – и ответ мой “да, есть”. Мне многим не нравится, скажем, Илья Варламов, я во многом не согласна с Михаилом Вербицким, у меня будут религиозные разногласия с Андреем Кураевым, я не всецело подпишу под действиями Femband – но я считаю, что из них кто угодно достоин места в парламенте нового созыва.

Задача-минимум – выгнать преступников, которые уже понятно что преступники. Поменять законы так, чтобы заниматься дорогами и образованием, а не гей-пропагандой и войной в Сирии, которая нахрен не нужна жительницам Пензы или Пскова. Это содержательная повестка в кратчайшем изложении.

(продолжение – тут)

Tagged . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *