Почему я пишу о себе в женском роде

Сегодня – в очередной раз столкнувшись с необходимостью ответить на вопрос “а кто ты в соцсетях?” я поняла, что нужно сделать ещё один ответ на вопрос о том, почему я пишу про себя в женском роде. И без погружения в дебри вроде квир-теории. (далее)

Что не так с токсичной маскулинностью?

У меня с начала месяца болтался в черновиках текст про токсичную маскулинность, её остатки во мне самой и гендерную дисфорию – но тут я увидела ссылку на очередной публицистический материал и решила переписать всё заново. Начну с цитаты (“Обезвредить каждого мужчину на Западе: так победит Россия”, Виктор Мараховский, РИА):

Вся штука в том, что теоретически “токсичной” мужественности в современной передовой идеологии должна быть противопоставлена мужественность хорошая, правильная.
Практически же у передовых идеологов невозможно встретить внятное описание мужественности, которая не была бы “токсичной”.
Храбрость в передовом представлении — это не добродетель, а тяга к риску, безответственность и агрессивность. То есть храбрость токсична.
Эмоциональная сдержанность — тоже токсична: ведь мужчина из-за нее не может поплакать, пожаловаться и выразить свои чувства, а от этого его переживания трансформируются в гнев и агрессию.
Стремление к высокому социальному статусу — токсично особенно: ведь оно рождает соревновательность, доминирование, нагибание окружающих и иерархию.
Агрессивная сексуальность (то есть, говоря практически, любое “девушка, телефончик не дадите?”) просто преступна, поскольку она дает женщине понять, что та для мужчины — сексуальный объект.
Говоря проще, мужественность токсична вся. И вся она — “социальный конструкт”, то есть навязанный бедным мальчикам комплекс поведения. От которого страдают все вокруг — и женщины, и секс-меньшинства, и подчиненные, и первые встречные, и вообще кто попало, и сами мужчины.

“Смотрите, кукусики открыли, наконец, тексты Рэйвин Коннел!” – хочется сказать сразу и отметить, что трансгендерность исследовательницы, конечно, не осталась незамеченной, её деднейм (имя при рождении) назвали вперёд места работы даже. Но судя по вопросам, ни Masculinities, ни иных работ автор не читал. Если бы читал, то знал, что: (далее)

Шесть полов? Ээ… кафель, ламинат, линолеум и что ещё?

Одной из рекомендаций Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) по формированию российской делегации стало деление ее потенциальных участников на шесть полов, заявил вице-спикер Госдумы Петр Толстой. WTF? (далее)

Почему я не верю в “цифровых двойников”

Я регулярно читаю про то, как много всего можно сделать с той информацией, которую люди выкладывают в соцсети. И каждый раз у меня начинает дёргаться глаз. (далее)

Итоги 2018-го

Около новогодних праздников многие подводят итоги – и я сделаю так же. Всё, что я делала в части гендера/сексуальности/активизма – описано на отдельной странице, а вот статистика сайта за 2018 год:

Посещаемость сайта по месяцам за 2018 год.

Кроме того, я хочу отметить несколько важных событий. Первое – это минский курс “Социальное измерение сексуальности“, мой первый опыт преподавания. Сейчас я думаю, что многое я могла бы сделать несколько иначе, но в целом это был прекрасный опыт, за который нужно сказать спасибо ECLAB в целом и Лене Огорелышевой в частности.

Далее, мы с семьей съездили в Индию на йога-тур, две недели занимались ежедневно йогой по два часа утром и по часу вечером (на вечер обычно была нидра/тратака). Это была одна из лучших поездок в моей жизни и вдобавок мне удалось там решить минимум одну старую проблему: с момента возвращения у меня перестало систематически болеть в груди. До этого боли в области сердца преследовали с детства; я неоднократно проходила осмотр у кардиологов, врачи более-менее единодушно говорили “психосоматика”, однако ни после психотерапии, ни на фоне приёма антидепрессантов боли полностью не исчезали. Йога конкретно для меня оказалась отличным решением массы телесных вопросов, так что я очень довольна.

Скалы, под которыми находится храм Бхайравешвара (Карнатака, Индия). Снимок с нашей декабрьской поездки.

Ещё я работаю над рядом идей, которые возникли за год и планирую написать несколько больших текстов. Один, возможно, появится в ближайшую неделю и будет посвящён гомофобии, причины которой, как мне кажется, ещё не полностью проговорены и тем более исследованы.

Почему феминизм – это против природы

Пожалуй, кто-то должен это сказать. Я рискну привлечь на себя гнев критически настроенных барышень и даже получить репутацию женоненавистника, однако наш мир устроен так, что правде безразличны мои или ваши чувства. Этот мир опирается всё-таки на факты и именно о фактах, неудобных для феминисткого движения фактах, мы и поговорим. (далее)

“Но ты не представляешь собой общество”

Слышали ли вы про “Уральский родительский комитет”? Это очень забавная “общественная организация” с феноменальным числом последователей и склонностью рыскать по детским магазинам в поисках чего-то, чем можно оскорбится. (далее)

У социологов ВШЭ появилась статья про гендерное воспитание в детских садах

Гендеризация «скрытого учебного плана» дошкольной образовательной деятельности, не входящего в рамки непосредственно обучающей программы, пронизывает все время пребывания ребенка в детском саду, заключают ученые. Детский сад не только готовит девочку к обучению в школе, он готовит ее быть «девочкой» в школьные годы, усваивать предлагаемые обществом нормы, предписанные девочке школьного возраста.  И такой подход, поддержанный родителями, навязывает, по мнению авторов статьи, традиционную модель женственности, лишая девочек возможности индивидуальной образовательной траектории и формирования своей личности.

О работе социологов из ВШЭ рассказывает научная журналистка Евгения Береснева на “Чердаке”.

Пенетрация: почему она перестаёт быть привлекательной

На Wonderzine вышел интересный текст от ведущей телеграм-канала “Помыла руки” Саши Казанцевой:

Мужчины тоже могут отказываться от проникающего секса. Кто-то из-за психологических, кто-то — физиологических особенностей, некоторые могут испытывать сложности с эрекцией или состоять в отношениях с партнёром или партнёршей, которой такой секс не по душе. Евгений рассказывает, что не любит секс с проникновением из-за слишком чувствительной головки члена, к тому же пенетрация ему неинтересна: «Когда я ещё не знал, что пенисо-вагинальный секс — это не обязательно, всячески старался оттянуть момент секса, чтобы заниматься поменьше, а лучше вообще избежать».
(…)
Мы давно перешагнули тот момент, когда секс рассматривали как инструмент решения репродуктивных задач и регламентировали, и точно имеем право ориентироваться на свои личные потребности и комфорт.

Собственно, я про это неоднократно говорила, в том числе тут, на сайте. У меня вызывает резкое отторжение в сексологии то, что там до сих пор “секс” это исключительно пенисовагинальное сношение: которое, конечно, штука неплохая, но не то, чтобы вот прямо обязательная. Даже в Индии, откуда я недавно вернулась, даже в сельской местности штата Карнатака – на одну женщину в среднем приходится менее двух детей. Да, это не опечатка и не ошибка – смотрите в официальные данные, таблица 24 на странице 78. В индийском же Уттар Прадеше, снова сельском – 3,4, это рекорд по всей Индии. А в (условно) российской Чечне на одну женщину менее 2,9 детей, причём этот показатель опять относится к сельской местности и он падает из года в год. Для абсолютного большинства стран мира секс ради воспроизводства стал тем, чем занимаются от силы полсотни раз в жизни, так что пора уже как-то пересмотреть отношение к сексуальности.

Я писала и то, что идея о всемогущем фаллосе тоже морально устарела. Пока мужчины терзаются сомнениями по поводу того, действительно ли их пенис соперничает твёрдостью с костью – лесбиянки, трансгендерные и небинарные люди используют страпоны. С которыми живая плоть по твёрдости и стойкости находится в несколько разных категориях, так что цисгендерному гетеросексуальному мужчине даже и пытаться не стоит. Мне кажется, что пора просто забить на погоню за недостижимым и заняться тем, что нравится – вместо поедания собственного мозга в постели.

Два хороших текста про “плохие исследования”

Группа EQUALITY представила два текста про то, что проблемы с качеством и/или воспроизводством научных исследований характерны не только для психологии. В первом тексте за авторством Алексея Стукальского* речь идёт о кризисе в биомедицинских областях (где, отмечу от себя, логично бы ожидать как раз большей требовательности!), а во втором – Елизаветы Романовой при участии Алексея Стукальского… впрочем, его я лучше развёрнуто процитирую:

* проверили Кристина Шарло, Роман Смородский и Елизавета Романова. Вычитали Наталия Буткова и Li Lu

Критика критике рознь. Можно сказать “у вас ошибки, исправьте, пожалуйста”, а можно “ну вот, снова в этой недонаучной области получился шлак, когда же ее прикроют”. Почему-то про биомедицину, информатику или эволюционную биологию второе говорят намного реже, чем про психологию или гендерные исследования. Хотя, как мы увидели, проблем хватает во всех этих областях. И поводов для надменности нет, пожалуй, ни у кого.

Легко с достоинством принимать критику, когда твою деятельность в целом уважают и признают. И очень сложно — когда ее постоянно критикуют и подвергают насмешкам. Причем нередко незаслуженно.

Во-вторых, кто сказал, что критика не принимается в расчет? К примеру, психология на сегодняшний день является очень активно реформируемой сферой. Не удивлюсь, если даже самой. И та часть гендерных исследований, которая с ней пересекается — тоже. Постоянно придумываются способы, как устрожить критерии и учесть ошибки. Кому интересно — почитайте сами[2][3].

А вот, скажем, в области эволюционной психологии, которую почему-то многие ставят выше обычной научной психологии, подобного рвения к положительным изменениям не видать. Например, в довольно свежей научной статье[4], посвященной проблемам в данной области, указано, что до сих пор не было инициатив по вопроизведению ключевых результатов.

ИТОГ

Ситуация с давлением на гендерные исследования и психологию чем-то напоминает ситуацию с давлением на женщин. Мол, у нас давно равноправие, где же ваши результаты? А если результаты предъявить — они будут высмеяны и обесценены. В лучшем случае скажут — негусто. При этом на любой промах радостно накидываются, заключая, что женщины ни на что негодны, кроме деторождения.

А между тем, как женщин становится все больше в традиционно мужских сферах, так и науки, вроде психологии и гендерных исследований, постепенно развиваются и повышают свои стандарты. Разумеется, критика важна и нужна, но критика адекватная, а не злорадное хихиканье под видом обличения идеологии в науке. Да еще с упорным нежеланием допускать какие-то иные объяснения проблем.

От себя мне добавить практически нечего. Хотя нет, есть чего, недавно как раз писала:

Так ли плохо то, что люди пытаются в периферийной области вытянуть мысль авторов до уровня публикации? Да, те тексты были слабы и плохи – но, чёрт подери, их и позицировали как работу исследователей на самой обочине академии. Квир-исследования, чтобы там не говорили, не привлекают значительных средств, они делаются качественными методами не только в силу специфики темы, но в силу отсутствия ресурсов на проведение, скажем, масштабного опроса. Вас удивляет, что в непопулярной и бедной области нет исследований, выполненных на высшем уровне? Меня – нет. Это, чёрт подери, закономерно. Научные журналы в Танзании или там даже “Вестник Благозаветовского технического университета” тоже публикуют хрень – и почему-то никто не предлагает закрыть все научные заведения в этих местах, люди понимают что туда, напротив, нужно завозить квалифицированных специалисток/ов, оборудовать им рабочие места, давать возможность готовить студентов/ок и так далее. Квир-исследования это условная Танзания или Непал – там есть чем заняться, но там нет университетов мирового уровня, как не было их и в британских колониях Северной Америки. Когда-то на территории Массачусетса вся наука была представлена одной школой и на фоне Оксфорда это было убого: движение к MIT заняло несколько веков.